Где ты, там и я
Несмотря на все усилия, с которыми лёгкая полупрозрачная дымка пыталась задержать соприкосновение света с ещё погруженным в тишину ночных грёз Чукурова, утро отчаянно наступало, шаг за шагом освобождая все живое из цепких объятий Морфея. Собирая на своих перьях все первые солнечные лучи и слабые отблески последних, самых стойких, уже почти растворившихся в синеве неба звёзд, белая голубка держала свой путь прямиком к особняку Яманов. Она так торопилась доставить свое сообщение, что даже столь ранний час не был для неё помехой.
"Ну же!" - кричала голубка. - "Я не только лишь солнце с собой принесла. На этих крыльях к вам прибыла весть о чуде. Отворяйте скорее все двери. Впустите же чудо в свой дом и свои сердца!"
Но то, что для маленькой птицы казалось громким криком, для обитателей особняка было лишь неслышным, не способным пробудить от крепкого сна воркованием. Слишком уж глубоко все они были погружены в бессвязные образы, сотканные из обрывков их воспоминаний и фантазий. Голубка, в надежде достучаться до спящих, металась от одной стены к другой, пока, наконец, не ослабла и совершенно обессиленная не приземлилась на первый попавшийся подоконник.
"Ну почему вы не слышите? Проснитесь! Ваша госпожа вернулась!" - упрямое создание хотело было потарабанить клювом по стеклу, как вдруг заметило маленькую щелочку, будто специально оставленную рассеянными слугами. Ворвавшись в комнату вслед за нежданным посланником, осенняя прохлада в миг разбавила спертый горячим дыханием воздух.
Нежная кожа на торчащей из под одеяльца ножке сразу же почувствовала этот внезапный контраст и покрылась мурашками, вынуждая раскрыться большие зелёные глазки. Их обладательница, расстроенная невозможностью самостоятельно спрятаться от ненужной свежести, поморщилась и решила озвучить свои возмущения.
"Не плачь, я не хотела тебя потревожить" - заворковала белая голубка, отвлекая Лейлу от нахлынувших слез. Маленькая госпожа с интересом посмотрела в сторону окна и, обнаружив там гостя, широко улыбнулась, а затем рассмеялась. "Вот так то лучше" - подумала птица и стала потихоньку перебирать лапками по поверхности подоконника, словно на модном показе поворачиваясь к девочке то одной стороной, то другой, демонстрируя красивое оперение и тем самым вызывая у неё восторг. Что же это за прелесть такая? Лейла вытянула свои маленькие ручки, то и дело сжимая и разжимая кулачки. Ей очень хотелось погладить голубку, и, как истинная госпожа, она настойчиво этого требовала. Осознав, что поблизости нет взрослых, которые смогли бы это требование исполнить и поднести её к окну, малышка, перенявшая от бабушки упорство и храбрость, начала потихоньку приподниматься, держась за край колыбели.
"Стой! Куда же ты? Не надо!" - обеспокоенно цокая коготками по дереву. Но Лейла, увлеченная побегом, не обращала внимание на разволновавшуюся птицу. Немного подумав, голубка расправила свои белые крылья и сорвалась с места, спеша покинуть особняк. Очень скоро она скрылась из вида младшей госпожи Яман, тем самым придав девочке ещё больше интузиазма побыстрее выбраться и пуститься вслед за новым другом. Каждая попытка привстать и удержаться на пухленьких ножках сопровождалась постепенно усиливавшимся плачем, пока, наконец, Лейле не удалось кое-как устоять. За этот краткий миг девочка все же успела достаточно наклониться, чтобы силы притяжения смогли утащить её вниз.
Вместо твёрдого пола маленькое тельце приземлилось на крепкие руки Ангела. Не осознавая произошедшего, но продолжая ощущать только что нахлынувший на неё испуг, Лейла дала волю эмоциям и зарыдала теперь уже во весь голос.
- Ааай, хорошая моя, не бойся, все прошло, - прижимая внучку к груди и переводя ласковый взгляд на укутавшегося с головой, пытающегося спрятаться от назойливого рассвета, восполняющего силы после подвижных вечерних игр Аднана. - Тише, милая, а то сейчас братика разбудишь.
В голосе Хюнкяр Лейла услышала что-то очень доброе, очень знакомое и близкое юному сердцу, в чертах увидела что-то родное... теплое... безопасное. Малышка, пусть не сразу, но все же успокоилась в нежных объятиях Ангела.
- Моя красавица, - покрывая поцелуями розовые щёчки. - Как же быстро ты растешь. Не успеем оглянуться, как ты сделаешь первые шаги... Обещаю, что в этот день я буду рядом с тобой. Я буду наблюдать за каждым важным событием в твоей жизни. Всегда.
Крохотные пальчики запутались в бронзовых прядях. Лейла внимательно смотрела на Хюнкяр, в ее глазах читалось полное понимание и принятие всех сказанных слов. Очередная широкая улыбка своей чистотой и неподдельной детской искренностью осветила внезапно выступившие на изумрудах Ангела кристаллики слез.
- Моя сладкая... мне так хочется остаться с тобой подольше. Я и по тебе, и по Аднану очень соскучилась! - смахивая нежданную влагу с лица.
Девочка лишь сильнее тянула Хюнкяр за волосы, тем самым демонстрируя свою взаимность в нежелании расставаться.
- Давай положим тебя обратно, - с трудом отрывая от себя ребёнка и укладывая назад в колыбель. - Надо как-то намекнуть твоим родителям, чтобы они купили тебе новую кроватку. Моя госпожа ведь теперь совсем большая! Я уверена, что...
Недоступное человеческому слуху, но более чем отчётливое и заметное для Ангела шарканье подошвы тапочек на выходе из комнаты с противоположного конца особняка заставило Хюнкяр отвлечься и потерять изначальную мысль. Немного прислушавшись, она быстро определила, куда эти тапочки вместе с их ещё толком не проснувшимся хозяином, а точнее хозяйкой, направлялись. По всей видимости, столь раннее негодование младшей госпожи все же не осталось незамеченным и, после недолгих раздумий, было принято во внимание, как, собственно, было принято и решение проверить малютку, а также немедленно узнать причину, по которой это негодование так быстро прекратилось.
Расстроенная, что время для прощания пришло гораздо быстрее, чем она планировала, Хюнкяр, с трудом сглатывая давящий на её горло ком и зажмуривая режущие от вновь подступающих слез глаза, наклонилась к ушку своей маленькой принцессы, а затем прошептала:
- Кажется, ягненочек, мне уже пора. Твоя мама сейчас придёт к тебе. Поцелуй её от меня, ладно? Мы с тобой ещё увидимся. Я вас всех очень... очень... очень сильно люблю!
Оставив на животике Лейлы последний на сегодня поцелуй, Ангел бережно провел пальцами по выглядывающим из под пухового убежища кудряшки Аднана и, когда шаги в коридоре уже почти приблизились к месту назначения, испарился из детской подобно той самой рассветной дымке над Чукурова.
Белая голубка все ещё находилась на территории особняка, где терпеливо караулила Хюнкяр. Встретившись с птицей лицом к лицу, женщина кивнула в знак благодарности за своевременное предупреждение. Голубка с радостью эту благодарность приняла, однако, улетать не стала. Она продолжила сверлить Ангела своим пронзительным взглядом.
- Что такое? Чего это ты на меня так смотришь? - удивляясь такому странному поведению и на мгновение задерживаясь для выяснения причин.
Птица лишь помотала головой и, не прерывая зрительный контакт, приблизилась к госпоже Фекели. Оказавшись на достаточном расстоянии, голубка начала что-то рассказывать Хюнкяр на своём языке.
- Для меня есть сообщение? - слушая её так, словно то была совершенно обычная человеческая речь, и вовлекая птицу в довольно странный со стороны диалог. - Хорошо, я поняла тебя. Спасибо. Теперь можешь отправляться по своим делам.
С чувством выполненного долга голубка, наконец, смогла выдохнуть и мысленно поставить галочку рядом с первым пунктом своего немаленького ежедневного списка. Дождавшись, когда белокрылое создание сольется с горизонтом, Хюнкяр обратила свой взор к небу, бесшумно проговаривая одними лишь губами известную только ей молитву.
- Да, конечно! Я все сделаю. Да-да... Безусловно! - походя в обрывках этих фраз на подчинённого, разговаривающего по телефону со своим боссом. - Обязательно! Не сомневайся во мне.
Слышный лишь избранным ответ немного смутил Ангела и заставил улыбнуться.
- Вот только... позволь мне внести в твой план одно маленькое изменение... Позволь себе ещё одну уступку в мой адрес... Можно я возьму его с собой? Он ведь и так обо всем знает. А я... истосковалась я по нему! Теперь и на день не могу его бросить! Пусть будет со мной. Душа его также чиста, ты же знаешь. Такой же ангел, разве что... тело смертное и крыльев нет.
Задумались на секунду Небеса. Хотели было возразить, но снова сдались под натиском влюблённого сердца.
- Отец, спасибо! Твои доброта и милосердие воистину не знают границ!
Лилово-золотистые краски тут же померкли на фоне сияющей улыбки. Окрыленная радостью маленькой, но такой значимой победы, Хюнкяр поспешила как можно скорее воссоединиться со своей половиной и обрести наконец эту жизненно важную для неё целостность.
Запах Али Рахмета был сродни аромату свежесваренного турецкого кофе, приправленного карамелью, корицей и солнечным светом, с лёгкими отзвуками впитавшегося в загорелое мужское тело дыма от тлеющих щепок абрикосовых деревьев. Поцелуй же оставлял после себя терпкий медовый привкус. Именно его Хюнкяр хотела вновь ощутить. Ей недостаточно было просто вдыхать в себя любимого, ведь каждый новый вдох был сладостнее предыдущего и вызывал сильнейшую зависимость, ломал и кости, и силу воли в этой дикой жажде очередной "дозы". Потому она и не выдержала эту самостоятельно устроенную пытку. С нежностью прильнула губами к коже за ухом, где ярче всего источалась её самая обожаемая смесь ароматов, и задержалась там, чтобы по максимуму использовать это касание и насытиться до предела, прекрасно понимая, что никакого предела не существует вовсе.
- Мммм, Ангел мой... - произнося сквозь сон, все ещё находясь где-то там далеко, но даже оттуда не пропуская столь важное событие, даже оттуда замечая самого желанного гостя и по совместительству единственную истинную госпожу его дома. Его дома и его сердца.
В тот момент Хюнкяр казалось, что весь мир сейчас, словно под влиянием колдовства, окутан крепким, беспробудным сном. И только ей одной удалось каким-то образом увернуться от этого заклинания и продолжить бодроствовать.
- Как ты понял, что это я? Вдруг это была бы... Бехидже? - игриво улыбаясь на его шее и прокладывая плотную дорожку поцелуев до самого края одежды, а затем, решив пока не преодолевать эту тканевую преграду, возвращаясь поцелуями обратно наверх.
Пересилив себя в желании уткнуться носом в подушку, Али Рахмет лениво перевернулся на спину.
- Моё тело только на твои прикосновения отзывается, - внезапно утягивая Хюнкяр на кровать и, все также не открывая глаз, зарывая голову под её подбородок. - Чужие губы очень пожалеют, если вдруг позволят себе нечто подобное.
Ангел рассмеялся, на что Фекели лишь усилил свою хватку и прижался покрепче, продолжая прибывать на границе сна.
- Ааай, родной, ты все никак проснуться не можешь. Устал мой любимый... вымотался совсем... - поглаживая мужа по взъерошенным волосам. - Так не хочется тебя будить, но у меня есть важный разговор, который не может ждать.
- Что случилось, душа моя? Рассказывай. А за меня не переживай. Люблю сон за возможность быть там с тобой, но... видеть тебя наяву, пусть даже иногда, мне нравится куда больше.
- У меня для тебя две новости...
- Ммм... - кое-как поднимая слипшиеся веки и пытаясь поскорее привыкнуть к наполнившему комнату солнечному свету. - Дай угадаю, плохая и... чуть получше.
Хюнкяр усмехнулась и поцеловала Али Рахмета в макушку.
- Почти. Сегодня мне снова поручили кое-что очень важное и...
- И ты пришла предупредить, что и этот день я проведу вдали от тебя? Печально, конечно, но я и за несколько секунд рядом с тобой безумно благодарен и не имею права просить ещё. Мне и так дали очень много, гораздо больше, чем я заслуживаю. - пряча свою досаду за неспешными поглаживающими движениями по спине жены.
- Нет, родной, я пришла сказать, что мне разрешили взять тебя с собой.
- Подожди... - немного привскакивая от неожиданности. - Ты имеешь в виду свои... ангельские дела? А разве так можно?
- Нельзя. Но для нас снова сделали исключение, - наматывая на палец короткую, слегка вьющуюся черную прядку. - Для меня это отличная возможность исполнить свой долг перед Небом и при этом не терзать свое сердце очередной разлукой с тобой... А ты? Ты бы хотел присоединиться ко мне? Или тебе нужно подумать?
- О чем тут думать, Хюнкяр?! Я за тобой куда угодно. Я ради тебя что угодно. Я добровольно в ад спущусь, если вдруг тебя за наше вот такое общение решат скинуть вниз. Так что даже не спрашивай! Где ты, там и я. - отрывая руку любимой от своих волос и покрывая поцелуями каждый сантиметр тыльной стороны её ладони.
- Отлично! Тогда иди скорее собираться. У нас не так много времени.
Заставив их губы встретиться и тем самым вызвав у обоих поочередную волну из множества мелких электрических импульсов, Ангел покинул теплую постель. Фекели последовал примеру. Отбросив одеяло в сторону и переведя себя в сидячее положение, он, сам того не ожидая, спровоцировал у Хюнкяр крайне необычную реакцию. Её глаза почему-то вдруг округлились, а брови изогнулись в полумесяц.
- Али Рахмет, ты почему в уличной рубашке и брюках спишь?! Что это такое?!
Мужчина не понимал, о чем шла речь, пока не отвёл взгляд от возлюбленной и не осмотрел себя. Он действительно был одет в совершенно неподходящую для сна одежду.
- Ой, и правда. Забыл переодеться. Долго не мог заснуть, сидел все это время в кресле, а когда смог... когда смог, сил хватило лишь только чтобы до кровати добраться. Но ничего страшного, у меня есть ещё несколько таких же костюмов, так что мятым не буду.
- Нет, не стоит. Ты постоянно в чёрном. Надень сегодня что-то другое, что-то более светлое, - сразу же пресекая попытку Али Рахмета возразить, Хюнкяр опустилась на пол у его ног и положила голову к нему на колени. - Хватит с тебя траура. Нет в нем никакой необходимости. Я ведь никогда тебя не оставлю, моё счастье. Никогда.
Не найдя подохящих слов, которые могли бы хотя бы примерно выразить все возникшие в тот момент эмоции, Фекели аккуратно приподнял лицо жены и заглянул в любимые изумруды, одним лишь взглядом донося до неё свою любовь и благодарность за неменьшую взаимность. Уголки губ Хюнкяр поползли вверх, образуя лёгкую полуулыбку.
Она нехотя отпустила Али Рахмета в ванную и, чтобы поскорее закончить сборы, принялась застилать постель. Поправляя подушки, Ангел не удержался и обхватил руками одну из них, ещё и ещё раз вдыхая аромат, что задержался на белой наволочке.
Придавала ли раньше Хюнкяр такое значение запахам? Какими-то другими связанными с любимыми людьми вещам? Все свои чувства к Али Рахмету она предпочитала проявлять через простую возможность для него говорить и быть ею услышанным. Сам факт того, что она просто старалась быть поближе к нему и за душевными беседами они проводили многие вечера, казался ей более чем достаточным доказательством. Конечно же ее сердце дрожало, подгибались колени. Конечно же ей безумно хотелось дарить ему всю возможную нежность и получать её в ответ. Но обстоятельства... Все прожитые годы, пережитые события заставили госпожу Яман сделать упор на осторожность и сдержанность.
Вот только когда ты умираешь, уже как-то все равно становится на подобные мелочи. И Хюнкяр, пройдя до конца через тот самый тёмный коридор и выйдя на свет, побывав там и каким-то невероятным образом получив обратный билет домой из места, откуда никто не возвращается, естественно, не могла не измениться. Увидев, какую боль её преждевременный уход причинил Али Рахмету, испытав на себе тяжесть его страданий, Хюнкяр начала нещадно винить себя за то, что практически не говорила мужу, что любит его ничуть не меньше. Он знал об этом, а она знала, что знал он, но от этого почему-то не становилось легче. От того сейчас ей было важно заполнить эту вызванную недосказанностью пустоту, исправить все, наверстать все моменты упущенных ласк.
Такое незначительное на первый взгляд проявление чувств продлилось гораздо дольше, чем Хюнкяр планировала. Она поняла это только когда шум воды вдруг прекратился и этим вывел её из омута навязчивых мыслей и самобичевания. Госпожа поспешила закончить начатое, но спустя несколько секунд на галаза ей попался до боли знакомый, скомканный, сохранивший на себе следы от сжимающих его мужских пальцев, платок.
- Как же мы с тобой похожи... - прошептал Ангел, не осмеливаясь дотронуться до когда-то собственной же вещи. - И любим, и тоскуем одинаково.
Доброго времени суток, товарищи! Вот такая вот глава получилась. Кому-то она покажется проходной, кто-то же просто посчитает её лёгкой и непереполненной событиями. Но вот почему-то мне захотелось сделать её именно такой.
Знаю, что многие хотели, чтобы Хюнкяр навестила своих детей и внуков, однако, мне кажется, пусть все происходит постепенно. Надеюсь, что не разочаровал вас и хотя бы немного удовлетворил эту вашу потребность.
Писал главу долго, но в итоге получилось не очень то и много. За это извиняюсь 😄
Ставьте звёздочки, если вам понравилось, оставляйте комментарии, делитесь своим мнением. С радостью готов обсудить с вами все, что угодно!
Всем добра! ❤️