Часть 8
Часть 8
— И как тебя зовут? — спросил Боков в машине. Он как будто очень хорошо держал себя в руках. Заведённый был, нервный, сдерживался, но не от того, чтобы разрыдаться, как это делала Надя, а скорее от того, чтобы Злобину в горло не впиться. Злобин сам сел за руль, пояснив с улыбкой, что ему не нужны попытки его как-то затормозить, и им не нужны, у девчонки воздуха на час едва хватит, не нужно время зря тратить. — Ты что, Жень? — удивился Злобин добродушно, — Мы же с тобой знакомились, или ты забыл? Я Ваня Злобин. Боков скрежетнул зубами, Ване, может, было не слышно, а Надя услышала и испугалась, что нервы у Бокова всё же сдадут. Она пнула Бокова в голень, решила, что это сработает лучше, чем ласковое касание его руки, и, кажется, в самом деле сработало, Женя моргнул удивлённо, стал смотреть на неё, через пару секунд взгляд его прояснился. Он кивнул, Надя кивнула в ответ. — Пообещай мне, — сказал он вдруг, громко, явно чтобы Злобину тоже было хорошо слышно, — Шо, когда закончится это всё, уйдёшь из органов? Райкина шумно фыркнула. Она не знала, что Боков задумал. И даже не была до конца уверена, что всё это не какой-то их совместный план. Как ещё лучше втянуть её в свои дела, как не сыграть на одиночестве, запудрить мозги беспокойством о ребёнке и увезти. В лес? Хорошо, в лес, Райкина поехала, не стала тратить время на то, чтобы позвонить в больницу, чтобы узнать, в самом ли деле Ершову похитили. Потому что поверила Бокову, потому что, если Маша погибнет из-за Надиной недоверчивости и нерасторопности, Надя жить не сможет, а по Наде плакать особенно некому. Что ей оставалось, кроме как подыгрывать. — Вот ещё, чтобы тебе и дальше вся слава доставалась? — дерзко отозвалась она. — Да всё равно так и будет, — отмахнулся Боков небрежно, — Как с Фишером. Мне квартиру в Москве дали, Козыреву звания и знакомства. А Наташе по пизде ладошкой, не любят у нас в структуре женщин. — А меня не надо любить, — огрызнулась Райкина весело, — Просто не мешать работать. Боков глянул снисходительно. — Работать, Надь? Ты наработала уже. У тебя один в отделе подстрелил другого, гляди как бы тебя не кончил. Воспитала, молодец, — он посмотрел оценивающе и припечатал, — Знаешь, тебе, наверное, не стоит матерью быть, не твоё это. Надя не смогла в этот момент вспомнить, что это игра всё. Что Боков наверняка не просто так болтает, а преследует какие-то цели, отвлекает психа или заговаривает ему зубы. Ладонь взлетела раньше, чем она успела подумать, оплеуха вышла звучной и звонкой. — Ты шо, охуела? — зарычал Боков в ответ, схватившись за заалевшую щёку, — Я всё как есть сказал! — Заткнитесь, — крикнул Злобин напряжённо, Надя увидела, как нервно он сжимал руль. — Ты, может, лучше, Боков? — проигнорировав его, выплюнула Райкина, — Здорово приезжать и всем рассказывать, какое они говно, а самому сливки собирать и по головам идти? — Шо, Валера напел, пока ебал тебя? — елейно уточнил Боков, и Райкина повысила голос. — Ты у нас главный герой, да, Жень? А что с девочкой, которая первая этого маньяка нашла, ты хоть раз узнал? Конечно, зачем, ты же лучше всех. Ты же через всех перешагнёшь, если надо. — Закрой рот! — рявкнул Злобин яростно, но Надя, дрожащая от ярости, заорала в ответ. — Не затыкай меня, сопляк! Она опомнилась почти сразу, и увидела, как Злобин задрожал, сильно втягивая голову в плечи. Боков выглядел довольным. А Надя дышала шумно и думала, не впишутся ли они в какой-нибудь столб, когда у Злобина так сильно трясутся руки. У Нади пиликнул пейджер, она достала его и едва сдержала нервный смешок. Показала Бокову экран с надписью чёрным по зелени «у злобина есть брат». Главное, что своевременно. — Что вы там шепчетесь? — крикнул Злобин сердито, — Вы херней какой-то занимаетесь! Вы ни о чём меня не хотите спросить? Ну, пока возможность есть. — Нет, — ответил за них обоих Боков, равнодушно так, уверенно ответил, — Нам твой брат всё расскажет. — Братик меня любит! — выкрикнул Злобин, и Райкина невольно переглянулась с Боковым. Это звучало совсем безумно. Как будто пятилетний ребёнок, как будто этот Ваня себя убедить пытался. Как будто он хотел сделать ударение на «меня», но передумал и на «любит» тоже сделал, и вышло невнятно, взахлёб, сбивчиво. Райкина выразительно подняла брови, но Боков только отмахнулся. — Посмотрим, как он тебя любит. Ну что, с нами пойдёшь? — Зачем, — хохотнул Злобин, паркуясь почти у самого больничного входа, — В ваших же интересах как можно скорее брата привести. Надя смотрела на его щёку, чистую, по-детски нежную, тронутую юношеским румянцем, на то, как кривились в злой усмешке его пухлые губы и всё не могла поверить. Это было похоже на кошмарный сон, в котором подсознание играет в бредовые игры, и на место злодея подставляет знакомое лицо, потому что ленится придумать новое. — Может, пусть она одна сходит? А мы с тобой пока потолкуем по-мужски, а, Жень? — спросил Ваня задумчиво, в зеркале заднего вида сверкнули его глаза, большие, серьёзные, — Кто там чего недостоин. — Ваня после операции, от наркоза отходит. Его, возможно, нести придётся, — сказала Райкина быстро, заметив, как Боков принялся раздувать ноздри, готовясь ответить, и буквально вытащила его из машины, — Идём. Когда они зашли в тёмный холл приёмного отделения, где горели только редкие дежурные лампы, Боков сказал тихо: — Надь. — Заткнись, Боков, — отозвалась она, почти бегом направляясь в сторону палаты Ершовой. Он, естественно, не послушался. — Извиняться не буду. Это для дела было. — И по делу, — кивнула Райкина на бегу, — Всё ж так. Закончим, напиши рапорт, получишь звёздочку. Напиши рапорт и отъебись уже от меня. Боков устало обтёр ладонью губы и подбородок, выдохнул долго, как будто сдерживая все рвущиеся матерные выражения, поймал её легко за локоть, и в стену спиной впечатал так же играючи. Дыхание у Райкиной перебило, но ярости её это не уняло. — Слушай, шо скажу, — ровно сказал Боков, глядя на неё в упор, по привычке своей, когда хотел достучаться, плечами подаваясь вперёд на каждой фразе и от напора чуть качая головой, — Я их изучал, в головы их поганые влезал. У нас, в Ростове, доктор есть, он с ними работает, они плачут с ним, шо он их один понял. И вот он говорит, что у них всегда момент есть, с чего пошло. Он помолчал, постучал себя указательным пальцем по виску. — Когда в их башке повернулось. И это по жертвам понять можно. — Жень, она умирает там, — свистящим шёпотом сказала Надя, отталкивая его обеими руками. Ей всё равно было, что произошло в голове у Злобина. Она добежала до палаты Ершовой. Кровать была пуста. Пожилая медсестра дремала на сестринском посту,