Календарь

Чимин гипнотизирует две чашки горького остывшего кофе перед собой. Сегодня он решился - заказал одну. Но как только уселся за свой столик, вскочил и заказал вторую. Бариста смотрел так, словно ему хотелось обнять Чимина. Он и сам знает, что жалок. Но может именно сегодня тот день? Может именно сегодня он придёт? Нельзя терять надежду. Не сейчас. Особенно не сейчас, когда он уже готов сдаться.
- У тебя две чашки, - говорит парень через столик.
- Две.
- Ты сидишь тут уже час. Тот, кого ты ждёшь, уже не придёт.
- Не придёт, - повторяет Чимин, словно эхо.
- Прекрасно! - радуется парень, падает на стул за столик Чимина и одним глотком опустошает одну из чашек.
Наглость - второе счастье. Отсутствие совести - первое. Слова теряются где-то на уровне импульса, посланного мозгом нервно моргнуть.
- Я - Хосок.
Чимин кивает и ещё один раз нервно подмигивает правым глазом. Хосок подмигивает в ответ. Потом наклоняется на стол, тычет в щеку, словно проверяет, на самом ли деле такая мягкая, как выглядит.
- Факт из серии "Знаете ли вы?": в мире существует море в океане. Единственное море, не имеющее сухопутных берегов.
- Не лучшая тема при знакомстве.
- По-моему, - замечает Хосок, - моря прекрасны.
- По-моему, - озвучивает свою точку зрения Чимин, - моря ужасны.
- Чем же они заслужили такое отношение?
- Это длинная история.
- Расскажи.
- Очень длинная.
- Я совершенно никуда не спешу, - Хосок устраивается удобнее на жёстком стуле.
Чимин тоже никуда не торопится, до закрытия ещё пять часов. Но не то, чтобы ему когда-нибудь хотелось рассказать свою историю, как, в принципе, и сейчас ничего не изменилось.
Хосок рассматривает прохожих по другую сторону витража, временами его взгляд стекленеет, и тогда Чимин понимает, что тот задумывается о чём-то своём: далёком и, возможно, грустном. Молчание между ними кажется неловким только для одного из них, хотя постепенно даже оно становится уютным.
- Некоторые считают, что выговориться помогает. Я, конечно, нет, но некоторые...
Чимин понимает, что за минуты молчания забывает, как звучит Хосок, поэтому вздрагивает от неожиданности. Голос скрипучее, чем казался сначала.
- Я скоро, - вновь нарушает затянувшую паузу Хосок.
Чимин надеется на «никогда». Хосок наденет свою тёплую куртку, замотается шарфом и свалит в свою жизнь, необременённую им. Но нет. Чимину не везёт, так не везёт: ни в любви, ни вообще. Хосок возвращается с чизкейком и инджольми.
- Море Уэдделла - самое чистое, её состав максимально приближён к составу дистиллированной воды.
Чимин думает, если не ворошить муравейник, то муравьи не полезут кусаться.
- На глубине 80 м можно увидеть предмет невооружённым глазом.
Хосок придвигает ближе десерты.
- Поверхность Марса более изучена учёными, чем дно Мирового Океана.
- Хватит, - не выдерживает Чимин. - Я расскажу.
- Не очень то и хотелось, - обижается Хосок, возможно, у него ещё много скучных фактов про воду, вычитанных из Википедии.
- Мы дружили с детства. Больше, чем дружили со старшей школы. Он безумно хотел путешествовать. А я... Я хотел быть рядом. Всегда. И каждый получал то, к чему стремился. Но потом он захотел увидеть белых медведей. Мы были на небольшом судне, когда по стечению глупейших обстоятельств я упал за борт. Как ты понимаешь, меня спасли.
- Точно? - переспрашивает Хосок.
- Как видишь.
- На вид ты будто всё в том же холодном море.
Выводы, в принципе, верны, Чимин уже давно не чувствует себя живым человеком.
- Возможно, лучше бы остался там, чем быть без Тэхёна, - бормочет Чимин.
- Тэхён? - цепляется за имя Хосок.
- Да.
- А что не так с морем?
- Я впал на неделю в кому. А когда пришёл в себя, Тэхён был рядом, точнее его оболочка, а сам он был разбит и словно где-то далеко от меня. Умолял простить его.
«Я верю, что ты простишь меня, да даже не винишь меня, но я не могу себя простить. Я чуть не убил тебя. Ты самое дорогое, что есть и будет в моей жизни. И ты чуть из-за меня не умер. Чертово море чуть не разделило нас. Сейчас я не могу быть с тобой. Мне нужно время, чтобы простить себя. Возможно, через год будет легче, и тогда давай встретимся в нашем кафе. Если не появлюсь, не жди меня больше". Слова Тэхёна всплывают в памяти Чимина, словно запись с диктофона.
Хосок пялится в телефон. Какое невежество! Улыбается неиндифицируемо. Чимин сглатывает нарастающее раздражение и продолжает историю, хотя желание остановиться почти такое же сильное, как и прекратить все это ожидание.
- Он попросил время в год. Сказал ждать его в этом кафе.
- А ты что?
- Жду.
- Давно.
- Нет. Полтора года.
- А теперь вопрос на миллион вон: а при чём тут море?
- Хён! - взрывается Чимин, резко осекается.
- Хён? - причмокивает Хосок, словно пробуя на вкус обращение. - Мне нравится. Называй меня так.
- Никак не буду тебя называть, - дуется Чимин.
Хосок понимающе усмехается, встряхивает Чимина за плечи, щипает напоследок за щёки и с энергичным «Файтин!» вместо прощания выходит из кафе.
Чимину после произношения вслух своих проблем совсем не легче. Кажется, только хуже. Муравейник не тревожили долго. А теперь обозлённые муравьи пытаются укусить больнее.
Он разглядывает меню в поисках чего-нибудь покрепче. Внимательно изучает, кропотливо. Тратит на это кучу времени. Опускает меню на стол, так ничего не выбрав, давится воздухом. На месте, где меньше получаса назад был его новый знакомый, сидит хмурый Тэхён.
- Я тебя ждал, - вырывается у Чимина.
- Я тебя люблю, - бурчит Тэхён.
Чимин почти уверен, что всё-таки заказал себе алкоголь: человек напротив либо сон, либо галлюцинация. Он тянется к лицу, нежно касается.
- Не бросай меня, пожалуйста.
- Никогда.