Почти бессмертная
Не знаю, сколько прошло времени, но пробуждение принесло удивительное облегчение. Словно я провалилась в глубокий, исцеляющий сон, где пуля, пробившая ребро, была лишь кошмаром. Точно, пуля! Боль покинула меня, значит, ее извлекли.
Я приподняла футболку. На месте раны красовался аккуратный пластырь. Сорвав его, я застыла в оцепенении. Лишь небольшая, едва заметная царапина там, где раньше должна была зиять кровоточащая рана. Всего лишь маленькая рана!
Окинув взглядом комнату, я заметила Джера. Он все это время молча наблюдал за мной, в уголках губ затаилась легкая усмешка. Вопросительный взгляд, требовавший объяснений, был моим ответом на его молчание.
— У тебя черная кровь. Из-за нее пулевое ранение зажило так быстро, — пожал он плечами, не переставая улыбаться.
Я вскочила на ноги, нервно расхаживая по комнате.
— Кларк здесь? – спросила я, и его кивок заставил сердце забиться чаще.
Внутри разлилось тепло.
— Тогда нам нужно срочно найти ее, или во всем разобраться самим, — радостно произнесла я. — И, надеюсь, нам дадут комнаты получше.
Улыбка сползла с лица Джера. Он съежился, будто его коснулся холод.
— Понимаешь… Я – не вы. Я – опасность для ваших людей. Доктор Гриффин едва уговорила их оставить меня здесь, пока ты не проснешься… Но я не хочу уходить. Только ты одна сказала, что не дашь мне умереть. Даже в моем поселении со мной обращались как со скотом…
Волна гнева захлестнула меня. Как можно так обращаться с ребенком? Подойдя к нему, я крепко обняла его, стараясь впитать его боль, укрыть от жестокости мира.
— Никто тебя не прогонит, не переживай, — прошептала я, стараясь сдержать ярость.
Взяв его за руку, я потянула его к двери и распахнула ее. Коридор, убегающий вдаль, вел к единственному выходу на улицу.
И вот мы снаружи. Я замерла, растерянно оглядываясь. Вокруг кипела жизнь: люди сновали туда-сюда, обустраивались, налаживали быт. Меня переполняла радость, и я на миг забыла о страхе, что Джера могут выгнать.
Неожиданно рядом оказалась Кларк. Живая, невредимая, но с каким-то печальным выражением на лице.
— Маркус теперь Канцлер… А Джаха не полетел сюда, чтобы спасти остальных, — с горечью произнесла она.
Ее слова не принесли облегчения. Теперь я понимала, кто отдал приказ избавиться от Джера.
— А Лилит здесь? – робко спросила я, боясь услышать худшее.
В ответ Кларк с облегчением улыбнулась и кивнула. В душе затеплилась надежда.
— Она у твоих родителей. Когда они узнали, что ты заботилась о ней, сразу забрали ее к себе.
Ее слова одновременно пронзили сердце и принесли облегчение. Я не желала видеть мать, но от одной мысли о встрече с отцом душа ликовала.
Кларк указала на одну из палаток, и я поняла – там мои родители. Джер ободряюще похлопал меня по плечу, будто чувствовал мою тревогу.
Я кивнула и направилась к палатке. Сердце бешено колотилось, ноги подкашивались, голова кружилась. Хотелось развернуться и убежать, но желание увидеть отца победило. Вот она, палатка. Рука дрожит, тянется к пологу, как вдруг оттуда вылетает Лилит, сбивая меня с ног.
Она подняла голову и, увидев меня, радостно закричала:
— Эмили!
Она бросилась на меня, крепко обнимая. Я ответила на ее объятия, чувствуя, как внутри разливается тепло. Ее радостный визг вернул меня в реальность, напомнив, зачем я здесь. Поставив ее на землю, я, набравшись смелости, заглянула в палатку. Мама, как всегда, выглядела безупречно. Ни единой морщинки, ни намека на переживания. А хотя нет, переживание читалось в ее глазах.
Отец, увидев меня, подлетел ко мне и крепко обнял. Он говорил столько теплых слов, что слезы потекли по щекам. Я прижалась к нему еще сильнее. Он гладил меня по волосам, как в детстве, когда укладывал спать. И я снова почувствовала себя защищенной.
Мама подошла к нам, ожидая, пока мы оторвемся друг от друга. Когда я взглянула на нее, ее взгляд смягчился.
— Эмили, прости меня, пожалуйста. Я понимаю, что никогда не была хорошей матерью, но я хочу все исправить. Хочу, чтобы ты снова полюбила меня…
Я смотрела на нее с таким отвращением, что готова была впечатать ей пощечину. Но лишь спокойно ответила:
— Докажи это. Сделай так, чтобы я поняла, что ты всю мою жизнь ошибалась в своем выборе.
Она молча смотрела на меня виноватым взглядом, и на секунду я подумала, что смогу ее простить. Но нет. Воспоминания о ее издевках заставили меня замолчать. Я молча вышла из палатки, взяв с собой Лилит, чтобы познакомить с Джером.
Лилит с восторгом отнеслась к знакомству с Джером. Они сразу нашли общий язык, будто знали друг друга всю жизнь. Их заразительный смех заставил меня забыть о мольбах матери и сосредоточиться на настоящем. Я пообещала себе, что сделаю все возможное, чтобы эти двое чувствовали себя здесь в безопасности и не знали горя.
Неожиданно ко мне подошла Кларк, обеспокоенно глядя на меня.
— Эмили, нам нужно поговорить. Маркус хочет видеть тебя. Кажется, он что-то задумал, — прошептала она, стараясь не привлекать внимания.
Сердце тревожно екнуло. Что еще взбрело в голову этому человеку?
Оставив Лилит и Джера играть вместе, я последовала за Кларк в палатку, временно служившую кабинетом Маркусу. Войдя, я ощутила на себе его тяжелый взгляд.
— Эмили, рад видеть тебя в добром здравии. У меня есть к тебе предложение, — начал он без приветствий.
Предложение? Это не предвещало ничего хорошего.
Маркус начал излагать свой план по установлению порядка и контролю над поселением. Он говорил о необходимости жестоких мер и безоговорочном подчинении. Он хотел, чтобы я стала его правой рукой, используя мои навыки и влияние на людей. Видимо, Кларк или Лилит успели рассказать Маркусу обо мне. Я слушала его, чувствуя, как внутри закипает гнев. Неужели он действительно думает, что я соглашусь на это?
— Я не буду частью этого, Маркус. Твоя жестокость ни к чему хорошему не приведет, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Он усмехнулся, и я поняла, что нас ждет серьезная борьба.
— Если ты не станешь моей помощницей, можешь попрощаться со своим маленьким гаденышем Джером, — зловеще улыбнулся он.
— Только через мой труп. Но если ты меня не послушаешь, я пущу тебе пулю в лоб, — огрызнулась я.
— Охранники, — пожал он плечами, намекая на то, что у меня ничего не получится.
— Они все будут на моей стороне, — парировала я.
Я вышла из его зловещего «логова“ с дрожащими руками и поплелась туда, где ждали ребята. Нашла их за столом, уплетающих обед. Моя порция тоже ждала меня, и я с жадностью набросилась на еду.
Кларк подсела рядом, интересуясь, о чем говорил Маркус.
Я рассказала Кларк о разговоре с Маркусом и его угрозах. Ее лицо помрачнело. Она понимала, что Маркус способен на все, и Джера нужно защитить любой ценой.
Она предложила свою помощь, но я отказалась, уверенная в своих силах.
Весь день я провела то с папой, то с ребятами, то с Эбби, Кларк и Рейвен, рассказавшей, что Джон жив.
Время неумолимо кралось к ночи. Уложив спать ребят в выделенной нам комнате, я, в пижаме и с распущенными волосами, шла по коридору после встречи с отцом. В тишине раздался знакомый голос, зовущий меня по имени – голос, который я узнаю из тысячи.
Я обернулась и увидела Беллами. Его лицо с парочкой шрамов светилось радостью, как будто он ждал этой встречи целую вечность.
Не говоря ни слова, повинуясь внезапному порыву, я бросилась к нему. Он подхватил меня, крепко прижал к себе, до боли в костях, и запах дыма, смешанный с его родным, таким незабываемым ароматом, наполнил все мое существо.
Он стремительно нес меня в свою комнату, а я, утопая в его объятиях, нежно целовала его шею, вызывая тихие стоны. В мгновение ока мы оказались в его обители. Прижав меня к стене, он сжал мои бедра до дрожи, заставляя меня крепче обвиться ногами вокруг его талии, без остатка отдаваясь на волю захлестнувшей страсти.
Он оторвался от моих губ, лишь продолжая поддерживать меня своим сильным торсом, и одним движением сорвал с меня пижамную футболку, бросив ее на пол, словно ненужную преграду.
Освободившись от его одежды, я сбросила и его футболку, которая тут же последовала за моей. Теперь нас не разделяло ничего.
– Я хотела понежиться в душе, но ты разрушил мои планы, – промурлыкала я, оставляя влажные поцелуи на его шее.
В ответ Беллами лишь лукаво усмехнулся, направляясь к двери в ванную комнату. Опустив меня на землю лишь на мгновение, чтобы лишить нас последних одежд, он снова подхватил меня, словно невесомое перо, и внес в душевую кабину. Он прижал меня к кафельной стене, холодящей кожу, и включил горячий душ. Я невольно вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину.
Он прорычал что-то неразборчивое в ответ и, грубо, но нежно схватив меня за подбородок, накрыл мои губы обжигающим поцелуем, углубляя его с каждой секундой.
Мы целовались до тех пор, пока в легких не кончился воздух, и, отстранившись, жадно ловили ртом ускользающую прохладу.
Я была на грани, каждая клетка тела горела неутолимым желанием, и в мыслях пульсировало только одно: чтобы он, наконец, совершил то, чего мы оба так отчаянно жаждали.
– Беллами… прошу, сделай это, – прошептала я, глядя прямо в его глаза, полные нежности и страсти.
Он замер, и взгляд его стал серьезным, как никогда.
– Ты уверена? Если тебе станет хоть немного неприятно, мы остановимся, – предупредил он, словно давая последний шанс отступить.
Я кивнула, медленно выдыхая, словно готовясь к прыжку в неизвестность.
И в следующее мгновение он вошел в меня. Ощущение было настолько острым и неожиданным, что из моей груди вырвался странный звук – смесь крика и стона, боли и восторга.
Он замер, всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь прочитать мои чувства.
– Все в порядке, продолжай, – улыбнулась я, чувствуя, как волна тепла разливается по всему телу.
И он продолжил. Сначала медленно, осторожно, словно пробуя глубину, а затем, набирая темп, все смелее и необузданнее.
С каждым толчком я чувствовала, как мое тело отзывается на его движения, разгораясь все сильнее. Горячие струи воды стекали по нашим телам, смешиваясь с каплями пота, и в этом хаотичном танце воды и страсти мы тонули друг в друге, забывая о времени и пространстве. Я обхватила его ногами еще крепче, чувствуя, как он целует мою шею, словно желая слиться со мной воедино.
Воздух в душевой кабине стал густым и обжигающим, наполненный нашими стонами и прерывистым дыханием. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение доводили меня до грани, и я чувствовала, как приближается момент, когда я больше не смогу сдерживать себя. Мои руки скользили по его спине, сжимая мускулы в моменты наивысшего наслаждения, и я чувствовала, как его тело напрягается в ответ.
Внезапно, словно разряд молнии, меня пронзила волна блаженства, и я закричала, содрогаясь всем телом. Беллами ответил мне таким же громким стоном, вкладывая в последние толчки всю свою страсть и силу. Мы замерли, обессиленные и счастливые, прижавшись друг к другу в объятиях. Горячая вода продолжала литься на нас, смывая остатки страсти и возвращая в реальность.
Через несколько минут, отдышавшись, Беллами выключил воду и, не разрывая объятий, вынес меня из душевой кабины. Он бережно уложил меня на кровать, закутал в теплое одеяло и, присев рядом, долго смотрел мне в глаза. В них читалась такая любовь и нежность, что у меня перехватило дыхание.
- Я люблю тебя, – прошептал он, касаясь губами моего лба. – Больше всего на свете.
Я прильнула к нему, чувствуя, как тепло его тела согревает меня изнутри. В этот момент я поняла, что нашла свое счастье, и готова была провести с ним всю жизнь.
Ночью я проснулась, чтобы вернуться в комнату к ребятам до того, как они проснуться.
Мне повезло, они спали. Я тоже легла и уснула.
Солнце уже вовсю горело в небе, когда настойчивый стук вырвал меня из объятий сна. Сквозь пелену дремоты пробормотала невнятное приглашение войти, и дверь, с тихим скрипом, поддалась. Не открывая глаз, я гадала, кто бы это мог быть, но любопытство отступило перед желанием еще хоть немного задержаться в царстве Морфея. Внезапно что-то с силой обрушилось на кровать, и я, издав оглушительный визг, кубарем полетела на пол.
— Сюрприз! — прозвучал знакомый, заливистый женский голос.
Октавия! Живая! Не веря своим глазам, я вскочила и бросилась к ней, крепко-крепко обнимая так, словно боялась, что она растает в воздухе. Она ответила на мои объятия, хохоча над моим нелепым падением.
— Сильно ушиблась? — сквозь смех поинтересовалась она.
— Ерунда, — отмахнулась я, улыбаясь сквозь слезы радости.
Отстранившись, я жадно рассматривала ее лицо. Все та же Октавия — озорная, неугомонная девчонка, с искорками в глазах. Она тоже внимательно изучала меня, и во взгляде ее мелькнула серьезность, тут же смененная заразительным смехом.
— Есть хочу! До смерти!
Улыбнувшись, я потянула ее к двери, но, распахнув ее, мы нос к носу столкнулись с Беллами. На лице его играла лукавая ухмылка, и, притянув меня к себе, он оставил легкий, дразнящий поцелуй на губах.
Глаза Октавии расширились от изумления, и она, позабыв обо всем на свете, принялась прыгать от восторга, хлопая в ладоши, словно ребенок, получивший долгожданный подарок.
— Вы поцеловались! — пронзительно, на всю округу завопила она.
Беллами хитро улыбнулся.
— Я бы, сестренка, тебе больше рассказал, да ты еще слишком мала, — подмигнул он.
Ее лицо вытянулось от изумления.
— Что вы… делали?.. — догадалась она, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал от переполнявшего ее счастья.
Я покраснела, как маков цвет, и попыталась спрятать лицо за спиной Беллами, но он лишь крепче прижал меня к себе, не давая сбежать. Октавия, затаив дыхание, ждала продолжения, и в ее глазах плясали игривые огоньки.
- Мы идем кушать! – поспешно сменила тему я.
Схватив Октавию за руку, я потащила её к нашей «столовой» — если так можно назвать эти простые столики на улице. Зато на свежем воздухе приятнее.
На улице я заметила Джера с Лилит, которые весело бегали с другими ребятами. Я тоже привела их поесть. Мы все сели вместе с Октавией, и она познакомилась с Джеромом. Болтали обо всём на свете, пока к нам не подошли Беллами и Кларк.
— Дети, вы уже доели? — заметил Беллами. — Идите поиграйте.
Ребята весело улыбнулись и убежали играть. А Беллами с Кларк сели за стол напротив нас.
— Что случилось? — спросила я.
Взглянув на Октавию, её лицо было непроницаемым, словно она уже знала, о чём сейчас пойдёт разговор.
— Мы хотели тебе сказать, что уходим. Финн и Джон пошли к землянам искать вас. Мы изначально думали, вас забрали земляне, и теперь идём за ними, чтобы они не натворили бед. — Беллами говорил спокойно, но в голосе слышалась решимость.
Я непонимающе смотрела на них. До меня не доходило, почему они не хотят взять меня с собой.
— Мы не можем взять тебя, потому что кто-то должен следить за лагерем. Кейну мы доверять не можем, — объяснила Кларк.
— Вы издеваетесь? — взорвалась я. — Мало того, что теперь я враг Маркуса, вы решаете оставить меня с ним одну? Да я его прибью в любую секунду! — кипела я от злости.
Как они могут так говорить, когда знают, что я прямо сейчас готова уйти отсюда, лишь бы не видеть этого тупого придурка?
Октавия внимательно наблюдала за разгорающимся спором, искорки восторга в ее глазах сменились тревогой. Она, наверное, впервые видела меня настолько взбешенной. Беллами попытался успокоить меня, взяв за руку, но я грубо отдернула ее.
— Я не понимаю! Почему я всегда должна оставаться здесь и наблюдать, как все остальные рискуют? Я тоже хочу быть полезной! И, в конце концов, это Маркус угрожал вышвырнуть Джера из лагеря! Как вы можете требовать, чтобы я осталась с ним?
Кларк вздохнула и посмотрела на меня с сочувствием.
— Мы знаем, как тебе тяжело, но это необходимо. Ты сильная и умная, и мы доверяем тебе больше, чем кому-либо другому, в плане управления лагерем. Мы вернемся, как только найдем Финна и Джона.
Я отвернулась, не желая смотреть им в глаза. Обида и злость душили меня, заставляя чувствовать себя беспомощной. Вдруг я почувствовала, как чья-то рука легла на мое плечо. Это была Октавия.
— Не переживай, я останусь с тобой, — тихо сказала она. — Вместе мы справимся.
Я медленно повернулась к ребятам, стараясь перевести дыхание.
— Хорошо, — наконец сказала я, стараясь придать голосу твердость. — Я останусь. Но если с Финном или Джоном что-то случится… Я не прощу этого ни вам, ни себе.
Кларк кивнула, и в ее глазах промелькнула тень облегчения. Беллами просто сжал мою руку, не говоря ни слова. Они знали, что это все, что я могу им дать. Они нуждались в моей логике и умении руководить, пока сами отправлялись на поиски. И хотя сердце рвалось на части от желания быть с ними, я понимала, что это необходимо. Лагерь нуждался в порядке, а я была единственной, кто мог его обеспечить. И с Октавией рядом, я чувствовала, что готова принять этот вызов, каким бы тяжелым он ни был.
- Нам пора идти, — напомнил Беллами, грустно улыбнувшись.
Мы подошли к воротам, где стояли только охранники, чтобы открыть их. Тут всё строго: впускать и выпускать кого угодно просто так нельзя.
Беллами обнял меня, поцеловав в макушку.
— Будь осторожна, — сказала я, отвечая его объятием.
Подойдя к Кларк, я тоже обняла её и произнесла то же напутствие, что и Беллами.
Они улыбнулись нам с Октавией и отправились в путь. Провожая их взглядом до самой кромки леса, я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в коленях. Октавия молча стояла рядом, держась за мою руку — её поддержка ощущалась как никогда остро.
Повернувшись к ней, я слабо улыбнулась.
— Ну что, покажем Маркусу, кто здесь главный? — попыталась я пошутить, но голос прозвучал натянуто.
Теперь, когда Беллами и Кларк ушли, вся ответственность за безопасность лагеря лежала на моих плечах. И я должна была взять её у Маркуса сама.
Я нашла Маркуса в его палатке, склонившегося над картами. Увидев меня, он надменно вскинул бровь.
— Что-то случилось? Решила сообщить, что передумала и теперь готова сотрудничать?
— Не дождёшься, — отрезала я. — Беллами и Кларк ушли. Теперь я здесь за главную. И тебе придётся подчиняться моим приказам.
Он хмыкнул и подошёл ближе.
— Деточка, забыла, кто тебя в камеру посадил? Опустись на землю — ты и тут можешь получить наказание, если будешь командовать.
Он улыбнулся своей мерзкой улыбкой.
Я хотела просто уйти и начать устанавливать свои правила, но моя рука сама сжалась в кулак, и в следующий момент он впечатался мне в лицо.
— Никогда, слышишь, никогда не говори так со мной! — рявкнула я, чувствуя, как внутри всё кипит. — Ты не знаешь, на что я готова, чтобы защитить своих людей! Ты думаешь только о себе!
Он не стал отвечать, вместо этого позвал своих охранников:
— Охрана, ведите её на наказание!
Двое охранников вошли в палатку, а за ними влетела Октавия. Она умоляла Маркуса не делать этого, но охрана взяла меня под руки и потащила в сторону центральной площади.
Это место было небольшой горкой, на которой, судя по всему, проводили объявления и наказания для лагерных жителей.
Все, что я успела сказать Октавии, — чтобы она увела Джера и Лилит с площади, чтобы они не видели меня.
Меня привели на площадь, где стояли две трубы, примерно полтора метра друг от друга. На каждой — наручники. Мои руки были закованы в них, а сзади порвали мою кофту.
Передо мной собралась большая толпа, среди них я узнала своих родителей и Октавию. Они смотрели на меня с тревогой и болью. Впереди всех стоял Кейн с широкой ухмылкой.
— Эмили Мерфи приговаривается к 15 ударам тока за рукоприкладство и ложное обвинение! — громко произнёс он, кивнув охраннику за спиной.
Охранник щёлкнул что-то за моей спиной, и я почувствовала первый удар тока, пронзивший всё тело. Боль была невыносимой: мышцы сводило, я не могла сдержать крик. Перед глазами всё поплыло, но я старалась держаться, не показывать слабости перед этой толпой.
— Приговори меня хоть к смертной казни, я всё равно буду идти против тебя, Маркус Кейн! — крикнула я, несмотря на боль.
После этих слов последовал второй удар, затем третий — каждый раз пронзающий тело до костей. Дыхание сбилось, в глазах потемнело, но я упрямо держала взгляд, полный ненависти, направленный на Кейна. Толпа молчала, лишь изредка слышались тихие всхлипы. Я знала, что родители и Октавия сейчас переживают за меня сильнее, чем я сама за себя. Эта мысль давала мне силы не сломаться.
Удары продолжались, боль становилась всё невыносимее, но я не издавала больше ни звука. Не хотела давать Кейну удовольствия, не хотела показывать свою слабость.
Наконец, прозвучал пятнадцатый удар. Охранник отстегнул наручники, и я рухнула на землю, не чувствуя своего тела. Вокруг всё плыло, звуки казались издалека. Но я увидела, как к мне подбежали родители и Октавия. Их лица были полны отчаяния и боли.
Они помогли мне подняться и увели с площади, подальше от этого проклятого места. Боль постепенно отступала, но слабость оставалась. Я не выдержала и отключилась прямо у них на руках.
Очнувшись, я оказалась у себя в комнате. Рядом сидела Октавия, сжимая мою руку. На удивление, я чувствовала себя хорошо, будто ничего и не было.
Улыбнувшись ей, я приподнялась на кровати, проверяя рукой свою спину. Ничего не почувствовала — ни боли, ни ран.
— Посмотри, что у меня на спине, — попросила я, чтобы убедиться в своих мыслях.
Она приподняла мою футболку и повернулась ко мне спиной. Молчала немного, а потом радостно сказала:
— Только шрамы. Линкольн говорил, что у тебя могут быстро заживать раны из-за черной крови. Прошло всего три часа, а там уже шрамы!
Я повернулась к ней и улыбнулась.
— Тогда нужно утереть нос Маркусу! Я же, считай, бессмертна!
На улице люди, увидев меня, удивлялись и выражали восхищение за мою стойкость. Их взгляды были полны уважения и сочувствия. Проходя мимо охраны и Кейна, я заметила, как их глаза расширились от удивления.
Я шла с высоко поднятой головой, показывая, что это ещё не конец. Внутри меня горело желание доказать, что я сильнее любых испытаний.