8. «Tell me the truth»
Весь день Мирослава думала о том, что ей пора прекращать рассчитывать на помощь других.
Тот факт что все её проблемы решали подруги раздражал и заставлял чувствовать себя беспомощной и жалкой.
Хотя возможно так и было.
Мысли то и дело возвращались к моментам, когда Александра и Софья помогали ей, вытаскивали её из самых тяжёлых ситуаций.
Кульгавая же на уроках постоянно ловила себя на том, что слишком часто бросает короткие взгляды на одноклассницу.
Она заметила насколько Ефимова сегодня задумчива, хотелось спросить что у неё на уме.
Все переживания были написаны на лице у младшей, но Софья хотела конкретики.
После уроков, когда коридоры уже почти опустели, Кульгавая снова подошла к Мирославе.
-Пойдём вместе?- тихо задала вопрос, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо.
Мирослава вздрогнула.
Этот момент всегда вызывал у Сони улыбку.
-Что? Прости, я немного задумалась- ответила Мира, обернувшись.
Она выглядела растерянной, будто вернулась из другого мира.
Её глаза слегка расширились, брови приподнялись, а губы невольно сжались в смущении.
Софья едва заметно улыбнулась, ей нравилось всё в этой девушке.
Нравилось, как та неожиданно вздрагивала, если её застать врасплох.
Нравилось, как выражение непонимания и легкой растерянности вспыхивало на её лице.
Нравилось это нервное движение губ, это мимолётное смущение.
-Я спросила, может быть пойдём вместе домой? Мы же всё равно живём рядом- уточнила Соня.
Мирослава прищурилась, задумчиво глядя на неё, а затем хмыкнула, чуть насмешливо, но без злобы.
-А ты не боишься, что нас вместе увидят?- с лёгкой улыбкой произнесла она, наблюдая за реакцией Софьи.
Вопрос прозвучал спокойно, но его смысл был словно камень, брошенный в огород Кульгавой.
В голосе Миры не было злобы или упрёка, но что-то тёплое и уязвимое проглядывало сквозь эту спокойную маску.
Софья замерла, будто её застали врасплох.
Мирослава знала. Она знала больше, чем старшая, вероятно, предполагала.
Знала, что Софья стесняется. Знала, как та боится чужих взглядов, как боится осуждения и стать одной из многих.
И эта мысль была неприятной.
Соня не хотела чтобы Мира думала о том, что значит для неё меньше, чем мнение других людей.
-Мне всё равно, что они скажут- выдохнула Соня неожиданно твёрдо, хотя её голос слегка дрогнул. Она будто доказывала это не только Мирославе, но и самой себе- Меня не волнует мнение стада, да и они все меня уважают.
Мирослава прищурилась ещё больше, глядя на Софью, словно пыталась понять, насколько это правда.
-Правда?- её голос звучал мягко, но в нём читался вызов.
Соня кивнула, её подбородок слегка задрался, а взгляд стал чуть упрямым.
-Правда- повторила она.
-Тогда идём- Мира улыбнулась несмотря на лёгкое смущение в глазах, и от одной её улыбки Кульгавая могла вот-вот растаять.
И хоть Софья незаметно озиралась по сторонам, она держалась к младшей достаточно близко.
По дороге домой Соня получила звонок на телефон. Она не ожидала увидеть на экране контакт брата.
-Извини, я сейчас вернусь, подожди пожалуйста
Мира послушно остановилась, ожидая пока старшая ответит на звонок.
С Кульгавой было на удивление очень интересно общаться, с ней можно было обсудить всё.
От просмотренных видео на ютубе, до политики.
От школьных конфликтов, до того, что может быть на глубине океана.
Ефимова всегда считала брюнетку поверхностной, обычной девушкой--пацанкой, живущей по понятиям.
Было странно, но приятно, увидеть её с новой стороны.
Кульгавая вернулась бледная, больше похожая на труп, нежели на живого человека.
-Всё хорошо?- рыжая начала нервничать вместе с Соней, она ещё никогда не видела её такой напуганной.
-Мне нужно идти быстрее, извини.
-Скажи что произошло.
У Ефимовой сердце забилось в несколько раз быстрее, она нервничала.
-Не могу, прости. Увидимся завтра- Кульгавая настолько нервничала, что совсем забыла об осторожности и о своих попытках держать дистанцию.
Она обняла младшую, но почти сразу отстранилась.
Софья быстро направилась в сторону своего дома, она почти бежала.
Всю оставшуюся дорогу домой Мира провела тревожась.
Она не знала что происходит дома у Сони, но знала что всё очень плохо.
Только дойдя до своего дома, она увидела как Софья выводит из подъезда брата, всего в крови.
Сердце пропустило ещё один удар и она быстро подбежала к ним.
Кульгавая же не ожидала наткнуться на Миру, она думала что та уже дома, обычно младшая ходила быстрее.
-Что случилось? Боже, кто это сделал?- Мира со страхом в глазах переводила взгляд с одноклассницы, на её младшего брата.
-Неважно, иди домой- к Софье вернулась её грубая манера речи и Миру это ранило, но сейчас это последнее о чём она позволяла себе думать.
-Пойду и вы оба пойдёте со мной- тон младшей не терпел отказов, она сама от себя такого не ожидала- Ему нужно помыться и просто лечь отдыхать, не строй из себя главную и единственную кто принимает решения, не сейчас Кульгавая!
Рыжая была права и Софья это понимала, как бы не хотелось нагрубить ещё больше, состояние брата сейчас было куда важнее.
-Сонь, кто это сделал?
Голос Миры звучал глухо, пропитанный тревогой и едва скрываемым страхом за жизнь, хотя скорее выживание Кульгавых.
Софья молчала, словно слова застряли где-то глубоко внутри, не находя выход наружу.
Она не могла ответить, не могла позволить себе открыться, даже перед той, чьë доверие пыталась заслужить и кто впервые начал открываться и доверять.
Мальчик казалось был совсем обессилен, он просто послушно шёл за старшей сестрой, крепко сжимающей его руку.
-Это не твоё дело- голос Софьи был холоден, как сталь- Не лезь туда, куда не просят.
Мира вздрогнула, как от внезапного удара.
Она ожидала подобной реакции - отстранённой, почти агрессивной.
Старшая никогда не давала ей повода думать, что доверие придёт легко.
И всё же это задело её глубже, чем она могла предположить.
Внутри разлилось мерзкое, тягучее чувство - то ли обида, то ли отчаяние, то ли всё вместе.
Словно она столкнулась с чем-то неожиданным, хотя сама себе твердила, что была готова.
Она так долго стояла к Софье лицом, ожидая удара, но получила его только в спину, когда на секунду отвернулась.
Ефимова отвела взгляд, стараясь скрыть тень боли, промелькнувшую в её глазах.
Но в душе, где ещё теплилась слабая надежда, что она сможет помочь, образовалась трещина.
Софья же, не подавая вида, что ей жаль, вглядывалась в пустоту.
Её собственные слова эхом звучали в голове, оставляя после себя горькое послевкусие.
Она чувствовала, как между ними натягивается невидимая, но прочная нить отчуждения, которая, казалось, становилась всё туже.
Она не хотела этого, не хотела больше причинять младшей боль.
Она хотела чтобы Мира наконец была счастлива, хотела быть человеком, дарящим ей спокойствие.
Хотела чтобы рыжая считала её близким человеком, которому можно выговориться и не бояться осуждения.
Вот только начинать всегда нужно с себя, а сама она довериться не могла.
От этого стало так гадко на душе.
Кульгавая вновь почувствовала себя монстром.
Мира не отпустила их даже вечером, с момента проявления Соней агрессии, девушки не разговаривали, но и позволить Кульгавым скитаться где-то на улице ночью она не могла.
Брат Сони этой ночью спал на кровати Ефимовой.
Брюнетке Мира постелила на диване, а сама легла в углу на кухне, на покрывало, укрываясь единственным, что осталось - тонким пледом
Кульгавая чувствовала вину за сказанное, за свою агрессию, хотелось вернуться в прошлое и заткнуть себе рот, чтобы всё исправить.
-Мы можем поговорить?- она вошла на кухню совсем тихо, будто мышка.
-О чём? Иди спать, Сонь, уже совсем поздно.
Кульгавая тихо выдохнула.
-Я не уйду пока мы не поговорим. Я не должна рассчитывать на твоё доверие, когда сама умалчиваю от тебя всё.
Мира сильнее вжалась в плед. Дома было холодно.
-Я не заставляю тебя рассказывать мне что-то... Я просто хотела помочь.
Софья села на пол рядом, руки тряслись, а когда она начала говорить, Мира смогла услышать лёгкую дрожь в голосе.
-Если я расскажу... Пообещай что мы больше никогда не поднимем эту тему, она для меня слишком больная. Мне хватает проживать её, обсуждать я не хочу.
-Если тебе от этого будет более спокойно, я обещаю
Софья кивнула тихонько, сейчас Мира могла сравнить её лишь с котёнком, маленьким, выброшенным на улицу после того как с ним наигрались, которому теперь приходится выживать.
-Можно взять тебя за руку?- голос Кульгавой всё ещё дрожал, Мира же, не по наслышке зная насколько тактильный контакт может помогать, нежно сжала ладонь старшей.
-Если хочешь, я могу обнять тебя. Разумеется, только если ты хочешь.
Старшая сама прижалась к Ефимовой, она так давно мечтала об этом, грустно было лишь от факта, что для Миры эти объятия не значат так много, сколько значат для Сони.
-У меня было нормальное детство, обычное, как и у всех детей впрочем- брюнетка начала свой рассказ- я как и все нормальные дети отмечала праздники в кругу семьи, хорошо училась, у меня были друзья, я доверяла людям.
Мира переплела их пальцы, хотелось как то поддержать старшую, показать, что она не одна.
-Всё было действительно хорошо, до тех пор пока отца не стало... Я не хочу говорить как он умер, не хочу вспоминать, ворошить прошлое в памяти, прости.
-Не за что извиняться, прошлое может причинять слишком сильную боль, я хорошо это понимаю.
Кульгавая прижимаясь ближе к однокласснице, водила пальцем по её запястью, это успокаивало.
Глядя на её порезы становилось ещё паршивее.
Порезы были свежие.
-Когда мне было 12, мать привела домой отчима, зека, отсидевшего по сто пятой
У Миры будто воздух в лёгких перекрыло.
-Это же...
-Да, Мира, это убийство. Она притащила его в папин дом. Ненавижу её. Когда он срывался только на мне, было не так тяжело, но брат...
-Сонь...- младшая слышала как дрожал голос Софьи, прижимала к себе ближе, хотя ближе уже было некуда, крепче сжимала её руку- Я рядом, слышишь? Рядом
-Я не знаю что дальше делать, куда идти. Бабка домой не пустит, она уже чуть ли не проклятья на нас шлёт, за то что мать с этим больным ублюдком связалась, денег на аренду квартиры тоже нет, на работу везде отказываются брать.
-Живите здесь, место есть, мне вы не мешаете- Мира шептала
-Нет, так я не могу.
-Можешь и будешь, вам некуда идти, Сонь, забудь хоть на какое-то время о своей гордости, если не ради себя, то ради брата сделай это.
Кульгавая хотела возразить, действительно хотела, но она знала что Мира права.
Права как и всегда.
***
Прошло несколько дней, и Миша всё так же оставался в подавленном состоянии.
Он почти не вставал с постели, лишь изредка откликаясь на попытки сестры и Мирославы поговорить с ним.
Соня разрывалась между заботой о брате и своими мыслями, которые кружились вокруг того, что делать дальше, как исправить их ситуацию.
Хотелось просто вернуться в детство, когда всё было хорошо, когда не было отчима, был отец.
Когда она не страдала.
Ефимова, видя это, взяла на себя часть обязанностей, незаметно подставляя плечо там, где Софья не могла или не хотела справляться одна.
Она хотела облегчить ношу Софьи, хотела показать что она рядом и не обязательно справляться со всем в одиночку.
Но про тот тяжёлый, ночной разговор на кухне она не упоминала. Она ведь пообещала.
Ефимова готовила для Миши, стараясь угадать, что может его порадовать, что он хотя бы попробует съесть.
Она приносила тарелки в его комнату, садилась рядом, терпеливо ожидая, пока он съест хотя бы пару ложек. Подбадривала его, хвалила за каждую съеденную крошку.
Соня была благодарна ей за это.
Она не говорила об этом вслух слишком часто, но её взгляд, наполненный мягкостью, говорил больше, чем любые слова.
И всё же, несмотря на благодарность, Софья не могла избавиться от гнетущего чувства стыда.
Принимать помощь было для неё почти невыносимо, словно она теряла частичку себя, признавая, что больше не справляется.
Словно она в очередной раз показывала, насколько она слабая.
Одним из таких дней, пока Софья собиралась сходить в магазин, купить что-то вкусное для брата, чтобы потом вместе с Мирой приготовить ужин, сама Мирослава решила разобрать корзину с грязным бельём.
Вещей накопилось слишком много: одежда брата и сестры, которую Софья незаметно вытащила из своей квартиры одной из ночей, да и её собственная одежда сваливалась горой, словно физическое напоминание о беспорядке, который творился в их жизни.
Сначала это было простое, даже механическое действие.
Мира складывала в кучу рубашки, штаны, носки, мысленно продумывая, как всё лучше распределить по стиркам.
Однако её взгляд невольно остановился на одном из предметов. В руках оказались вещи Миши - его нижнее бельё.
Она заметила пятна.
Тёмные, засохшие, алые. Сначала она растерялась, не сразу осознав, что это. Но когда поняла, сердце пропустило удар.
Кровь.
Кровь там, где её не должно было быть.
Мирослава ощутила, как по спине пробежал ледяной холод. В горле пересохло, дыхание стало неровным.
Она машинально оглянулась вокруг, словно боялась, что кто-то сейчас войдёт и увидит это напоминание о жутком кошмаре в её руках.
Руки слегка дрожали, когда она снова посмотрела на ткань, будто надеясь, что ошиблась, что это не то, о чём она подумала.
Но это было именно оно.
Перед глазами всплыли фрагменты воспоминаний: отрывочные рассказы Сони о прошлом, о том, каким жестоким был отчим, как он срывался на ней и брате.
Мире вдруг стало тяжело дышать. Она положила бельё обратно в корзину и села на пол рядом, обхватив голову руками.
-Нет... нет, только не это- прошептала она, но её голос звучал так тихо, что, казалось, растворился в воздухе.
Она пыталась собрать мысли, но вместо этого в голове пронёсся шквал вопросов.
Почему? Насколько давно это началось?
В одном Мирослава была уверена наверняка, Софья не знала.
Иначе, несмотря на собственный страх перед отчимом, Соня бы его уже на клочки разорвала.
Мирослава почувствовала, как горло сдавило от подступающих слёз. Но вместо того, чтобы поддаться этому, она встала, бросив последний взгляд на корзину.
Теперь она знала, что должна поговорить с Мишей, пока старшей Кульгавой не было дома.
Она должна была убедиться, прежде чем говорить об этом его старшей сестре.
Больше нельзя было молчать.
Ефимова не знала, как старшая отреагирует.
Она ожидала гнева, злости, очередной попытки оттолкнуть её. Но оставаться в стороне было невозможно.
Осторожно постучав в дверь комнаты, в которой раньше спала она, но теперь отдала её Кульгавому, девушка вошла внутрь, слыша тихое «заходи».
Девушка не знала как начать разговор, хотелось просто плакать, кричать о несправедливости этого мира, проклинать всё, что окружает, но она должна была быть сильной.
-Миша, я... Как ты себя чувствуешь?- рыжая не хотела давить и начала диалог с вопроса более лёгкого
-Нормально, мне лучше
Голос ребёнка был таким подавленным и тихим, что Мира с трудом могла поверить в его слова.
Хотя она и не верила, скрывать свою боль было у Кульгавых в крови.
-Я тут решила постирать все вещи из корзины, и- девушка не знала как продолжить, ком подступал к горлу- увидела то, что скорее всего не должна была видеть
Руки тряслись, как бы рыжая не сжимала их в кулаки.
-Это не то о чём ты подумала- глаза мальчика расширились, он явно был напуган.
-Я не буду осуждать, я просто хочу поговорить с тобой и выяснить, помочь... Как долго это продолжается?
Миша весь сжался, будто его загнали в угол.
-Соня знает?
-Нет, я хотела сначала поговорить с тобой. Она ушла в магазин, сейчас она ничего не услышит.
-Я просто не хочу впутывать её в свои проблемы, у неё и так их куча.
Мира хотела кричать от отчаяния, как же она ненавидела тех, кто заставил детей думать, что они должны всё держать в себе.
Она чувствовала эту ответственность, будто Миша был её братом, будто она должна была помочь ему как старшая сестра.
-Ты её брат, она волнуется за тебя. Вы ведь самые близкие люди друг для друга, она должна знать.
-Она убьёт его, её посадят, ты хочешь такого исхода.
-Я всегда рядом с ней, мы пойдём с этим в полицию, тебя отправят на обследование, мы решим всё законным путём, просто позволь нам обеим тебе помочь.
Миша заплакал.
Он всё ещё был ребёнком, ребёнком которому сломали психику и у которого забрали это детсво.
Он в подробностях рассказывал всё, что происходило в его жизни последние пять лет и Мира хотела волосы у себя на голове рвать от отчаяния.
Она из последних сил сдерживала слезы, чтобы не показывать себя со слабой стороны, дать понять, что она поможет, что будет сильной до конца.
Но как только она вышла из комнаты, вернувшись в ванную она разрыдалась.
Теперь нужно было как-то рассказать об этом Софье и это пожалуй была самая сложная часть.
Действовать нужно было быстро, дабы успеть отвести Мишу на медэкспертизу, чтобы доказать что насилие со стороны отчима было и это не простые выдумки.
Так как он уже сидел раньше, посадить его заново было бы куда проще.