Потерявшаяся

Редкие выходные.

В субботу ранним утром Ребе проснулась от стука в дверь, а потом в глаза ударил яркий свет включенной лампы.

- Милая, по-моему, пару дней назад ты поддержала идею ехать загород, так что вставай с кровати и собирайся.

А Ребекка ведь даже и не думала, что родители всерьез говорили о семейных выходных. Она укрылась одеялом с головой и снова закрыла глаза. Надеюсь, это не будет молчаливый кошмар. Не сказать, что отношения Ребекки с родителями были сложные, но это и не было тем, чего хотелось бы.

В детстве родители много времени уделяли маленькой Бекки. Они водили ее по разным кружкам, вместе читали книги, изучали новое, изучали мир, много разговаривали. Со временем работа стала занимать большую часть их дня, домой они стали приходить все позднее, а Ребекка была предоставлена самой себе. В подростковом возрасте они отдалились еще больше. Как это обычно бывает, начались недопонимания, ссоры, крики, слезы. Ребе смотрела сериалы про подростков и думала, реально ли построить теплые отношения с родителями в жизни? Или это просто сериальный мир, который никак не воплощается в реальность?

Она все меньше рассказывала родителям о проблемах, не говорила о том, что нравится, и о том, что не нравится. Не рассказывала ни о ком. Только в самых общих чертах, отвечая на вопрос: «как дела?». Иногда ей ужасно хотелось сесть рядом с мамой, положить голову на колени, как в детстве, и рассказать все, что происходит в ее тревожной душе. Высказаться, выплакать, разделить эту боль с близким человеком. Но обычно такие порывы были лишь до того момента, как она встречалась лицом с родителями. И уже в следующий миг желание в раз улетучивалось, и рассказ снова был лишь в общих чертах.

Да. А последний год появились попытки наладить отношения в виде таких вылазок и семейных ужинов. Иногда получалось очень даже славно, когда у всех было хорошее настроение, но часто бывало так, что Ребе просто оставалась в своей комнате, не желая ее покидать. Родители относились с пониманием, не давили, не вмешивались, не нарушали ее личного пространства. Хотя иногда, честно признаться, Ребекке хотелось, чтобы они именно это и сделали. Лишний раз настояли на том, чтобы она рассказала, что же ее все-таки тревожит. Несмотря на все, Ребе нравились эти редкие посиделки в кругу семьи. Было в них что-то чарующее. И расслабляющее.

Мама снова зашла в комнату и сообщила, что через час они уже должны выехать, чтобы не попасть в пробку и спокойно доехать до места назначения. И потому Ребе должна немедленно встать и начать собираться. На улице снова дождь.

- Так что бери все теплое, непромокаемое и доставай резиновые сапоги.

- Какие сапоги? Мне же не пять лет. У меня давно нет резиновых сапог, мам.

- В твои девятнадцать ноги все еще промокают и мерзнут. Я тебе больше скажу, так будет до самой старости каждую осень и весну. Никуда от этого не денешься.

- У меня все равно нет сапог. Надену ботинки, как обычно.

- Возьми тогда мои старые, они с прорезиненной подошвой.

- Мам. У меня нормальные ботинки, они не промокают.

- Ну как знаешь. Я просто хотела как лучше.

- Хорошо, спасибо, я буду иметь в виду.

Снова спорить не хотелось, тем более с утра. Так что Ребе просто согласилась, встала с кровати и направилась в душ. Включила музыку, не торопясь, умылась, нанесла немного зубной пасты на щетку и начала круговыми движениями чистить зубы.

- Бекки, что ты будешь на завтрак? – послышался голос мамы из-за двери.

- Какой-нибудь бутерброд, я не сильно голодна.

Несколько секунд посмотрела на душ, представляя, как холодная вода стекает по телу. Посмотрела и вышла из ванной. Папа сидел за столом с газетой в руках. Про себя Ребе подумала, что это та деталь, которая не меняется со временем. Пожелания доброго утра, быстрый перекус бутербродом с тунцом, и вот она уже собирает вещи в своей комнате. Небольшая дорожная сумка заполнилась теплыми штанами, пижамой, лонгсливом и средствами по уходу за кожей. Довольно быстро, но Ребе была готова.

Через полчаса они уже были в дороге. Звуки дождя были умиротворением и вселяли спокойствие. Будто бы он смывал все плохое, все негативное, что есть в этом мире. Все плохое, что есть в людях. Если бы это было правдой. По радио играла какая-то старая музыка, а родители разговаривали о чем-то между собой. Ребе надела наушники, включила «сироткин» и закрыла глаза. Дорога пролетела незаметно. И, кажется, девушка даже успела поспать.

- Когда вы успели закупиться продуктами? Или я так крепко уснула, что не заметила остановки? – спросила Ребе, пока они разгружали багажник.

- Вчера после работы заехали сразу, чтобы сегодня не тратить на это время.

В домике было холодно. По коже сразу побежали мурашки, и появилась желание укутаться в самое толстое и теплое одеяло, какое только есть в мире. Папа включил отопление, разжег камин, а мама поставила чайник. Это был их домик на протяжении всей жизни. По крайней мере Ребе так помнила, с самого детства. Он был небольшим. Кухня, переходящая в гостиную, и две спальни. В гостиной был большой диван и чудный камин, около которого Ребе так любила сидеть. В детстве папа часто читал сказки под треск дров, и это было одним из самых теплых воспоминаний.

Вместе с мамой они разобрали продукты, разложили по полкам, заполнили холодильник. Папа подключал интернет и настраивал телевизор.

- И какие планы?

- Значит так. Продукты я закупала, чтобы сделать сливовый пирог, – Ребе улыбнулась от этих слов, потому что это был ее любимый осенний десерт. Сезон слив не мог остаться незамеченным. Они так давно его не готовили. Вместе. – Еще мы сделаем тыквенный суп, сварим глинтвейн, конечно же, безалкогольный, и ко всему этому добавим облепиховый чай. А Бен нашел какой-то фильм. Честно говоря, я не уверена в его выборе, но нужно было ему хоть что-то доверить, – они вместе с Ребе рассмеялись.

- Кажется, будет весело.

- Да, и уютно. А самое важное то, что мы отдохнем все вместе. За этим мы сюда и приехали.

- Точно.

Со временем воздух прогрелся до комнатной температуры, и они сняли куртки, а затем и свитера. Теперь дом стал действительно домом. Дрова приятно потрескивали в камине. Мама блендером пробивала запеченную тыкву для супа, папа что-то рассказывал о воспоминаниях детства, когда жил в деревне, а Ребе мешала тесто для пирога.

Смешать муку с разрыхлителем, потом растопить сливочное масло и смешать с сахаром и яйцом. Перемешать сухие ингредиенты с влажными и замесить тесто. Получается оно нежным и песочным, и его же потом нужно будет распределить по форме, и частичку обязательно убрать в морозильник, пока готовится начинка. А для самой начинки мама всегда делала карамелизированную сливу. Сахар со сливочным маслом на сковородке, к этому добавить порезанную на дольки сливу и перемешать.

- Нет, подожди. Дай сахару сначала немного раствориться, потом масло. Буквально полминутки, чтобы он не подгорел. Вот так, – мама перемешивала сахар на сковороде, показывая, как он меняет цвет на коричневый. – Вот теперь добавляем масло.

Она все делала аккуратно, не торопясь. В ее движении была уверенность, сила и нежность.

- Давно не готовили его, уже забыла, – сказала Ребе, снова встав к плите.

- Да, мы действительно давно его не готовили. Да и не разговаривали давно, – чайник закипел, и нужно было залить облепиху кипятком, что мама и сделала. Потом принялась за нарезку апельсина на дольки. – Ты прости нас, мы совсем перестали интересоваться твоей жизнью, погрузились в заботы.

- Я не в обиде, все в порядке, – странно это слышать.

- Правда? Мне кажется, мы стали совсем чужими людьми, – кажется, мама хочет вывести разговор на уровень откровенностей. – Раньше ты все нам рассказывала. А в этот четверг тебя снова подвез какой-то парень на мотоцикле, а мы даже не знаем, кто это.

- Мам...

- Нет, я знаю, это твое дело, и мы не вмешиваемся. Просто переживаю, что ты перестала с нами разговаривать.

- Я не перестала разговаривать. Если подумать, вы просто стали больше времени уделять работе, а я молчанию. Вот и все. Это нормально, наверно. А по поводу парня. Это Итан, ты его прекрасно знаешь.

- Не знала, что он у него есть права. И мотоцикл.

- Все мы чего-то не знаем до определенного момента.

- Бекки, ты стала грустной.

- Это просто усталость.

Понимая, что мама пытается вывести ее на разговор, Ребекка снова переключилась на пирог, давая понять, что начинать этот разговор нет смысла. Хотя снова появилось желание все рассказать, поделиться и прижаться к коленям, но что-то внутри останавливало. Сердце будто шептало о желании маленького ребенка, а разум напоминал, что ей уже давно не семь лет. И снова две противоположные части боролись в ней, и не было конца этой борьбе, в которой каждый раз побеждал чертов разум. А желания так и оставались желаниями. Просто она пока не готова. Пока еще не пришло время.

Они накрыли на стол. Мама разлила по тарелкам суп, папа разложил столовые приборы, а Ребе нарезала овощи. Зажгли свечи, выключили все лампы, и остался лишь камин, от которого веяло теплом. Ужин получился безумно вкусный и по-настоящему осенний. А со временем по дому стал разноситься запах готового пирога. Божественный аромат! И снова окунаешься в детство и вспоминаешь, как же хорошо тогда было. Десерт не заставил себя долго ждать и был съеден по кусочкам за вечер. Затем совместное мытье посуды, уборка в кухне и снова простые разговоры родителей. И фильм. Который выбрал папа. Сегодня что-то про космос. Кажется, это про парня, который родился в космосе и прилетел на землю.

Мам, ты бы знала, как я хочу сейчас положить свою голову на твои колени и просто уткнуться носом в тебя, чтобы почувствовать твой запах. И как же сильно я хочу вас обнять и рассказать о том, как тяжело мне справляться с этой взрослой спешащей жизнью. Ну почему я не могу переступить через себя и сделать этого?

- Бекки?

- А?

- Спрашиваю, как ты думаешь, чем обернется для него этот побег?

- Не знаю, наверно, чем-то плохим.

- Все хорошо? – мама смотрела встревоженно.

- Да, а что?

- Ты где-то не здесь. Если тебе не нравится фильм, ты можешь идти. Ты не обязана сидеть здесь с нами.

- Да, я знаю. Я просто...

- Бен, поставь пока на паузу. Милая, что с тобой?

- Ого, ты давно меня так не называла.

- Да, но пора бы уже возвращаться к старым добрым традициям. Так что случилось? Ты же знаешь, что можешь все нам рассказать.

- Знаю. Но не уверена, что готова.

- Мы тебя ни в коем случае не торопим, но, если что-то тебя тревожит, мы всегда здесь, – папа кивнул и улыбнулся в знак согласия с мамой. Какие же они забавные.

Снова включили фильм и погрузились в просмотр. Ребе так и не смогла сказать им то, что хотела. Может, оно и к лучшему? Как и все остальное. Оставалось просто наслаждаться времяпрепровождением и ждать завтрашнего дня, чтобы вернуться в город. Хотя желания возвращаться отсутствовало напрочь.

Ночью ей приснился сон. Очень странный, страшный сон.

Это было высокое здание в почти сто этажей. Что-то наподобие отеля, где приезжающие останавливались пожить и проводили мероприятия в зале для банкетов. Ребе знала людей вокруг, ей была знакома обстановка, но она не видела лица. Скорее чувствовала, что знает их. Все в золотых цветах и стекле. Особенно привлекла внимание люстра, дизайн которой был не похож на ни что другое. Тонкие стеклянные трубочки свисали спиралью, и каждая горела ярким белым светом.

Она с группой людей находилась на улице, о чем-то активно беседовали. В один момент какой-то парень из окружения направился в здание быстрым шагом. И Ребекку что-то толкнуло пойти за ним. Внутри она будто знала, что ей нужно это сделать. Он вошел в лифт и поехал наверх. Фостер не успела вместе с ним, поэтому вызвала второй лифт и стала подниматься на нем. На пятьдесят первый этаж. Лифт из стекла, прозрачный, большой.

Достигнув цели, двери лифта не открылись. Вместо этого он начал падать вниз. Ребекка закричала от страха. Впервые она слышала свой голос во сне. Слышала свой крик и от этого напугалась еще больше. Через прозрачные двери лифта она видела, как вместе с ней падает та самая люстра. Синхронное движение. Но почему она падает?

Разбился не только лифт. Разбились все зеркала в здании, люстры под потолком, и погас свет. Разбилось все самое прочное.

Ребекка лежала в осколках и обломках лифта. Она осталась жива, что удивительно, и не было ни единой травмы, ни единой царапины или пореза. Ребе попыталась встать, но вокруг появлялось все больше и больше людей, и они силой заталкивали ее обратно в эти обломки. Она сопротивлялась, вновь кричала и пыталась подняться. И позади всех этих людей она увидела парня, за которым шла. Парня с кислотными полосками на костюме.

Кислотный цвет, о котором она уже давно забыла.

Утром Ребе проснулась в холодном поту и с прерывистым дыханием. Она помнила все до деталей, и это было странно. И страшно. Тревога внутри уже стала таким частым гостем, что даже не спрашивала, можно ли ей войти. Она просто была, и сейчас вновь нарастала бешеными темпами.

Камин в гостиной потрескивал, мама готовила завтрак. Ребекка мерзла, несмотря на тепло в доме. Собраться с мыслями у нее так и не получилось.

Оставшееся время они потратили на сборы вещей, разбирание посуды, еще один фильм, а во второй половине дня направились домой. В каменные многоэтажные джунгли. Всю дорогу Ребе снова слушала музыку, чтобы заглушить свои собственные мысли. Когда тебе не с кем делиться мыслями, мысли начинают делить тебя между собой. И это одна из самых страшных вещей на свете.