В тебе нуждаюсь
"И когда ты только успел стать настолько чувствительным?" - спрашивал внутренний голос, пока пальцы нервно сминали бумажные углы. Спрашивал всякий раз, когда слезы падали на аккуратно выведенные буквы, превращая их в размытые чернильные пятна.
Снова и снова Али Рахмет перечитывал одни и те же строки. Снова и снова выплескивал на них одни и те же эмоции, придавая этой маленькой записке все более потрепанный вид. Тосковал. Горевал. Сожалел. Злился... Но, доходя до конца, опять возвращался к началу.
"Демир, сынок, я не жду, что ты поймешь меня. Возможно, ты даже придешь в ярость. Но ты должен знать. Я приняла решение. На самом деле, это случилось еще давно, но только сейчас я нашла в себе силу и смелость во всем признаться. Признаться как тебе, так и себе самой. Больше не могу молчать... Осень своей жизни я хочу провести с Али Рахметом. Да, знаю, тебе это не понравится, но по-другому я не могу. Все эти годы я только ради тебя жила, ради твоего счастья. Будет справедливо, если теперь я сделаю хоть что-то для себя. Для своего счастья, которое возможно лишь рядом с ним. Целую жизнь я смиренно ждала того дня, когда мы с Али Рахметом воссоединимся. Надеялась, верила, мечтала... но никому не позволяла добраться до своего сердца и услышать, о чем оно так отчаянно кричит. Даже самым близким... Теперь же я готова к тому, чтобы вы все услышали, чтобы услышал весь мир. Потому что этот долгожданный день наконец настал..."
То ли растроганный, то ли расстроенный Али Рахмет не успевал стирать влажные солёные дорожки со своих щёк. Слова Хюнкяр должны были обрадовать его, ведь то было откровение хоть ему и не предназначенное, но очень приятное для любого на его месте. То было признание самого любимого человека в любви. Но вместо радости Али Рахмет почему-то чувствовал лишь как болит его душа, как ноет сердце и, напрочь игнорируя пелену слез, продолжал себя добивать.
"Дорогой мой, я не прошу ни твоего одобрения, ни благословения. Прошу лишь об одном. Ты принимаешь и поддерживаешь Севду, называешь её сестрой, второй матерью... Все потому что твой покойный отец любил эту женщину. Пусть так и будет, мы уже обсудили это с тобой, я не стану возражать и мешать вашему общению. Но при одном условии. Ты принял любовь своего отца, так прими и мою любовь. Ты уважаешь его любовь, так и мою любовь уважай. Большего мне не надо."
Все отложенные переживания, все неприятные мысли, что требовали дать им возможность выпустить свои шипы, но которые Фекели запрятал куда-то очень далеко, разом подошли к горлу и приготовились вырваться наружу. Понимая, что сил справляться с ними практически не осталось, мужчина спешно убрал письмо в ящик прикроватной тумбы и, даже не подумав о риске быть замеченным в столь странном состоянии, выбежал на улицу.
Сколько ни гони своих демонов, но они все равно рано или поздно тебя настигнут. И, как назло, это случится в самый неподходящий момент. Игнорируй, избегай, но ни в коем случае не теряй бдительность, ведь все твои тревоги вернутся. Назови это паранойей, но они всегда будут возвращаться, если не избавишься от них насовсем. Проблема лишь в том, что для этого нужно приготовиться и принять удар. Который не факт, что поможет. После которого не факт, что ты выживешь. Можно носить в себе огромную боль, справляться с самыми большими трудностями, терпеть... долго терпеть, настолько долго терпеть, что терпение это полюбить, твёрдо стоять на ватных ногах, держаться, удивляясь тому, почему ты все ещё держишься, умирать и возрождаться из собственного же праха, но потом... потом случится какая-то мелочь, подобная словам на бумаге, что в бессилии твоём и усталости приобретут иной смысл и безумный подтекст. Тогда это станет твоим концом. Контрольным выстрелом в голову. А сердце... Да что там сердце, оно уже и так практически не бьётся.
Вот и Али Рахмет попал под эту злую закономерность. Раны затягиваются, но никогда не исчезают. Даже если ты больше не видишь шрамов, это не значит, что они не врезались тебе под кожу и никогда не дадут о себе знать. Полностью их залечит лишь смерть. Только лишь она очистит твою душу, заберёт всю твою боль и подарит истинное облегчение. А пока ты все ещё здесь... Пока ты здесь, наступают моменты, когда хочется кричать.
- Почему всё именно так?! - поднимая заплаканные глаза к небу. - За что ты так с ней? За что ты так со мной? С нами... Разве я не молил тебя о том, чтобы ты хранил мою Хюнкяр? Да это было все, о чем я тебя просил! Разве она не заслужила счастье? Мой Ангел заслуживает всего самого лучшего, что есть в этом мире! Всей любви, всей доброты, всей нежности! А что ты сделал? Ты забрал её! Забрал! - обдирая горло в надежде, что кто-то наверху его услышит. - Ты и ни дня ей не дал побыть счастливой! Вырвал прямо из моих рук! За что?! В чем её грех?! В том, что искренне полюбила? Что я также искренне люблю её в ответ? Что чиста наша любовь, и нет в ней места для грязи? Ты ведь знаешь! Знаешь, что я готов взять на себя все самые ужасные мучения и страдания, лишь бы моя Хюнкяр жила! Пусть в меня вонзят хоть тысячу ножей, лишь бы только я мог видеть её улыбку! Но ты забрал её... А она просто хотела быть счастливой! Что в этом плохого?! Что плохого в том, чтобы хотеть счастья?! Чтобы хотеть спокойной и мирной жизни без горя и потерь?! Почему одни страдают, и за страдания им вскоре воздается, другие обходят все беды стороной, словно на особом счету находятся, и что бы ни случилось, все им в радость обращается, все им на руку, а третьи... почему третьи вынуждены до самого последнего своего вздоха живыми мертвецами скитаться по этой земле в поисках утешения? Любимые твои рабы, которых ты так испытываешь? Но ведь это не любовь! Это неправильная любовь! Любовь не должна причинять боль! Нельзя намеренно обижать тех, кого любишь! Говорят, ты даёшь столько снега, на сколько велика гора... Но мы же не горы! Мы всего лишь люди! Мы с Хюнкяр были лишь людьми, что после стольких лет разлуки надеялись на твою милость...
Али Рахмет склонил голову и обхватил колени руками. Вся недавняя смелость, с которой он впервые в жизни высказался судьбе об её же несправедливости, пропала вслед за слезами, что, кажется, попросту закончились. Теперь он дрожал. Сам не понимал, из-за чего, но контролировать себя не мог.
- Я так устал... Когда все это закончится? Где же это утро, что наступает даже после самой тёмной ночи? Где солнце, что обязательно восходит? Где моё солнце? Где моё чудо? Где моё счастье, что способно перекрыть собой всю эту боль? Где же ты, мой Ангел? Я задыхаюсь... Приди скорее и обними меня. Обнимай так крепко, насколько это возможно. Обнимай так долго, насколько хватит времени. Ведь только в твоих объятиях я умею дышать. Моя Хюнкяр... Я очень в тебе нуждаюсь...
Но получилось ли у него до Неба докричаться? Услышало ли Небо его мольбу о помощи и пощаде? Кто-то скажет, что вселенная никогда нас не услышит. И будет прав. Ведь мы по сути и значимости своей есть ничто иное как целое ничего. Возможно, всего лишь на каплю больше, чем ничего. Ничтожные песчинки посреди бездны. Кто-то, наоборот, скажет, что вселенная всегда нас слышит. И тоже будет прав. Ведь мы по сути и значимости своей есть ничто иное как целая вселенная. Состоим из всего того же, из чего состоит этот мир. Состоим из вселенной. А вселенная состоит из нас. Быть может, когда внутри кого-то из нас вспыхивают действительно сильные чувства, где-то далеко-далеко загорается новая звезда.
- Мальчик мой, что же с тобой случилось? - промолвил тот, с кого требовали ответ. - От чего ты вдруг веру свою потерял? Как бы плохо тебе ни было раньше, ты всегда на меня одного уповал, не сомневался в истинности пути, по которому я тебя веду. Что мне теперь с тобой делать, Али Рахмет? Как тебе помочь? Эй, Ангел! Лети же скорее к своему несчастному и... - даже Небо вдруг растерялось. - Ах, Хюнкяр, как же сильна ваша связь, как же красива!
Никто никогда не узнает, как тяжко пришлось белоснежным крыльям, пока их Ангел мчался к своей половине на скорости, что буквально рассекала время и пространство. До скрипа в зубах, до сведенных перьев, на которые не обращали никакого внимания в своём стремлении поскорее преодолеть последние несколько метров, что разделяли два беспокойных сердца.
- Любимый... - лёгкое касание щеки сразу же возвращает Али Рахмета в реальность.
- Родная моя! - перехватывая тёплую ладонь и держась за неё так крепко, как тонущий держится за спасательный круг. - Ты здесь, ты услышала!
- Ну конечно я здесь! Ты звал, и я пришла, - взъерошивая уложенные волосы частыми поглаживаниями. - Что-то случилось? Твой голос звучал как-то...
- Нет, ничего подобного, - спеша успокоить взволнованную жену. - Всё в порядке! Я просто очень сильно по тебе соскучился. Не мог и минуты больше выдержать без тебя... Мне очень жаль, я не хотел тебя пугать. Это случайно вышло. Прости, если отвлек от чего-то важного.
- А ты разве не важен? И да, я тоже постоянно по тебе скучаю... Али Рахмет, у тебя измученный вид. Точно ничего не случилось?
Мужчина выдавил из себя нечто похожее на улыбку.
- Всего лишь усталость, не бери в голову. Наверное, надо устроить себе несколько выходных, чтобы отдохнуть и отвлечься от работы и всего остального. Забрать тебя с собой и уехать куда-нибудь подальше на пару дней.
- С этим я как раз могу помочь. Я с удовольствием украду тебя у всех.
Хюнкяр притянула Али Рахмета к себе, размещая руки вокруг его плеч, но он не торопился отвечать взаимностью.
- Единственная моя, пожалуйста, не пойми неправильно. Больше всего на свете я сейчас хочу в тебе раствориться. Вот только... ты пока не обнимай меня. Вдруг кто-то увидит. Давай лучше уйдём отсюда.
Ангел не поверил сказанному и очень удивился.
- А-а, это ещё откуда взялось? Я ведь чувствую всё и всех на территории твоего особняка и даже за её пределами. Неужели ты забыл об этом? От меня невозможно просто так скрыться. Если кто-то решит приблизиться к нам или хотя бы посмотрит в нашу сторону, я обязательно об этом узнаю. Тебе нечего бояться.
- Я верю тебе. Но вдруг... вдруг что-то пойдёт не так? Я не боюсь, что о нас узнают. Также я не боюсь, что увидят лишь меня одного и примут за сумасшедшего. Я лишь не хочу ставить тебя под удар, создавать тебе лишние проблемы. Я не сомневаюсь в тебе, в твоих силах... но все же давай уйдём, так будет спокойнее.
- Не понимаю, от чего такая тревожность, но сделаю так, как ты просишь. Я ведь ради твоего спокойствия и существую.
Очередное ласковое прикосновение и садовый пейзаж внезапно сменяется на тёмные деревянные стены. Теснота маленькой комнаты немного давит, но вскоре душа от чего-то начинает чувствовать невероятный уют, совсем не подходящую подобной атмосфере свободу.
- Это место... - оглядываясь по сторонам и с каждым разом узнавая все больше деталей. - Это же та самая хижина!
- Место, где я нашла в себе смелость вновь следовать за своим сердцем. - Хюнкяр медленно приблизилась к мужу. - Где я вновь тебе сдалась.
- А следующим вечером призналась, что всё ещё любишь меня. - широко улыбаясь, Али Рахмет наконец исполнил то, чего так желал, и заключил Ангела в свои объятия. - Лучшее, что я когда-либо слышал. Одно из самых лучших.
- Всегда любила, люблю и буду тебя любить.
Не выдержав того напряжения, что возникало всякий раз, когда расстояние между их телами сводилось к минимуму, не устояв перед всей теплотой и безграничной любовью, с коими на него смотрела пара сияющих изумрудов, Али Рахмет не задумываясь прильнул к губам Хюнкяр, высвобождая сквозь чувственный, местами даже немного дикий поцелуй последние остатки недавно бушевавшей в нем бури.
Хоть Госпожа Фекели и не была против поддаться этому безумию, негативные эмоции и переживания мужа, что она ощущала и с лёгкостью считывала независимо от его попыток их утаить, сильно её беспокоили. Она не могла и не собиралась игнорировать его боль.
- Подожди, - отрываясь от Али Рахмета, пока её рассудок это позволял. - по сравнению с тем вечером тут кое-чего не хватает.
Не имевшие хозяев подушки и плед со старого и слегка запылившегося дивана демонстративно переместились на пол и волей Ангела были аккуратно разложены рядом с небольшой печуркой, что обычно согревала заплутавших в лесу путников.
С интересом наблюдавшему за всеми этими манипуляциями Али Рахмету в этот раз, почему-то, пришлось приложить чуть больше усилий, чем обычно, чтобы догадаться о намерениях своей жены.
- Мне разжечь огонь? - в смятении поглядывая на входную дверь.
- Нет же, пойдём, - потянув мужчину в сторону только что подготовленного места, Хюнкяр усадила его напротив себя. - Смотри, покажу тебе, чему я недавно научилась.
Лёгкое движение, протянутая рука и в один миг, появившись из ниоткуда, маленький язычок пламени спрыгивает с кончиков пальцев прямиком на давно уже остывшие угольки. Они тут же вспыхивают и разгораются, хотя их количества явно недостаточно для подобного.
- На самом деле, тут нет ничего сложного. Не понимаю, почему я раньше не догадалась попробовать так сделать. - радуясь и смеясь подобно ребёнку, что успешно учится чему-то новому и доселе ему неизвестному, играя с Али Рахметом в игру, надевая на себя маску беззаботности в надежде отвлечь его от всех печалей.
Сам же Али Рахмет поначалу действительно не смог избежать влияния столь заразительной улыбки Ангела, но вскоре уголки его губ снова поползли вниз. Словно завораженный, он потерял свой взор в танцующем огне, погрузившись в далёкие воспоминания под падавшей на него оранжевой тенью.
- Любимый, ну что же это такое, что же с тобой случилось? - пряча его лицо в свои ладони. - Я ведь вижу, что с тобой что-то не так. Что у тебя произошло? Поделись со мной, и я обязательно помогу тебе решить все твои проблемы. Ты только не отдаляйся, не замыкайся в себе. Я же здесь, я рядом.
- Я задумался о нашем прошлом и всей этой одной большой несправедливости, что была нам уготована. Сейчас мы вроде как счастливы, наконец воссоединились, но ведь это совсем другое. Обычного человеческого счастья, обычной человеческой жизни у нас с тобой и не было толком. Всегда что-то мешало. Моя трусость, моя глупая гордость, время... В последний раз нам попросту не хватило времени. Даже дня у нас не было, даже одной единственной ночи... Труднее всего оплакивать несбывшиеся мечты.
- Это то, что тебя так мучает? Сожаления о прошлом? Я бы сказала тебе, что ты зря изводишь себя подобными переживаниями, но я знаю, что все не так просто. Для тебя это вовсе не просто. Как и для меня раньше. Как и для любого человека. Людям свойственно сожалеть о своих неудачах, ошибках и промахах, сожалеть об упощенном и непрожитом. От этого не избавиться. Но ты обязательно все поймёшь. Чуть позже. Когда придёт время. На фоне вечности, что нам предстоит провести вместе, пройденный нами путь станет восприниматься тобой совершенно иначе.
- В последнее время я черезчур эмоциональный, воспринимаю всё близко к сердцу. - размещая уставшую голову на коленях Хюнкяр. - Слишком близко. Я сам не могу понять, почему так происходит. Рассказал бы тебе, да не знаю. Быть может, - сцеловывая аромат с её запястья. - так на меня влияет твоё отсутствие.
- Даже у самых сильных иногда заканчиваются силы. В этом нет ничего страшного. Ты столько всего пережил, такой огромный стресс испытал. Неудивительно, что все эти события начали на тебе сказываться. Но это пройдёт. Всё обязательно пройдёт. И с этими печалями ты научишься жить. Ты только не скрывай от меня ничего. Не бойся выглядеть передо мной слабым. Не бойся показывать мне свою боль, свои страхи. Кому, как не мне, ты можешь довериться и открыть свою душу? Я ведь приму тебя любым. Моё плечо всегда здесь, чтобы ты мог на него опереться. И радость, и горе... всё с тобой разделю.
- Подобно тому, как легко ты разожгла эти угли, ты разжигаешь огонь в моем сердце. Будь то душевная, будь то физическая боль, всё ослабевает, когда ты рядом. Воистину, ты - лекарство моей жизни.
И снова приветствую вас, дорогие мои друзья! Данная глава стала для меня особенной. Как-то незаметно, может даже случайно, а может и вполне закономерно она получилась очень личной. Сегодня не будет много слов. Сегодня пусть говорят уставшие сердца наших героев. А мы вместе послушаем их и постараемся понять.
Люблю вас и с нетерпением жду встречи с вами ❤️ Очень надеюсь, что уведомления не подведут, и глава не затеряется 😌