Потерявшаяся

Бездумные поступки.

Практически каждый вечер они выходили из дома в неизвестном направлении. Иногда неизвестное направление повторяло само себя и уже перестало быть таким уж неизвестным, но от этого не становилось менее притягательным. И на улицах всегда были люди. В будни. Вечерами. В выходные. Они танцевали. Они пели. Во весь голос. На всю улицу, парк, побережье, мир. И привлекали к себе своей свободой. Своей раскрепощенностью.

Мари часто подпевала. Они останавливались, всегда в сторонке, наблюдали и немного пританцовывали. Но никогда с ними. До этого вечера.

- Тебе не кажется, что мы уже видели их? И лица, и музыка кажется знакомой.

- Да, это местные звезды, они всегда здесь бывают. Мне кажется, их все любят за простоту. Они, кстати, чаще всего поют свои песни, и поэтому у них своя атмосфера. Неповторимая и необъятная. Ламповая.

- Я, конечно, не понимаю, о чем они поют, но атмосфера действительно уютная и в то же время бодрящая.

И подруги снова остановились на другой стороне улочки, чтобы понаблюдать за феерией уличных музыкантов. Вокруг были люди. И много летних террас и веранд у находящихся рядом кафе, ресторанов. Оживленные беседы под живую музыку. Гитара, барабаны и саксофон. Неимоверное звучание. Девушки заняли свободный столик прямо напротив группы музыкантов. Мимо проходили люди, кто-то останавливался и пел вместе с ними, танцевал, кто-то проходил мимо, аплодировал. А подруги сидели и наслаждались моментами своей юности, моментами своей молодости, которые больше не повторятся.

- Мне очень хочется танцевать, – Ребекка посмотреть на Мари и слегка улыбнулась. Она надеялась, что подруга заставит ее встать, потому что у самой смелости на это пока не хватало. – Что делать с этим желанием?

- Так вставай и танцуй! Чего сидишь?

- Тут слишком много людей, а я слишком нелепо двигаюсь. Так что мне попросту стыдно. В общем, как и всегда.

- Стыдиться себя – последнее, что ты должна делать в этой жизни. Да и тут никто не обратит на тебя внимание, потому что не запомнят. За это я люблю менталитет этот страны. Хватит придумывать отговорки! Знаешь, сколько здесь проходит людей, которые тоже хотят танцевать? Сотни. И сколько из них действительно наслаждаются этими порывами желания? Единицы. Так и будь в числе этих единиц. И в конце концов ты скоро уедешь. А вернешься ли ты и станцуешь ли на улицах * еще когда-нибудь, большой вопрос. Так что вперед.

- Мне все равно неловко.

- Я бы встала танцевать с тобой, но у меня болит нога. Хватит уже бояться. Иначе ты всю жизнь пропустишь под гнетом страха. И раз уж ты решилась на полет в другую страну, то трусить перед танцами совсем глупо. Не сдавай назад.

Переступить себя и свою неловкость всегда сложно, но Ребекка встала. С легкой дрожью в коленках, страхом, но горящими глазами. Встала рядом с их столиком и начала неловко двигаться под музыку. Сначала это были скованные движения, будто ее заставляют танцевать, а она не хочет. Но с каждой минутой, с каждой новой нотой песни ее движения становились все более пластичными, объемными и свободными. Мари наблюдала за ней с улыбкой на лице и думала о том, каким счастливым может быть человек, если всего лишь подастся порыву сердца. И так мало для счастья надо.

Спустя время в теле царило ощущение легкости. Хотелось парить. Двигаться так, как хочется телу, не думая о людях, мнениях и времени. Хотелось раствориться в этом танце. В этом мгновении. Не видя ничего, не слыша ничего. Только ты и единение с собой. Это был восторг, граничащий со всевозможным удовольствием. Это был момент, когда внутри зарождалось что-то новое. Что-то похожее на любовь.

Любовь к себе. К этому миру.

И вдруг кто-то неожиданно схватил Фостер за руку. Так, что она испугалась. И, не успев ничего сообразить, она уже оказалась в центре мостовой, держась за руку с каким-то парнем. Он вырвал ее из гармоничных танцев наедине с собой в мир, где она была в центре внимания. Мозг еще не успел осознать, но тело уже ощущало легкие касания чужих рук на талии и ритм парного танца. Она хотела было сказать, что не умеет танцевать, но поняла, что это не правда.

Тело полностью доверилось партнеру. И это были новые ощущения, новые и странные. Удивительные. Дыхание прерывалось, она видела улыбку напротив. Ею наконец-то руководил не страх, а чувство свободы и наслаждение моментом. Это давалось с трудом, но она закрыла глаза, запуталась в движениях и просто рассмеялась от своей неуклюжести. Песня закончилась. Она оглянулась и поняла, что на них практически никто не смотрел. Все были погружены в разговоры, такие же танцы, песню и свои дела. Миру не было дело до них. Каждый был занят своим моментом. И ради этого осознания ее нужно было вытащить в центр мостовой. Так почему я боялась сделать свой момент особенным, если всем вокруг в действительно наплевать на то, как этот момент запомнится именно мне?

Парень поблагодарил ее за танец, поаплодировал и еще раз улыбнулся. Только сейчас Ребекка обратила внимание на его кудрявые волосы цвета колосьев пшеницы. И веснушки, которые рассыпались словно мелкие бусинки по его щекам.

- Прости, кажется, я немного отдавила тебе ногу и испортила кроссовок, – это было сказано с игривой улыбкой и невинным взглядом.

- Пустяки, это не испортило впечатление от нашего танца. Может, повторим?

И оба, смеясь, снова поддались хаотичным движениям под очередную песню. Это было наслаждение. Это было нечто большее, чем просто танец. В нем была жизнь. В нем было два прекрасных и свободных человека, которые не видели ничего вокруг, не слышали ничего, кроме музыки и биения своих сердец. И это было прекрасно.

Когда же музыка стихла, они окончательно попрощались, и в моменте Фостер поняла, что все это время Мари сидела одна за дальним столиком.

- Прости, прости, прости. Я даже не поняла, как меня увели, а потом не поняла, как осталась там еще на четыре песни. Прости, что бросила тебя здесь одну.

А Мари в ответ лишь рассмеялась.

- Я за это время успела выпить свой бабл-ти, написать стих и заснять кучу видео, танцующей тебя и вас. Так что все хорошо. Почему люди извиняются за всякие глупости? – в голове Ребе мелькнул момент, когда она задавала точно такой же вопрос; от этого улыбка на лице стала еще шире. – Я здесь тоже не скучала, поэтому даже не думай переживать. Ты наслаждалась моментом, и это было видно.

- Да, это правда, – Ребекка села на стул и выдохнула. – Давно не испытывала такие эмоции. Да еще и согласилась танцевать с незнакомым парнем, представляешь? Это совсем на меня не похоже. Но это был чудесный опыт, да и к тому же, – она обернулась на толпу, ища его взглядом, – парень очень даже симпатичный.

И вновь раздался заливистый смех.

- Я так рада, что ты начала замечать жизнь и людей. Я начинаю узнавать тебя, ту версию, с которой мы познакомились четыре года назад.

- Я тоже по ней скучала.

- Хоть мы и никогда не возвращаемся к прежним версиям себя, что-то от них мы все-таки можем перенять для себя настоящих.

Они просидели еще несколько песен, пока музыканты не ушли на перерыв. И когда музыка стихла, в воздухе остались лишь отголоски разговоров, далекие гудки машин и едва слышимые из открытых дверей мелодии классики. Улыбки не сходили с лица. И смех проскакивал между фразами. Гирлянды так и тянулись от одного дома к другому, с одной стороны улицы на другую. Завораживающие и манящие огоньки.

Подруги вышли на мостовую и, увидев того самого кудрявого парня, Ребе непроизвольно улыбнулась ему, и в ответ ей была послана та лучезарная улыбка. Они направились с Мари в сторону парка, через который лежал путь к дому.

А внутри что-то щелкнуло.

- Лучше ведь сделать и жалеть, что сделал, чем не сделать и жалеть об обратном, верно?

- Конечно. А что ты хочешь сделать?

- Я на секунду. Хочу жалеть об этом, – она смеялась, но была полна решимости.

Ребекка развернулась и направилась к музыкантам, которые бурно что-то обсуждали. Три простых действия. Коснулась парня за плечо. Он развернулся. И в следующий миг их губы уже соприкоснулись в поцелуе. Доли секунды. Удивленные взгляды его и окружающих. Послышался смех, и Ребекка поняла, что это Мари. А потом радостные крики. А она эти несколько секунд стояла, смотрела на него, не зная, что сказать и ответить на его вопросительный взгляд. И, поняв, что говорить здесь нечего, она развернулась и побежала к Мари, заливисто смеясь. Ей крикнули что-то вдогонку, но она уже не слышала. Хотели схватить ее за руку и удержать, но не успели. Теперь Ребе была неудержимой. Она снова была свободной и живой.

- Бежим, – все еще смеясь, она сказала подруге, едва приблизившись.

Они обе смеялись и старались не оборачиваться. Не думать о последствиях. Не думать, к чему это приведет. Просто делать то, что хочется. Вот какой была Ребекка до того, как ее жизнь начала заполняться апатией и страхами. И сейчас она чувствовала, что возвращала себе себя. Оживала. И снова радовалась жизни.

И так радостно и светло стало в ее мире в одно мгновение.