Касаясь сердца
- Я бы сказал, что моё сердце бьётся лишь ради тебя, но это не было бы правдой. Это не сердце бьётся ради тебя, это ты в моей груди бьешься. Ты - моё сердце, Хюнкяр Фекели.
- А в моей груди бьешься ты, - усаживаясь на мужа так, чтобы они могли видеть друг друга, и пряча его лицо в своих ладонях.
Весь смысл Али Рахмета сейчас отражается в его глазах. Сам же он отражается в глазах своего Смысла. И в череде этих отражений рождается бесконечность.
- Пока хотя бы один из нас ходит по этой земле - мы оба живы. Мы не умрём пока не умрёт наша любовь. А любовь наша - бессмертна. Так ведь, мой драгоценный Ангел?
Свой ответ Хюнкяр вложила в короткий и очень трепетный поцелуй, немного задержавшись у его губ и оставив на них лёгкую полуулыбку. Тем временем другая улыбка, накинутая словно защитная маска, но так ясно выдающая все раздражение своей обладательницы и неприятие ею ситуации, протиснулась в небольшое свободное пространство между стеной и приоткрытой дверью.
- Судьба наша сложилась так, что участь ходить по этой земле, одному за двоих ходить, выпала мне. Ходить, нося тебя под рёбрами. Доживать эту жизнь одному за двоих. Делиться с тобой каждым своим вдохом, дыша за двоих. Срастить свою душу с душой твоей, используя это потрепанное годами тело для двоих.
Али Рахмет не видел ничего, кроме причины своего существования, что, так нежно прильнувши к нему, сейчас принимала в себя все его переживания, чтобы навсегда забрать их у него и отнести куда-то далеко-далеко, там же и оставив.
В отличие от своей, не способной и не желающей видеть что-то ещё, половины, Хюнкяр сразу почувствовала присутствие чужой, при этом такой знакомой энергетики, но, не желая прерывать любимого, даже не обратила на это внимание, не давая незванной гостье повода разрушить это полное волшебства мгновение.
А Бехидже была бы очень рада вмешаться. Вот только силы наблюдаемой женщиной любви, любви, что ей и таким как она никогда не удастся понять и прожить, приковали её ноги к полу невидимыми гвоздями, а рот зашили невидимыми нитками. Не смогла она и звука издать, потревожив тем самым влюбленных. Смогла лишь молча наблюдать за тем, как оторванный от реальности Фекели разговаривает с пустотой, будто слыша доступные только ему ответы. Она не видела ангела, которого видел Али Рахмет. Она видела его одного, сидящего напротив огромного портрета Госпожи Яман и устремившего туда свой взор.
"Да что же это такое?! Даже смерти этой Хюнкяр мало! Убила её, а она все равно Али Рахмета не отпускает! Что за колдовство она применила? Чем смогла так приворожить его к себе, что он мёртвую её живым предпочитает?!" - ведя диалог сама с собой, не способная выразить свои недовольства вслух, разгневанная и охваченная цепкими щупальцами зависти Бехидже поспешила покинуть этот оплот истинной чистоты искренне любящих друг друга сердец.
Хюнкяр, уловив эмоциональные колебания своей убийцы, невольно вздрогнула. Слишком много зла внутри этой женщины, слишком много. Чуткая, совсем незащищенная, настежь распахнутая для одного единственного человека, что сейчас находился рядом с ней, душа не была готова встретиться с таким огромным потоком тьмы. Однако, осознав причины столь бурного негатива, Ангел усмехнулся. Даже принадлежа другому миру, Хюнкяр все ещё была способна ударять Бехидже по самым уязвимым местам.
- Родная моя, что-то произошло? Ты что-то почувствовала? - замечая малейшие изменения в настроении своей жены и понимая, что они связаны с чем-то извне.
- Бехидже только что была здесь, за дверью. Она хотела войти, но передумала и ушла.
Хюнкяр наклонила голову и, уткнувшись в шею мужчины, сделала несколько глубоких вдохов, помогая себе оправиться от неприятной, первой после того злополучного разговора на развалинах, встречи.
- Что этой женщине было нужно? - не скрывая своего пренебрежения, сотрясая воздух твёрдостью произнесенных слов, не сколько ожидая ответа, сколько риторически спросил Али Рахмет.
- Тебе лучше знать, душа моя. Ведь это ты живёшь с ней под одной крышей, - находя своим губам новое временное пристанище на кончике его носа. - Неужели ты за все это время не успел её выучить?
- Мне до неё совершенно нет дела. Она...
Али Рахмет почувствовал, как начал разгораться. Одно только упоминание Бехидже вызывало в нем доселе невиданный гнев. Он верил сказанным в городском клубе словам Зулейхи. Он верил своему чутью, которое с теми словами было согласно. Он верил, что правильно интерпретировал едва уловимые реакции Хюнкяр. Но он не мог обвинить, не имея доказательств.
- Она лишь раздражает. - укротив свою ненависть и решив отложить эту тему на потом, Али Рахмет лёгким поглаживающим движением убрал со лба любимой непослушную медную прядку. - Я надеялся, что ты мне скажешь, моё невероятное чудо.
- Но я не умею читать мысли! Я ведь ангел, а не телепат! - заражая мужа каким-то по-детски невинным смехом и покрывая его лицо завесой из множества быстрых, хаотичных, неугомонных поцелуев.
- А я думаю, ты можешь все. Ведь не просто так я называю тебя сильной Госпожой, - дождавшись, когда Хюнкяр отвлечется, Али Рахмет собрал все оставленные на своей коже касания и, объединив на своих губах во что-то большое и очень чувственное, вернул их губам возлюбленной. - Давай попробуем! Потренируйся на мне.
- Ты хочешь, чтобы я попробовала прочитать твои мысли? - словно не веря в то, что она действительно произносит вслух нечто настолько безумное.
Али Рахмет кивнул в знак одобрения планируемого вторжения в его голову. Его решительный настрой тут же развеял все недавние сомнения ангела, ведь эти двое уже давно вышли за рамки привычного понимания уклада вещей. Хюнкяр не нужно было озвучивать свое согласие, так как и без этого Фекели увидел ответ в ее глазах. Крепко держа жену на руках, он встал с кресла и направился к кровати, перенося их обоих на упругий матрас, но не меняя положения их тел. Хюнкяр все также оставалась сидеть на коленях мужа, обививая ногами его поясницу.
- Я, конечно, в этом мало что понимаю, но мне кажется, что здесь тебе будет намного удобнее, чем в том кресле. Оно слишком маленькое и не такое мягкое. Не то, чтобы мне это как-то не нравилось, я, наоборот, был бы рад привязать тебя к себе самыми тугими узлами. Но до меня мне нет дела, если речь идёт о тебе.
- Удобнее всего мне в твоих руках, родной. Остальное не так уж и важно, - сокртив расстояние между их лицами настолько, что даже лёгкому дуновению ветра не нашлось бы и малейшей лазейки. - А сейчас попытаемся воплотить твою идею в жизнь. Ты знаешь меня так, как не знает никто, как и я саму себя не знаю. Поэтому, если ты уверен в моих силах, то и я уверена в том, что у нас все получится.
Хюнкяр потянулась за руками Али Рахмета и, подняв их до уровня плеч, вложила свои ладони в его. Они сидели так близко, что казалось, словно один вдыхал воздух, выдыхаемый другим, словно этот воздух циркулировал по их лёгким как будто это было не два разных человека, а единый организм. Спустя несколько секунд такого единения, Хюнкяр начала воспринимать пульс Али Рахмета как свой собственный, словно одна и та же кровь бежала по их венам. Ангел пытался проникнуть вглубь его души и сознания, стать с ним одним целым, чтобы больше не было понятно, где каждый из них заканчивается, а где начинается.
Все вышло, ведь они всегда именно такими и были, во всем идеально друг друга дополняли, как два кусочка пазла, что состоит из двух частей. Фекели же, совсем забывшись, потерявшись, растворившись в окутавшем его аромате любимой женщины, повторял лишь одну фразу. Фразу, что побоялся произнести сорок лет назад, но истинность которой, верность которой он сохранял до сих пор.
"С первой нашей встречи и до самого последнего своего вздоха, до скончания времен и даже после я безумно, безусловно, навечно тебя люблю" - голосом Али Рахмета раздалось в голове Хюнкяр, нарушая эту искусственно созданную ею тишину и заставляя обоих расплыться в широкой улыбке. Вот он, настоящий рай, здесь, не на Небесах.
Не ожидая никакого подвоха, изысканная фарфоровая ваза, явно являющаяся частью какой-то редкой коллекции и стоящая немалых денег, как и большинство предметов интерьера этого особняка, вдруг пошатнулась от сильного удра о прикроватную тумбу, а затем, приняв последующий удар на себя, сорвалась со своего места и полетела в сторону стены, со звоном разбиваясь на несколько крупных осколков. Бехидже, что все это время пыталась успокоиться и привести мысли в порядок, все же не выдержала и стала срывать всю скопившуюся в ней злость на первых попавшихся ей под руку вещах.
- Вот что не так с этим человеком? - подходя к зеркалу и всматриваясь в очертания напротив. - Вокруг него столько женщин, что с удовольствием бы прыгнул к нему в койку даже на одну ночь... Столько красивых, умных, интересных, а самое главное - живых! Вот, например, я... - проведя наманикюрренными пальцами по своим выпуклостям. - Чем плоха? Я бы лучше других подошла на роль госпожи этого дома!
Внезапную саморофлексию прервала вошедшая в комнату Мюжгян.
- Тётушка, ты чего так шумишь?! Я только собиралась уложить Керема Али спать... Что здесь происходит?! - девушка ужаснулась при виде погрома, что её тётя, в очередной раз ставши рабыней своего скверного характера, устроила только что.
- Ааай, Мюжгянджим, дорогая, - натягивая на себя новую маску. - Ты прости, я... я случайно уронила вазу.
Мюжгян окинула взглядом разлетевшиеся по полу осколки и сразу поняла, что такое вряд ли могло получиться "случайно".
- Ничего страшного, я скажу Назире, чтобы убрала. Ты ведь не поранилась? - кладя на кровать все же сумевшего заснуть сына и садясь рядом с ним.
Бехидже выдавила из себя что-то похожее на улыбку, изображая непринужденность.
- Ну что, поговорила с папой? - Мюжгян вовсе не была глупой и сразу поняла, что заметное невооружённым глазом взвинченное состояние тётушки было свзяно именно с этим.
- Ммм, нет, - подсаживаясь к племяннице. - Он был немного занят, я не стала его отвлекать.
Девушка хотела было узнать, чем именно занимался Фекели, что Бехидже вдруг решила оставить его в покое, но женщина не дала ей этого сделать, тут же перебив.
- Мюжгян, ты знала, что... что у Господина Али Рахмета в спальне есть... - так и не нбравшись в себе смелости произнести до конца.
- Ты про портрет Госпожи Хюнкяр? - Мюжгян заканчила вопрос тётушки без капли удивления, словно давно уже привыкши к данному факту.
- Это ведь сумасшествие какое-то! - снова срываясь с места. - Он ведь все свое свободное время проводит, разговаривая с этой... Просто ужас! Так же нельзя!
Мюжгян сильно разозлило, что её тётя совершенно проигнорировала присутствие рядом Керема Али и начала громко возмущаться, не обращая внимание на то, что малыш только-только заснул.
- А что в этом такого? - стараясь сохранять спокойствие и не повышать на Бехидже голос. - Ты ведь знаешь, что отец всю жизнь любил только её. Естественно он по ней тоскует. Что ещё ему остается делать?
- Например, жить дальше! Была эта Хюнкяр и ушла, все, больше нет! Почему бы не попытаться забыть?
- Оффф, тётушка, есть вещи, которые не так просто отпустить. И отец правильно делает, что не забывает, - мечтательно посмотрев на сына. - Всем бы такую любовь...
- Хорошо, любовь, допустим, - сжимая кулаки дабы хоть как-то держать свои эмоции под контролем. - Но она ведь мертва, Мюжгян, мертва! Что ж теперь, и себя заживо похоронить? Али Рахмет ведь очень видный мужчина, такому грех быть одиноким. Не будет же он до конца жизни своей носить по этой Хюнкяр траур? Как будто на земле не осталось других женщин, с которыми можно...
- Это ты на себя что ли намекаешь? - Мюжгян не удержалась и рассмеялась, предварительно прикрыв рот рукой, дабы случайно не потревожить своим смехом сон Керема Али.
Бехидже взбесилась от такой реакции. Она топнула ногой как обиженная девочка, которой не купили желаемую игрушку, чем ещё сильнее рассмешила свою племянницу. Да, Мюжгян, очевидно, попала в точку, от чего и испытала веселье. Бехидже же, действительно, воспринимала Али Рахмета в качестве лучшего возможного трофея, не более. И как бы она ни пыталась это скрыть и доказать окружающим, что это не так, о настоящих намерениях женщины догадывался каждый.
- Тётушка, прости, но это очень забавно! Ты же сама прекрасно понимаешь, что сердце папы лишь Госпоже Хюнкяр принадлежит. Так зачем внушать себе ложные надежды?
Не найдя вменяемого ответа и сделав обиженный вид, Бехидже предпочла сбежать от настигшего её позора, напоследок громко хлопнув дверью, ведь слова Мюжгян были чистой правдой, которую она так упорно не желала принимать.
Доказательством этой правды служили двое, человек и ангел, нашедшие дорогу в абсолютно иной мир, где были лишь они. Лишь они и никого больше. Лишь они и объятья, в которых удалось скрыться от всего, что может помешать. Лишь они и страстные, безконтрольные поцелуи во все открытые участки тела. Лишь они и их безграничная любовь.
- Что-то не так... - оторваться от жены Али Рахмета вынудили внезапно замеченные им небольшие изменения в Хюнкяр, появления которых он боялся больше всего на свете. - Я не чувствую тебя так, как раньше... Ну, то есть, в прямом смысле не чувствую, не ощущаю. Не знаю, как объяснить это правильно... Я дотрагиваюсь до тебя, - что он и продемонстрировал. - Ты есть, но в физическом плане будто и не существуешь вовсе. Словно я пытаюсь ухватиться за тебя, но ты постоянно из рук моих ускользаешь.
Хюнкяр сразу догадалась, о чем именно говорил Али Рахмет, но, посчитав, что объяснение может его расстроить, решила просто проигнорировать. Она до последнего рассчитывала, что сможет скрыть эту небольшую, но очень значимую деталь, в некотором смысле недостаток своей новой ипостаси.
- Как там у Демира дела? - размещая голову на краю подушки Али Рахмета.
Ангелу хотелось как можно скорее перевести тему, оттянуть этот местами болезненный разговор, а ещё лучше - сделать так, чтобы мужчина забыл о своих наблюдениях. Но попросту стереть их из его головы, как она сделала с Фикретом, Хюнкяр не могла. Даже мысли такой она не допускала, ибо по её мнению, подобные действия в отношении любимого, в отношении Али Рахмета сродни предательству.
- Всё хорошо, насколько это возможно. - сводя её глаза со своими и вызывая очередную катастрофу. - Мы в последнее время довольно неплохо с ним общаемся. Общее горе сближает...
- Я очень рада, что вы наконец сблизились. Вот только, мне очень жаль, что это произошло именно по такому поводу.
Услышав грусть в голосе ангела, Али Рахмет поспешил отвлечь её, пока Хюнкяр занималась тем же самым. Уж слишком точно они были настроены друг на друга, совпадая в идентичности не только своих действий, но и мотивов.
- А почему ты спрашиваешь, любовь моя? Разве ты не навещаешь свою семью?
- Навещаю, конечно же, - придвигаясь поближе к мужу, не прерывая зрительный контакт. - И свою семью, и всех остальных. Они же без меня пропадут, особняк по кирпичикам развалится. Приходится, вот, присматривать время от времени. Я бы хотела бывать у них чаще.
- Демир видит тебя, как и я?
Отрицание очень удивило Али Рахмета. На следующий вопрос Хюнкяр ответила до того, как он успел его озвучить.
- Я не могу являться всем подряд, даже если я сильно этого пожелаю. И на это есть несколько причин. Давая крылья, мне поручили оберегать тех, кто мне дорог. То, что ты видишь меня, прикасаешься, разговариваешь со мной - это против всех правил. Я все ещё здесь, потому что мне невероятно повезло получить от Всевышнего подобную снисходительность. В этом есть и твоя заслуга. Не люби ты меня так, как ты любишь, то ничего бы не вышло. Помимо этого, есть ещё один немаловажный фактор. Я бы не хотела, чтобы ты знал о нем, но ты и так уже все понял. Смотри...
Али Рахмет внимательно слушал Хюнкяр и, несмотря на свой неподдельный интерес, не перебивал. Он был готов слушать ее рассказы целую вечность, особенно те, что касаются всего произошедшего с ней после того рокового дня. Однако, боязнь случайно причинить возлюбленной боль своим неосторожным словом, боязнь затронуть неподходящую тему была сильнее любопытства.
- Поцелуй меня.
Просьба Хюнкяр показалась ему немного странной для такого момента, но он с удовольствием ее выполнил. Вот только вместо любимых губ Али Рахмет ощутил под собой лишь воздух.
- Я устаю. Встречи с тобой отнимают у меня очень много сил. И нужно время, чтобы их восстановить. Это вторая причина, по которой ни Демир, ни Зулейха не могут видеть меня, как и ты. Я попросту не выдержу, не справлюсь. Это очень тяжело, очень. Перед тем, как впервые прийти к тебе, я испробовала множество разных способов добиться того, что ты сейчас видишь перед собой, что ты чувствуешь. И я благодарна Небесам за то, что смогла найти решение! Ты только не смей думать, что мне это в тягость. Ради возможности быть с тобой я готова пойти на любые жертвы! А это... это даже не жертва. Небольшие трудности. Не знаю, будет ли так всегда или однажды я стану сильнее, не знаю. Знаю лишь то, что не сдамся.
- И что нужно делать?
Совершенно спокойный тон Али Рахмета стал для ангела большой неожиданностью.
- Исчезать из твоего поля зрения, становиться твоей тенью, иногда возвращаться наверх.
Поняв, что в услышанном нет ничего страшного, нет ничего такого, что снова разобьёт ему сердце, Фекели с облегчением выдохнул, а после улыбнулся.
- Мне для счастья достаточно знать, что ты рядом. Ты ведь у меня здесь, - дотрагиваясь ладонью до левой стороны груди. - Я и с закрытыми глазами тебя увижу.
"Спасибо" - вдруг прозвучало теперь уже в его голове, перекрывая все мысли.
Это было последнее, на что у Хюнкяр хватило возможностей перед тем, как уйти, оставаясь. Как она и обещала. Вроде бы далеко, но рядом с ним, на одной кровати. Как он и чувствовал, продолжая держать руку на своём сердце. Все также касаться Хюнкяр, не касаясь.
***
Если бы чрезмерную нетерпеливость нужно было раз и навсегда охарактеризовать через какое-либо единственное проявление, то лучшим ее олицетворением точно стали бы ритмичные, уже давно переросшие в некую импровизированную мелодию, энергичные постукаивания пальцев по обшарпанной поверхности стола, звучащие практически в унисон каплям моросящего дождя. Ожидание - худшая пытка для того, кто привык получать все и сразу, но никак не хочет прилагать для этого усилия, а лишь требует от удачи идти прямо в руки. Чаще всего удача обижается на такое отношение и, вместо желаемого, преподносит неприятные сюрпризы. Но сегодня удача явно была благосклонна к этому беспокойному мужчине.
Занесенный с улицы запах промокшей земли поставил на паузу музыкальное выступление случайно образовавшегося дуэта.
- Ну и погодка, брат! Только с утра солнце светило, а сейчас, кажется, ливень начнётся. - отряхивая плечи от еще не успевших впитаться в плотную ткань пиджака капель. - Словно сами Небеса хотят нам помешать.
- Метин, где тебя носило?! Почему так долго? - перенося свою нервозность с поцарапанного, и так повидавшего немало напряженных разговоров, местами заляпанного присохшими остатками еды деревева на младшего брата. - Ты даже представить себе не можешь, как мне осточертело сидеть здесь одному!
Метин, давно уже привыкший к этому взрывному характеру, в обыденном темпе снял с себя промокшую верхнюю одежду и аккуратно повесил её на вешалку, зацепленную за ручку антресоли уже рассыхающегося от старости шкафа.
- Ну так пошёл бы вместе со мной. Или для тебя это слишком неблагородное занятие?
- Заткнись и рассказывай, что узнал. - помимо терпения, мужчина также не был знаком с понятиями благодарности и культуры общения.
- Явуз! Имей совесть подождать хоть немного!
От старшего брата младший отличался своей флегматичностью. Равнодушный к буйству эмоций, он практически не поддавался гневу и раздражению. Лишь изредка Явузу удавалось вывести его из себя, на что мужчина был вынужден поднимать голос, выпуская на волю всю строгость, присущую его скрытой натуре лидера.
- Теперь вот даже не знаю, стоит ли мне делиться с тобой раздобытой информацией...
Встретившись с полыхающем в глазах брата пламенем, Метин лишь покачал головой и придвинул поближе второй стул.
- Ладно, слушай. Я был на рынке, на площади, прошёлся по главной улице, по магазинчикам разным, поспрашивал там людей. Какие-то они тут странные, доверчивые слишком. Всю поднаготную друг друга готовы за просто так выложить первому встречному. Главное сделать лицо попроще и почаще улыбаться.
- А вывески магазинов ты мне не опишешь? Желательно в деталях! - в очередной раз срываясь на брате за его многословность. - Давай сразу к делу!
Метин, понимая, что в данном случае эта грубость Явуза связана не только с его дурным характером, но и с желанием как можно скорее отомстить за их погибшего брата, не стал заострять внимание на саркастических фразочках и начал свой рассказ.
- Ну что я могу сказать... Очень интересная у него биография! Если записывать крупным почерком, то, думаю, сможет уместиться на целую салфетку. - теребя подушечками пальцев жёсткий волос своих усов. - Но, к счастью, нас это не особо интересует. Что насчёт семьи?
- Разбились в автомобильной аварии ещё много лет назад. Никто не выжил.
- И что, он так и остался один? - Явуз был крайне раздосадаван таким, потихоньку срывающим его основной план, ответом. - Не женился снова?
- Собирался. Как мне поведали, на женщине, которую любил всю свою жизнь, - на секунду воодушевляя брата, но затем сразу же возвращая в исходное состояние. - Но и она недавно погибла.
- Да что ж ты будешь делать с этим Фекели! - мужчина не выдержал и что есть мочи пнул и без того уже еле держащуюся ножку стола. - Как мы собираемся мстить ему, если он уже потерял всех?!
- Брат, успокойся. - Метину пришлось схватить Явуза за руку и крепко сжать её, чтобы мужчина не пустил в ход кулаки и окончательно не разрушил всю мебель в этой маленькой неуютной комнате. - Стал бы я тут перед тобой распинаться, если бы у этой истории не было подходящего для нас финала? В тюрьме он познакомился с одним человеком, Йылмазом Аккая. Приютил его, назвал своим новым сыном, ввёл в бизнес. Люди говорят, что Фекели дорожит им как родным. У парня жена и маленький ребёнок. У жены есть тётка. Все они живут в особняке Фекели и как раз таки считаются его семьёй. Недавно вот ещё племянник объявился. Не все так плохо, да?
- Получается, остались ещё те, кто ему дорог? - погружаясь в бешенный поток на ходу созревающих идей. - Те, кого мы сможем забрать подобно тому, как он забрал у нас Тюркера?
- Сможем, не волнуйся. Но сначала мы заставим их вздрагивать от каждого шороха. А Фекели пусть до конца своих дней мучается из-за чувства вины. Это куда веселее банальной смерти.
Явуз перевёл взгляд на хитро улыбающегося брата и сам расплылся в злобной ухмылке.
Глава получилась намного объёмнее всех предыдущих. Это одна из причин, почему она вышла в свет с таким опозданием. Но зачем вам слушать мои оправдания, когда я хочу послушать (точнее почитать) ваше мнение о ней?)
Что вам больше всего понравилось? Мне было бы очень интересно это узнать. Также делитесь своими впечатлениями о новых героях и их планах. Как вам Бехидже? Думаете, она наконец успокоится? Или стоит ждать от неё каких-то более изощренных действий?
Ставьте звёздочки, если вам понравилось! Всем добра! ❤️