"В кадре, вне себя"
Утро было бледным. Таким же, как Лия чувствовала себя внутри.
Она стояла в лифте, зажатая между зеркалами, в молчании, одетая в светлую блузу с тонкой вышивкой и свободные брюки цвета пыльной розы. Её образ был предложен стилистом — нежная, скромная, подчёркнутая простота. Лия бы предпочла остаться в своём холодном костюме — он хотя бы защищал. Но сегодня она должна быть мягче, теплее. Влюблённой.
«Покажем поклонникам другую сторону Jann’a. Покажем химию», — сказала Аника, вручив инструкции.
Лифт звякнул, открываясь прямо на студийную площадку. Свет — слишком яркий. Люди — слишком много. В воздухе пахло кофе, пудрой и напряжением. Она вошла тихо, как будто ступала в чужую жизнь.
— Ты опоздала, — прозвучал голос откуда-то сбоку.
Он стоял у зеркала, облокотившись на стойку, в свободной рубашке, расстёгнутой сверху. Ян. Холодный, как всегда, но сегодня в его голосе скользнула явная неприязнь.
Лия посмотрела на часы.
— На пять минут. По расписанию ещё монтаж света.
— Пять минут — это время, за которое я теряю подписчиков, — бросил он, и даже не посмотрел в её сторону.
Она ничего не ответила. Только прошла вперёд, направляясь к гримёрному креслу.
— Интересно, это у тебя нарочно? — добавил он через несколько секунд. — Или ты правда не понимаешь, как выглядит твоя осанка? Сгорбленная, как будто тебе стыдно, что ты здесь.
Лия замерла.
Гример остановился с кистью у её щеки, чуть приподняв бровь.
— Всё в порядке, — сказала она, спокойно. — Продолжайте.
— Я просто удивлён, — не унимался Ян. — Меня учили, что если уже нанимать кого-то на роль, нужно выбирать харизму. Или, хотя бы, тело.
Воздух стал тоньше. Даже ассистенты притихли.
— Ян… — тихо сказала визажистка.
— Нет, серьёзно. Это же просто странно. Все эти фанатки, они хоть пытаются выглядеть ярко, играть роль. А ты… как будто готовишься к похоронам.
Он сделал шаг ближе. Теперь они были почти вплотную.
— Я тебя разочаровываю, да? — спокойно спросила Лия, подняв глаза. — Не совпала с фантазией?
— Я тебя вообще не фантазировал. Ты — временная ширма. Не более. Просто хотелось бы, чтобы ширма не выглядела, как декорация из советского фильма.
Она вздохнула, встала с кресла.
— Тебе нужно, чтобы я фальшиво улыбалась? Не проблема. Тебе нужно, чтобы я держала тебя за руку? Давай. Только не обманывай себя. Мне уже неважно, что ты думаешь обо мне.
— Ах, вот как? — Он подошёл ближе. — Значит, ты теперь такая сильная? На второй день?
— Нет. Я просто больше не верю, что за твоей грубостью есть хоть что-то настоящее. Ты говоришь гадости, потому что сам не уверен, кто ты. И это, честно говоря, скучнее, чем ты думаешь.
Молчание. Звук спускаемой шторы. Ассистент объявил:
— Готовимся! Первая сцена — домашняя атмосфера, сидите рядом на полу, подушки, мягкий свет. Камера по центру.
Jann не двинулся. Он всё ещё смотрел на Лию. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не презрение. Скорее… уязвимость. Но она исчезла мгновенно, как только он шагнул вперёд.
— Пошли играть в любовь, Лия, — сказал он с кривой ухмылкой.
Они сидели на ковре, спина к спине. Её рука на его колене. Его — за её плечом.
В камеру они выглядели идеально: расслабленные, влюблённые, соединённые неведомым теплом.
На деле — кожа обжигала от холода.
— Ближе, — сказал фотограф. — Ян , смотри на неё. Мягче. Чуть наклонись.
Он наклонился. Настолько близко, что Лия почувствовала его дыхание у виска.
— Не бойся. Я не кусаю, — прошептал он, почти беззвучно.
— Только словами, — ответила она так же тихо.
Он слегка улыбнулся. Камера щёлкнула.
Щёлк. Щёлк. Момент за моментом.
— Отлично. Теперь последний сет — поцелуй. Не целуйтесь по-настоящему, просто создайте иллюзию. Губы рядом. Руки на лице. Инстаграм любит нежность.
Ян замер. Лия почувствовала, как напряглись его плечи.
— Давай, — сказала она. — Это же игра, помнишь?
Он ничего не ответил. Просто взял её за лицо, очень осторожно. Не как мужчина, а как актёр.
Словно боялся оставить след.
Она тоже подняла руки, обхватила его шею, не глядя в глаза.
Их губы остановились в сантиметре друг от друга.
Камера работала. Щёлк. Щёлк. Щёлк.
А в этой паузе, между касанием и притворством, будто зависло что-то живое. Чужое. Ненужное.
— Отлично, — сказал фотограф. — Есть. Спасибо, вы свободны.
Ян отстранился первым. Резко, как будто обжёгся.
Она встала молча, подошла к зеркалу, поправила волосы. В отражении он смотрел на неё — напряжённо, без улыбки.
— Ты умеешь держать удар, — сказал он.
— Я умею не забывать, что это не реальность, — ответила она.
Он кивнул.
— А вдруг станет?
— Не станет, Ян. У меня слишком хорошая память.
И она вышла, оставив его на фоне софитов и белого экрана — такого же пустого, как ощущение после «идеального кадра».