Глава 3. Трудно быть другим.
В России нет никакого ущемленияправ сексуальных меньшинств. Они, каки остальные, пользуются полными пра-вами и свободами.
Президент РФ Владимир Путин
Меня избивали. Ловили вечером с битой, разбили все лицо. Это было один раз.Второй раз пшикнули чем-то едким в глаза. Я точно знаю, это из-за ориентации.Они били меня и кричали оскорбления.
Анастасия, 15 лет (Серпухов)
Краткое содержание
— с какими трудностями сталкиваются ЛГБТ-подростки: физическое,психологическое и сексуальное насилие
— как учителя и родственники относятся к открытым ЛГБТ-подросткам
— почему страдают даже те, кто не открыт
— каковы причины суицидальных мыслей и попыток ЛГБТ-подростков
А также вы узнаете
— какие права ЛГБТ нарушаются в России
— что такое язык вражды (риторика ненависти)
— как корректно говорить о лесбиянках, геях, бисексуалах и трансгендерах—
что делать, если в голову приходят суицидальные мысли
— где ЛГБТ-подросток может получить поддержку
Действительно ли ЛГБТ в нашей стране обладают всей полнотой прав? К сожалению, это не так. Пройдемся лишь по некоторым пунктам.
Однополые отношения были декриминализированы (перестали считаться преступлением) в 1993 году. Однако российские политики и медийные личности (в частности, Иван Охлобыстин) время от времени говорят о том, что за гомосексуальность нужно снова наказывать по УК. Что до административной ответственности, за так называемую «пропагандунетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних»она введена с лета 2013 года.
Некоторые положения Уголовного кодекса РФ по-прежнему дискриминируют гомосексуалов.
1. Наибольшее наказание за добровольный гетеросексуальный контакт с лицом от 14 до 16 лет — четыре года тюремного заключения(часть 1 статьи 134 УК РФ), а гомосексуальные контакты наказываются строже: до шести лет (часть 2 статьи 134).
2. Если разница в возрасте между потерпевшей(-им) и подсудимым(-ой) —менее четырех лет, то за деяние по части 1 статьи 134 УК РФ свободы не лишают. Но — только гетеросексуалов. На гомосексуальные контакты это не распространяется.
3. Также человек, впервые совершивший преступление по части 1 статьи 134 УК РФ, освобождается от наказания, если вступит в бракс потерпевшей(-им). Гомосексуалы такого права лишены.
Далее.
Право на образование: нарушается.
В сексуальном образовании школьников (если оно вообще есть) темаЛГБТ замалчивается. ЛГБТ-подросткам абсолютно негде взять информацию о себе и о том, что с ними происходит. Бдительные граждане заставляют книжные магазины изымать из продажи совершенно безобидные книги типа «Что происходит с моим телом» и требуют запретить любое сексуальное просвещение подростков.
Право на труд: нарушается.
Если о «ненормативной» сексуальной ориентации или гендернойидентичности узнают на работе, порой человека заставляют увольнятьсяпо псевдособственному желанию. Такое происходит очень часто. С такимя сталкивалась на личном опыте.
Право на изменение гражданского пола: нарушается.
Для некоторых трансгендеров операции по смене пола буквально жизненно необходимы. Но они почти не финансируются из бюджета.
Право на мирные собрания: нарушается.
ЛГБТ-активистам регулярно без весомых оснований отказывают в согласовании публичных мероприятий. Забавно (в кавычках): регулярно отказывают даже в пикетах против закона о запрете «пропаганды», объясняя это возможным нарушением... закона о запрете «пропаганды».
Однополые браки, однополые партнерства, усыновление детей /ребенка партнера: не разрешены.
Гетеросексуалы-цисгендеры, вступив в брак, становятся ближайшими родственниками и автоматически получают набор прав. Часть их могут получить и однополые пары, хоть и с большим трудом, часть — нет.
Какие права получить можно? К примеру, унаследовать имущество партнера. Но — только через завещание. К тому же будет взиматься больший налог, нежели с супруга или близкого родственника. Еще пример: гомосексуальные партнеры могут защищать жилищные права (Жилищный кодекс РФ опирается на понятие «семья», но, в отличие от Семейного кодекса, для определения членов семьи важны самоидентификация и сожительство). Но —признание членом семьи для них опять-таки возможно только через суд.
Какие права получить нельзя? К примеру, право не свидетельствовать друг против друга в суде. Статья 56 УПК РФ освобождает от этого лишь супругов и близких родственников. Еще пример из области неписаных прав: близких пустят в реанимацию к человеку, а его партнера — нет.
Печальных тонкостей, связанных с тем, что однополые партнеры не считаются родственниками, могут быть сотни. К примеру, если биологическая мать ребенка умрет, то он отправится в детдом — ведь вторая мама ему де-юре никто. Саша Семенова, координатор петербургской ЛГБТ-организации «Выход», рассказала Газете.Ру в марте 2014 года, чтоим стало известно о похожем случае. Мать умерла. Вторая мама не имела никаких прав на ребенка, и тот отправился к биологическому родителю, которого никогда не видел, — и, конечно, не был этому рад... А новоявленный отец «встал в позу и сказал, что абы кому своего ребенка не отдаст», — поделилась Саша.
Мало того что однополая пара не может законно стать родителями ребенка — заходила речь даже о том, что у гомосексуалов нужно отбирать детей. В сентябре 2013 года депутат «Единой России» Алексей Журавлев предложил внести поправки в Семейный кодекс. В пояснительной записке к законопроекту говорилось: «основанием для лишения родительскихправ станет наличие факта нетрадиционной сексуальной ориентации ро-дителей или одного из них». Разумеется, обосновывалось это мифической защитой детей и их психики.
К счастью, законопроект по неизвестным причинам был отозван. Пресс-секретарь депутата сообщила, что после доработки его вновь внесут на рассмотрение, но до сих пор этого так и не произошло. То, что подобные инициативы возникают и на полном серьезе обсуждаются на самом высшем уровне, явно противоречит словам президента,будто в нашей стране «нет никакого ущемления прав сексуальных меньшинств»
...Антидискриминационные законы: не существуют.
Статья 282 УК РФ запрещает возбуждение ненависти либо враждыи унижение достоинства человека (группы лиц) по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе. В некоторых иных статьях это названо отягчающим обстоятельством при совершении преступления.
Но признаки сексуальной ориентации и гендерной идентичностив статье 282, как и в иных статьях, не указаны. ЛГБТ социальной группой не считаются.
Проще говоря, если условного таджика побьют за условную «узкоглазую морду» — это будут побои по мотивам ненависти. А если в Санкт-Петербурге не условному, а вполне реальному гею Дмитрию Чижевскомуиз пневматического оружия выстрелят в глаз именно за то, что он гей, —это будет обычное хулиганство. «Суд, как и наши доблестные следовате-ли, — рассказывал сам Дмитрий, — посчитал, что два человека простотак, из хулиганских побуждений, ворвались в офис ЛГБТ-организациии выкрикивали гомофобные оскорбления. Никакого мотива ненависти,по мнению суда, в их действиях не было».
Можно перечислять еще долго и нудно. В отношении ЛГБТ нарушаются почти все основополагающие и неотъемлемые права: на жизнь и безопасность,на достоинство личности, на неприкосновенность частной жизни, на свободу выражения мнения, на ассоциации и объединения...Увы, неисчерпаемая тема.
Может показаться, что к подросткам она не имеет прямого отношения.Для усыновления и брака еще рано, для наследования и показаний в судетоже...
К сожалению, это далеко не так. Всего 16,5 % опрошенных мной ребятсообщили, что никогда не сталкивались с какой-либо дискриминацией.Остальные 83,5 % сталкиваются с ней постоянно.
Поясню. Под дискриминацией ЛГБТ-подростков я понимаю сек-суальное, физическое, психологическое насилие со стороны родителей,родных, одноклассников, сверстников, друзей, учителей, незнакомцев,а также СМИ, общества и государства.
Страшнее всего из этого перечня, разумеется, сексуальное насилие(любые насильственные действия сексуального характера, в том числеизнасилование либо его попытка).
Антон, 17 лет:
— Мы сидели в туалете с одноклассником В. и дискутировали о геях.Он говорил типичные вещи: это грех перед богом, перед природой... Когдая начал высказываться, он как подбежит ко мне и начнет расстегивать ши-ринку... Короче, пытался изнасиловать, пардон, в рот. Я убежал, больше онменя не трогал. Я рассказал подруге в классе, а она передала всем. Меняподдерживали. Мол, «молодец, не дал педику, значит, не педик». А вот В.избили за школой. Страшно представить, что я мог оказаться на его месте...
Рома, 17 лет:
— В детдоме у меня был хороший друг, ну, я ошибочно считал его дру-гом. Когда все накипело, я рассказал ему, что люблю мужчину. Он черезпару часов нажаловался старшекам, и они, подкараулив меня, избивалии издевались надо мой. Так что мой первый сексуальный опыт был с бу-тылкой. Меня до сих пор гнобят, а воспитателям все равно, знаете, ведьмногим просто плевать на таких, как я, или тех, которые издеваются надомной. Пару дней назад меня жестоко избили и издевались надо мной. Мнесломали три пальца на руке, и еще на моем теле и лице ожоги от сигарет.Еще мне сказали, что если увидят снова, то пустят по кругу, как шлюху. Я живу в задрыпанном городке, название которого почти никто не зна-ет, город очень маленький. Поэтому даже обратиться в полицию не могу.У этих скотов влиятельные родители, а я кто — я сирота.
Одноклассники, сверстники и друзья, как мы уже выяснили, чаще все-го становятся первыми, кому открываются ЛГБТ-подростки. И не всегдадрузья принимают их. В самых тяжелых случаях дело доходит до руко-прикладства. В тяжелейших — до переломов и сотрясения мозга.
Юлия, 16 лет:
— Однажды я сболтнула о своем секрете бывшей подруге. Она рас-сказала это всему двору, и меня пытались забить камнями.
Тархея Раат, 16 лет:
— В школе меня били, оскорбляли. Один раз подкараулили зимой и забросали льдинами. Несколько дней не мог писать правой рукой.
Дима, 15 лет:
— Меня побили лучшие друзья, когда я им открылся.
Василиса, 16 лет (Астрахань):
— Дражайшие одноклассники надо мной издевались, причем и физи-чески тоже.
Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):
— На учебе меня довольно часто унижают. Бьют, кидаются вещами.Много раз засыпали/заливали в карманы куртки всякую дрянь, портилиодежду.
Сташа, 15 лет (Одесса):
— Однажды о моей ориентации узнали одноклассники. Меня избили. Я не могла ходить в школу, почти месяц сидела дома. Сказать никомуне могла. Сейчас вынуждена ежедневно видеть их рожи и слышать про-тивные, гадкие вещи.
Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):
— Несколько раз меня пытались побить во дворе.
Даша, 17 лет, транссексуал:
— Меня стали унижать, оскорблять, избивать. Однажды меня сильноизбили мальчишки из старшего класса.
Девушка, 14 лет:
— Недавно повалялась в больничке: двое мальчиков постаралисьвправить мне мозги.
О. К., 15 лет:
— Без наездов сверстников не обходится ни один день в школе. Обычно это просто грубые слова, брошенные в спину, но иногда доходило и доизбиений.
Юлианна, 15 лет (Москва):
— В 13 лет я сцепилась со стайкой гомофобов, которые, стоит отме-тить, были ненамного старше меня. Сотрясение мозга в итоге.
А.:
— Сначала я была очень доверчива: поделилась с подругами. Оченьудивилась, что многие отвернулись, а одна из них подкараулила меня после музыкальной школы и избила с дружками, крича: «Гребаная извращенка!» Я ничего не понимала, мне было больно и обидно.
Костик (девушка), 16 лет:
— Угораздило влюбиться в одноклассницу. Два года мучилась и молчала. А когда сказала ей, начался ад. До конца девятого класса меня еже-дневно избивали. Доходило до переломов, сотрясений мозга. Я не могласказать родителям, иначе меня избили бы еще хуже.
Кеша, 15 лет:
— Я был влюблен в одноклассника. Его звали Владлен. У менябыла подруга. Я решил ей рассказать. Она поддержала меня. Но черезнесколько дней передала все Владлену. Он рассказал почти всей школе,после я постоянно получал насмешки. Даже учителя измывались надомной. Однажды после школы меня поймал Владлен со своей компанией.Избили. Это была последняя капля. Я вернулся домой и попросил мамуперевести меня в другую школу. Та, узнав, что произошло, забрала до-кументы. Я ужасно разочарован в людях. Теперь я замкнут в себе, мнеочень трудно установить с кем-то дружеские связи. Я не хочу большеникому доверять.
Алиса, 17 лет:
— Поначалу были задирки. Цеплялись, били. Я никогда не отвечала на-силием на насилие. Они били, а я стояла и смеялась. А они не могли ударитьпо-настоящему. Я понимала, что это страх. Глупый и иррациональный.
Люба, 14 лет (Хабаровск):
— Однажды я появилась в школе со своей девушкой. Мы с ней полдняходили за руку. Проходящим рядом девочкам это явно не нравилось. Моядевушка заметила это и поцеловала меня у всех на виду... Я сразу засмущалась, покраснела. Потом она отвела меня в кабинет английского, оставила там с одноклассниками. Минут через десять вошли девочки из параллельного класса. Я испугалась. И правильно. Их было пятеро, а я одна, вокруг многомальчиков, но они мне не помогли. Эти девочки побили меня, даже ниче-го не объяснив. Потом я лежала в больнице с сотрясением. Они ударилименя головой о парту. У меня теперь кривой нос и смещение шейногопозвонка.
Ася, 15 лет (Москва):
— Пришлось сменить школу. Били не как в кино — с синяками или дореанимации, да и редко, но били. Девочка и два мальчика.
Психологическое насилие со стороны сверстников (оскорбления, насмешки, издевки, угрозы, злые шутки, сплетни, унижение, попытки игнорировать, бойкот, открытая неприязнь, презрение и отвращение) встречается чаще, чем физическое. Трудно сказать, что легче: быть побитымили униженным и обруганным. Первое оставляет след на теле, второе —на душе, и неизвестно, какие раны заживают дольше.
Д., 15 лет:
— В школе говорили: «Грязная лесбиянка, пошла вон!» или «Фу, лесбиянка, а вы пальцами, да?!» Такие фразы и глупые шуточки со сторонысверстников я слышала не раз. Не раз одноклассники грозились меня избить, даже караулили возле школы.
Юноша, 16 лет:
— Кидали в меня бумажки со словами «педик».
Ярослав, 15 лет (Воронеж):
— Никто со мной не здоровался. Если я садился, от меня все отодви-гались. На физкультуре никто из пацанов не хотел стоять в строю рядом.В школе много кто обзывал. Шептались за спиной: «Вон, смотрите! Педик идет! Ха-ха-ха!» Как же больно, когда шепчутся за спиной...
Кристина, 16 лет (Самара):
— Были издевки, восклицания, что таким не место на планете. Девочки из класса боялись со мной ходить в туалет и раздевалку на урокахфизкультуры.
Алиса, 15 лет (Москва):
— Со мной перестали общаться друзья. Сказали, что подруга-урод имне нужна.
Даша, транссексуал, 17 лет:
— Называли меня «гомик, пидор, голубой».
Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):
— Обошлось малой кровью: тычки в спину, подножки, насмешкии оскорбления.
Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):
— В одной из школ всех девочек отсаживали от меня как минимумна одну парту. По желанию их родителей. Они подозревали, что я лесбиянка.
Дарья, 17 лет (Москва):
— Довольно часто слышу от близкой подруги фразы: «Мои друзьяспрашивают, как я могу с тобой общаться. Ведь ты же лесбиянка!»
Анастасия, 15 лет (Москва):
— Унижали, говорили: «Маленькая еще, правильного парня не встретила».
Катя, 16 лет (Москва):
— Многие отвернулись, смеялись, кто-то считал больной, кто-то нена-видел. Я подвергалась очень сильной психической давке. Меня травили.Я чувствовала себя дерьмом.
Максим, 18 лет:
— Дразнили меня до 15 лет. У меня было постоянное чувство страха,я замкнулся в себе. В этом возрасте цветок должен распускаться, а я вял.Я не любил себя, каждое утро смотрел в зеркало и говорил, что я никомуне нужный урод, никто с таким не захочет общаться нормально.
Саша, 14 лет:
— Я открылась одной «подруге». Считала ее доброй, милой, понимающей, а она выдала: «Такие, как ты, тут не нужны. Больше и не заикайсяоб этом».
Даша, 16 лет:
— Начали высмеивать в школе, издеваться и травить.
Полина, 14 лет (Москва):
— Пытались «наставить на путь истинный», оскорбляли.
Полина, 14 лет:
— Кто-то распустил слух, что я лесбиянка... Это были, наверно, самыедепрессивные дни в моей жизни, каждый день приходилось терпеть насмешки в школе. До сих пор помню эту фразу, которая ранила меня доглубины души: «Лесбиянка, мы тебя ненавидим!» В те дни я очень многоплакала, пыталась понять, почему они так жестоки, резала руки и началакурить... Сейчас насмешек стало меньше, и я смирилась.
Человек из ниоткуда, 14 лет:
— Друзья отпускали в мою сторону двусмысленные фразы, вопросы,были косые взгляды и перешептывание за спиной. Многие считали, чтодевушкам опасно находиться рядом со мной, потому что я их всех обяза-тельно изнасилую.
Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):
— Одноклассники считают меня уродкой. Я выслушивала от нихоскорбления. Мне говорили, что у меня не в порядке с головой, что я про-сто «члена хорошего не пробовала» (это я слышу чаще всего).
Е. П., 15 лет (Москва):
— Знает вся школа как минимум, разболтали... Мне невероятнонеприятно слышать словечки: «пидор», «пидарас», «петух». Я еле терплювопросы: «Ты что, реально пидор?»Костик (девушка), 16 лет:
— Каждый день мне в спину кричали: «Уродка! Жирдяйка! Лесбуха!Такой нельзя быть! Это грех! Лучше бы ты умерла, когда родилась! Лучше бы ты вообще не рождалась!»
Ярослав, 17 лет (Москва):
— Я всегда был немного полным, и я никогда не забуду, как один мальчик смотрел на меня долго, а потом сказал «Ты лох. Жирный лох. И педик». Тысячи всяких детских шуток не могут повергнуть в уныние так,как эта фраза.
Дискриминационная лексика — явление намного более широкое,чем просто грубые слова. Последовательно пройдемся по трем кругам,которых лучше избегать, если вы говорите или пишете об ЛГБТ.
1. Очевидное оскорбление. Вряд ли нужно пояснять, почему для евреяобидно слово «жид», для армянина — «хач», а для украинца — «хохол».Это очевидно. Точно так же не стоит называть лесбиянку лесбухой иликовырялкой, бисексуала — бишкой, трансгендера — трансухой или членодевкой, а гея — педиком или гомиком.
2. Некорректная лексика. Если с оскорблениями все более-менееясно, то с некорректной лексикой дело обстоит сложнее. Возможно, сразу и не понять, что же в ней не так, — ведь все так говорят! Сейчас разберемся.
Некорректно: гомосексуализм, гомосексуалист. Корректно: гомосексуальность, гомосексуал.
Причина: всяческие измы — это либо течение (акмеизм, волюнтаризм), либо учение (буддизм), либо болезнь (дальтонизм). Получается,гомосексуализм — течение, учение или болезнь. Но это не так. К томуже вслушайтесь, как нелепо звучит слово «гетеросексуалист» по аналогии с гомосексуалистом. Конечно же, верно — гетеросексуал. И, сталобыть, гомосексуал (кстати, это слово уже зафиксировал Русский орфогра-фический словарь РАН под редакцией В. В. Лопатина и толковый словарьТ. Ф. Ефремовой).
Некорректно: голубой, розовая. Корректно: гей, лесбиянка.
Причина: Советский Союз в прошлом, эти слова давно потеряли налеттаинственности и понятности только для «своих» и звучат как анахро-низм с негативным оттенком.
Некорректно: нетрадиционная сексуальная ориентация. Корректно:гомосексуальная/бисексуальная ориентация.
Причина: что такое традиция, вот в чем вопрос. Гомосексуальные от-ношения существовали во всех обществах и две тысячи лет назад, и столет назад, существуют и сейчас. В смысле срока давности они даже болеетрадиционны, чем существование русского народа.
Некорректно: секс-меньшинства. Корректно: геи, лесбиянки и бисек-суалы.
Причина: однополые отношения ничем не отличаются от разнополых(если не считать трудностей, которые создает наше государство, вроде не-возможности заключить брак). В них есть и романтика, и встречи, и рас-ставания, и любовь, и нежность, и секс. Но слово «секс-меньшинства»ставит его во главу угла («Все они развратны, только и думают, как быс кем переспать»). К тому же никто не называет гетеросексуалов секс-большинством. Звучит довольно глупо.
3. Язык вражды, или риторика ненависти (англ. hate speech — хейтспич) — самый широкий круг. Им пользуются и те, кто проявляет сек-сизм, расизм или ксенофобию вообще. В любом тексте или разговоре важ-ны не только слова, но и общая стилистика и тональность. Если первый человек скажет: «Я поддерживаю секс-меньшинства в борьбе за права»,а второй — «Я бы всех гомосексуалов в печку покидал», второй наверняка опаснее.
Язык вражды создает неоправданный отрицательный образ некой социальной группы (или ее представителей) и разжигает к ней враждебность. Его опасность в том, что слово имеет все шансы превратитьсяв дело. Фраза одного человека «Честное слово, если бы все эти извра-щенные твари сдохли, Земля стала бы намного чище» может подвигнутьдругого взять булыжник, кирпич или нож и — вперед, чистить Землю.
Язык вражды разнообразен и многолик. Я покажу лишь несколько еголиков, вернее сказать — оскалов, чтобы вам было легче понять, что этотакое (заметьте особо, что он применим к любому «меньшинству» — ре-лигиозному, национальному и прочим):
— призывы к насилию и дискриминации («Гомиков надо рвать! И поветру бросать их куски»), в том числе косвенные («Собрал бы кто всехчурок да сжег») и завуалированные («Раньше педерастов в тюрьмы сажали, и их видно не было, жаль, что забыли прекрасный опыт СССР»);
— оправдание насилия и дискриминации («Евреи сами виноваты в холокосте», «Если бы педики не выпячивались, их бы никто не бил»);
— намек на связь социальной группы с государственными структура-ми для ее дискредитации («В правительстве сидят одни евреи», «Мировоепедолобби проталкивает нам голубую толерантность»);
— обвинение группы в отрицательном влиянии на общество («Из-замигрантов русским негде работать», «Геи развращают наших детей»),в том числе в криминальности («Все цыгане воры», «Все геи педофилы»).
Часто нам говорят: а почему ваш проект помогает только гомосексуальным подросткам? Ненавидят много кого и травят любых детей, подростков вообще: полных, в очках, заикающихся, слишком худых...
Верно. Травить могут любого. Но «подросток вообще» может позвонить на телефон доверия или прийти в кризисный центр, не опасаясь отказа или обесценивания. Только за сексуальную ориентацию или гендернуюидентичность родители не выгонят его из дома, сверстники — не изобьют, учителя — не высмеют. «Подростка вообще» государство и общество не убеждают, что он больной, фантазер, преступник, грешник. Заточто касается «неправильной» ориентации либо гендерной идентичности,подросток порой оказывается в полном одиночестве.
И чаще всего ему не хватает принятия родителей.
...Летом 2013 года мать выгнала из дому 15-летнюю Ирину, когда тапризналась ей, что она лесбиянка. Мне стало известно об этой историиот Юли, девушки Ирины. Я сомневалась, не верила. Была одна страннаядеталь. Юля сказала: мать Ирины запрещала ей есть в доме.«Как это так? — думала я. — Запретить ребенку есть в доме? Наверно,девчонки привирают».А потом мне пришло новое письмо, и не одно. И не одна сотня. И я по-няла: нет, это не обман. Порой родители, узнав о гомосексуальности своихдетей, начинают считать их больными и заразными.
Они говорят: «Лучше бы ты сдох».
Они говорят: «У меня больше нет сына/дочери».
Они говорят: «Я бы придушила тебя своими руками».
Они говорят: «Лучше ты станешь овощем, чем будешь геем».
Они избивают своих детей, они сдают их в психбольницы.
Это не выдумки. Это правда. Жестокая правда современной России,где куда почетнее быть наркоманом, нежели геем.
Аноним:
— У меня есть сестра старшая, ей сейчас чуть больше 20 лет, и оналесбиянка. И мама, узнав об этом, выгнала ее на улицу в минус 34 градусазимой в одной ночнушке. Я не знаю, где моя сестра сейчас. Я видела, какмоя мать на нее орала, била ее... Я очень боюсь. Ибо моя мать к тому жеглубоко верующая и нетолерантная в этом плане. А я, вдобавок к ориента-ции, еще и атеистка. Так что, получая уже за неверование в Бога, я простопанически боюсь, что она узнает о моей девушке.
Оля, 14 лет (Украина):
— Я влюбилась в учительницу. Пронесся слух. Ударил отец. Синяки,ссадины. Родители выбрали мне жениха. И я обязана выйти за него, кактолько мне исполнится 18 лет. Иначе мне грозят психушкой. Дома бьют,причем частенько. Когда-то пьяный отец чуть не задушил меня ремнем зато, что я позор семьи. А я ведь просто полюбила женщину. За что?
Любовь:
— Дед моей девушки в ответ на ее рассказ о том, что у нее есть любимая, несколько раз хлестнул ее ремнем по животу.
Сергей, 16 лет (Москва):
— Родители моего парня прочитали нашу переписку. У него отнялисмартфон, удалили страницу «ВКонтакте», а перед этим его экс-папашанастрочил мне весьма гомофобное и матерное сообщение. Мне былоочень плохо. Я не знал, что делать... Через два месяца его папаша решилзайти в личный кабинет Билайн, он увидел, что Тема звонил мне, диконаорал на него и умудрился сломать ему руку (скотина). Позвонил и мнес угрозами расправы.
Леша, 17 лет:
— После камин-аута папа впервые поднял на меня руку, мама назвалапидарасом, и моя жизнь закончилась в этой семье.
Дарья, 16 лет:
— Меня бьют! И закатывается истерика: «Чертова лесбиянка! Тыне можешь быть моей дочерью! Ненавижу тебя! Чтоб ты осталась однана всю жизнь!» За что мне такое?
Костик, 16 лет:
— Когда я решила рассказать родителям... меня избили. Отчим. Сильно. Но я молчу об этом.
Евгения, 17 лет (Харьков):
— Сложно было. Родителям обо мне донесли, позвонили. Те наняличеловека, чтобы взломать мой телефон, социальные сети, узнать о моихдрузьях, о людях, с которыми я общалась. Прослушивали телефон,а я ничего не знала. Потом в один из обычных вечеров с матерью зашелобычный разговор об однополых отношениях... Я не понимала, что во-обще происходит. Отец меня сильно избил. Забрали телефон, запретилизаходить в Интернет. Пытались отвезти к психологу, на что я ответила:«Ничего нового я там не услышу» — и наотрез отказалась идти. Номертелефона поменяли. Ограничили круг общения. Девушке моей угрожали: «Не перестанешь с ней общаться — будут проблемы». Ей тогда уже ис-полнилось 18 лет. Меня контролировали круглые сутки. Из школы домой,из дома в школу — под конвоем. Потом все немного начало утихать. Через полгода история повторилась, меня избила уже мать, она в ярости кричала: «Я выбью это из тебя!»Мирослава, 15 лет:
— Я встречалась с девушкой, ее родители как-то об этом узнали. И когдамы сидели во дворе с ней, прибежал ее отец, схватил ее за волосы и пота-щил домой. Потом я узнала, что он ее очень избил. Ей запретили со мнойобщаться, и, когда мы встречаемся где-нибудь на улице, она делает вид, чтопросто не заметила меня, но я все понимаю, поэтому не трогаю ее.
Родительский арсенал психологического насилия куда разнообразней,нежели у одноклассников и сверстников ЛГБТ-подростков. Меры воздействия на «неправильного» ребенка гуманными не назовешь. Родителиигнорируют подростка (делают вид, будто «ничего не было»), не верятему, запрещают заговаривать о его сексуальной ориентации / гендернойидентичности. Часто в ход идут и более радикальные меры: не позволяютвидеться с любимым человеком, лишают средств связи (отбирают телефон, не дают выходить в Интернет либо контролируют переписку, читают личные сообщения в соцсетях и смс), считают (и называют) ребенкабольным, извращенцем, педофилом, унижают и оскорбляют, ставят перед невыполнимым выбором: «Или я, или твоя так называемая любовь».Отдельные экземпляры пытаются «лечить» заблудшее чадо в домашнихусловиях лекарствами и гормонами, водят по батюшкам и по бабкам,угрожают детям психбольницей и даже убийством.
Варвара, 18 лет:
— Однажды отец сказал мне на полном серьезе: «Если что, я убью васобеих». То есть меня и мою девушку.
Аня, 16 лет (Хабаровск):
— Недавно мама сказала: «Выбирай, либо я, либо твоя так называемаяподруга». Видеться запрещено, а дома бойкот.
Ксения, 17 лет (Таганрог):
— Угрозы («Я не выпущу тебя из города учиться, если ты не перестанешь с ней общаться!»), насильственные походы по врачам (думали,что психолог поможет и эта «детская влюбленность» уйдет сама). В мойадрес в семье постоянно звучат оскорбления: «никчемная», «ты вообщеникто». Никогда не забуду ссору с матерью, в которой она выкрикнула:«Я родила тебя не для того, чтобы ты у девок лизала!» К слову, она самаживет с человеком, который не стесняется унижать ее при детях.
Л., 16 лет:
— Встретившись со своей первой девушкой, я имела неосторожностьрассказать о ней родным. Нам тут же запретили общаться, и наша семьяпереехала в другой город.
М., 17 лет:
— Отец узнал о моей ориентации от моей сводной сестры. Прозвучалисамые страшные для меня слова: «Тебя в психушку, ее в тюрьму». Конечно, я сказала, что неудачно пошутила, что у меня даже парень есть! Этоего успокоило, но новость облетела всех родственников. Тетя устроиладопрос с пристрастием, я отнекивалась. На что она рассказала мне по-учительную, по ее мнению, историю. В деревне у них есть одна «такая».Сейчас будет что-то смешное, готовы? Она доводила до оргазма бабушек,и одна из них даже умерла! Я поняла, что тете кажусь именно такой.
Така, 16 лет:
— Мне запретили заходить в Интернет и сказали: «Чтобы больше не общались, я о ней не слышала и не видела ее». Теперь общаемся втайне.
Майя, 15 лет (Измаил):
— Мама — врач высшей категории — говорила, что я больная на голо-ву, и пыталась положить в психушку.
Юля, 16 лет:
— Запретили общаться с любимой девушкой, полностью лишили связи. А мы и о свадьбе мечтали, о детях. Жаль, что я не смогла связатьсяс ней, из-за этого она чуть не покончила с собой.
Екатерина, 13 лет:
— Забрали телефон, ключи, Интернет, деньги и даже отключили домашний телефон. На два дня я оказалась полностью отрезана от внешнегомира. А потом меня довели, и я сбежала из дома. Телефон мне вернулитолько через неделю или месяц.
Без подписи, 15 лет, Минск:
— Мама прочитала «ВКонтакте» переписки с одноклассниками. Когда я вернулся со школы, она мне устроила скандал со словами: «Так этоправда? Ты гей?» Говорила, что повесится, что я назло делаю ей плохо.Я смог отговориться, сказав, что проиграл желание в карты и мне надо былополгода притворяться геем. Мама поверила. Но! После победы КончитыВурст с прекрасной песней Rise Like a Phoenix на Евровидении родителине могли не посмеяться над «распущенностью Гейропы». Отец попросилвключить ему видеоролик, где Павел Воля высмеивает австрийского певца.Во время видео я усмехнулся всего раз. Папа увидел, что я не хохотал вме-сте с ним, позвонил матери, и они устроили очередной скандал.
Без подписи, 14 лет:
— Мать прессует по каждому поводу, а отец тупо называет извращенкой и озабоченной.Игорь, 16 лет (Беларусь):
— Мать стала называть меня педерастом и педофилом. Начались слежки. Дошло до таблеток, откачали. Мать еще больше начала преследовать.В итоге сейчас живу у друзей.Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):
— Узнала мать. Около года назад прочитала мою переписку с подругой. Закатила истерику, замахивалась (не била — на мне легко остаютсясиняки), кричала, заперла в комнате до вечера. Я всю ночь проплакала, таккак она говорила по телефону с отцом на повышенных тонах (родителиразведены). На следующий день я убежала к отцу. Мне никогда не былотак страшно. Но отец даже виду не показал, что был какой-то разговор.С матерью мы почти не общаемся, я переехала к папе. Но она до сих пор от-носится мне как к неудачному ребенку, пусть и не показывает это на людях.
Энли, 14 лет:
— Мы встречались с Олей редко, и она стала какой-то странной.Намекала, что теперь любит парней. Дима, мой лучший друг, рассказалмне, что моя мама платила ей 10 тысяч в месяц, чтобы та не была со мной.Чтобы я нашла парня. С ее зарплатой в 300 тысяч это не деньги.
М., 13 лет:
— Поначалу доходило до истерик и криков: «Ты позор семьи. Ни у когов нашей семье такого не было!» или стандартного: «Это же извращение!Грех!» Сейчас уже вроде получше стало.
Мы уже говорили о том, что подросток иногда обращается за помощью к учителю и учитель ему помогает, потому что выбирает подростокверного человека — того, кто наверняка не оттолкнет. Но, увы, нельзясказать обо всех учителях, что они не гомофобны, терпимы и готовы заступиться перед другими за ЛГБТ-подростка. К сожалению, как отмечают сами ребята, учитель показывает, что можно унижать человека. Это оченьпечально. Во-первых, подростку приходится сложно, когда учитель, ува-жаемый, авторитетный человек, плохо отзывается об ЛГБТ. Во-вторых,поддержку педагога чувствуют гомофобные одноклассники, которыеосознают свою безнаказанность и начинают усиленно травить «иного»подростка.
Р. С., 13 лет:
— Недавно мне пришлось перейти в другую школу. Мои учителя называли меня дрянью, поганью и мразью. За что? Я что, сказала, что поубиваю полгорода? Или что буду насиловать всех девочек? Мы невидимылишь до того момента, пока не найдем шумного гомофоба, что разболтаетвсей школе...
Юля, 16 лет:
— В школе учительница русского — замечательная женщина! Я просто обожала ее. Недавно мы рассуждали о современном обществе. Послеее слов: «маньяки, террористы, геи эти...» я заплакала. Та попросила выйти из класса. Господи, как мне было больно. Сравнить ни в чем не повинных людей с насильниками. Мою реакцию она, кажется, оценила. Теперьобщается со мной сухо и официально. Я не прошу любви. Но хотя бычеловеческого отношения...
Без подписи, 16 лет:
— Учительница русского всем говорила, что я гей, и всячески унижалана уроках. В девятом классе, пока раздавали тетради, она вновь решила вылить на меня порцию грязи, и тут мои нервы сдали. Я высказал ейстолько, что у всех в классе был шок. Та со словами «набирай телефонматери, маленькая тварь» выгнала меня из кабинета. Когда я позвонил,учительница так наехала на маму, что та просто послала ее на три веселыхбуквы, и это у меня вызвало дикий смех и щенячью радость. Я предло-жил учителю отвести меня к директору, и от этой наглости она замолчалаи вернула меня в кабинет. Я был просто счастлив, что наконец ответил ейвсе, что думаю, за те годы, которые она меня унижала.
Туа, 16 лет (Новосибирск):
— Буквально сегодня преподаватель выдала про «ненормальное вле-чение» и «мы же о нормальных людях говорим, если у вас такие в группеесть — это их проблемы». Но это очень странная женщина с таракана-ми в сторону альтернативной истории и шизотерики. «Ненормальные»,«извращенцы» и «пусть по тюрьмам сидят» — это, к сожалению, доста-точно массовая истерия.
ZубастЫй котЭ, 17 лет:
— Мне плевать, когда учитель обществознания заявляет на уроке, чтогеи — люди второго сорта. Я просто не слушаю эту глупую женщину,которая вдруг решила, что обладает достаточной мудростью, чтобы рассуждать о вещах, о которых не имеет ни малейшего представления. Забавно, что многие учителя приводят меня в пример: «Будьте такими жеотличниками, как он» (то есть я). Интересно, что бы они сказали, узнав,что я гей? С удовольствием запечатлею этот момент на камеру.
Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):
— Я разочаровалась в учителе географии после его фразы на уроке:«Надо следить за происходящим в мире, а то тут всякая гомосятина разводится» и «Как можно было записать нанайцев в коренные русские народы? Нанайцы же гомики!» Первый раз услышала такое от преподавателя.Плюс он нас матами и оскорблениями поливал. А вроде бы образованныйчеловек... Я подошла к нему, чтоб поговорить о его беспредельном непрофессиональном поведении. Но в конце разговора была послана со словами: «Не учи меня».
Без подписи, 16 лет (Киев):
— Урок на социальные темы, затронули и гомосексуализм, учительница, до ужаса религиозная, сказала: «Эти — всего лишь насмешки Бога».Что ж, если я насмешка — так пусть все смеются, ведь непонятно, ктошут, а кто король.
Без подписи, 17 лет:
— Рабочие в школе называли голубым. Школьный психолог, к кото-рому меня повели, почти напрямую сказал, что я виноват сам. До сихпор не могу понять, в чем? А на выпускном одна из учительниц заявила:«Через это проходят многие, в классе должен быть изгой. Тебе простоне повезло».
О. К., 15 лет:
— Очень жаль, что гомофобия исходит и от взрослых. Как-то у насс учительницей был разговор о моем внешнем виде, и от нее я услышал:«Ты представь, что с тобой в армии делать будут, тебя там перевоспи-тают». Своими действиями учитель показывает детям, что гомофобия —это норма, что можно унижать и оскорблять человека, если он отличаетсяот тебя.
Артем, 15 лет:
— Я стал ощущать усиленное давление со стороны взрослого поко-ления. Если раньше учителя не задевали тему гомосексуальности, то те-перь стали входить в обиход слова типа: «Так им и надо», «Давить гадов»,«Пусть их вообще выдворят из страны»... А наш учитель ОБЖ вообще отпускает пошлые шуточки, что он любого гея поставит на колени на сено-вале (вот такие люди не имеют права работать в школе, но они работают,и никого это не беспокоит).
Аня, 15 лет (Тамбов):
— Два дня назад меня пригласили учителя в учительскую на большойперемене. Там была добрая половина учительского состава. Они настоятельно порекомендовали удалить мне страницу в соцсети. Вот несколькоцитат из их речи:«Как ты не понимаешь, что своими наклонностями позоришь школу?»«Если уж так случилось, то помалкивай, не стоит грязное белье напоказ выставлять».«И как мы теперь должны относиться к ученице с лесбийскими склонностями?»«Фу, какой позор! Надеюсь, что никто еще не увидел, а то такая теньна репутации школы».Я так растерялась, что не смогла ничего возразить. Немного поколе-бавшись, удалила страницу. Но теперь в школу ходить стало страшно.Учительница на уроке начала гомофобный монолог, периодически поглядывая на меня. Мои одноклассники, зная о моей ориентации, теперьпочувствовали поддержку учителей. Они начинают достаточно серьезнонадо мной издеваться.
Малая доля подростков, которые не сталкивались с дискриминацией,чаще всего отмечают, что причиной тому — их закрытость.
Кира, 16 лет (Воронеж):
— Никто не знает, но я довольно хорошо представляю, что ничего хо-рошего не будет, если я откроюсь.
Анна, 17 лет (Москва):
— От тех, кто может «дискриминировать», я держусь подальше и прикидываюсь няшей.Но это не всегда спасает. Даже те, кто не открыт, страдают от гомо-фобии, страдают косвенно: из-за негативных высказываний и действийродителей, учителей, друзей, одноклассников.Некоторые относятся к этому с юмором или спокойно.
Оксана, 16 лет (Красноярск):
— Я считаю, надо просто делать вид, что ты не слышишь оскорблений, если это не касается физических надругательств. На дураков не обижаются, ИМХО.
Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):
— Единственные гадости, которые я слышу, доносятся из телевизораили из уст неавторитетных для меня людей.
Ваня, 16 лет:
— В школе многие подозревают, что я гей, говорят оскорбительныеслова за спиной, но мне все равно на них.
Енот, 16 лет (Москва):
— Меня могли обругать на улице, если я иду за руку с моей девушкойили обнимаю ее. Абсолютно посторонние люди. Мне на их мнение наплевать, если честно. Они мне никто, и я их никогда больше не увижу.
Д., 16 лет (Тула):
— Возможно, некоторые считают, что они оскорбляют меня, называялесбиянкой. Что ж, это не так. Может, им просто завидно, что у меня естьдевушка, а у них нет?Но большинство неоткрывшихся гомофобное отношение крайне обижает, возмущает и ранит.
Д. Л.:
— Папа сказал: «По мне, геев и лесбиянок не должно существовать.Лучше бы их вообще не было». Я зашла в школу, старалась держатьсяи, когда наконец оказалась в женском туалете, зарыдала. Конечно, папане знал обо мне, но мне было очень обидно.
Юноша, 17 лет (Красноярск):
— Очень обидно было, когда по новостям показывали о легализацииоднополых браков, а моя мать называла таких, как я, ошибками природы,и что не дай бог я стану таким — задушит своими руками. После таких слов родной матери у меня впервые за все время, сколько себя помню,на глаза навернулись слезы. Но держался, в конце-то концов, я же парень.
Элли, 16 лет:
— На днях подошла к двум моим друзьям и стала свидетелем крайнеинтересной беседы. «Они — позор!» — говорил один. «Ненормальные.Поубивать бы всех таких», — поддакивал второй. Стало очень неприятно.Даже больно. Почему эти люди так относятся к нам?
Мария, 15 лет:
— Все мои родственники и друзья — ярые гомофобы, которые уверены, что стрелять «таких» надо. Я боюсь признаться родителям. Мамасчитает, что другая ориентация — ошибка природы, которую нужно ис-правлять любыми способами. Уверена, она даже слушать меня не станет,а только устроит скандал. Очень хочется высказаться кому-то, но средиблизких нет людей, которые поймут.
Яна, 14 лет (Самара):
— Моя мать — очень религиозный человек. Часто твердит о том, чтоони (мы) больные люди, нуждаются в лечении, что это не может бытьнормой, что это грех. Как-то она сказала: всего ужаснее, если им (нам)разрешат усыновлять детей. Это меня сильно ранило. Мать не то чтобыподозревает меня, а всеми силами старается не верить, не допускает дажемысли о том, что я могу быть лесбиянкой. Ужасно, когда приходится постоянно слышать: «Как хорошо, что ты не из этих!»
Оля, 15 лет (Зеленогорск):
— От некоторых родственников приходилось даже слышать фразывроде: «Лучше бы козлов любили с трупами, чем девушек, не узнал быхоть никто, стыдно б не было!»Кристина, 16 лет (Самара):
— Дискриминируют меня мои же родители, сами того не подозревая.Каждый вечер во время ужина мы всей семьей смотрим телевизор. Еслиотчим вдруг видит обсуждение ЛГБТ, сразу начинается... Чего я тольконе слышала в такие вечера: и что «таких» удавить нужно, и что «такие» —выродки. Сказал еще, если бы его сын оказался геем — отказался быот него. Мама же говорит, что геи либо больные, либо «с жиру бесятся».Думаю, сами понимаете, с родителями у меня отношения не очень.
Яна, 14 лет (Самара):
— Мне стыдно, что я сама себя гублю. Каждый день читаю что-нибудьв Интернете, плачу от комментариев гомофобов. Очень обидно.
Нюта, 17 лет (Щекино):
— Дискриминация встречается на каждом шагу. Знакомые, друзья,случайные прохожие. Многие, увидев гомосексуалов, начинают высказываться: «Фу, пидор», «Лесбиянка», «Убивать таких надо».
Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):
— От знакомых очень часто бывают оскорбления и насмешки в сторо-ну сексуальных меньшинств... Очень больно слышать из уст родных, чтоэто против бога, это извращение...Алиса, 15 лет (Москва):
— Родители ничего обо мне не знают. Я боюсь рассказывать о своейориентации, так как вижу их отношение к лесбиянкам. В моей семье узнали, что моя подруга — лесбиянка. Когда я слышу, как мать говорит о нейи о том, что сделает со мной, если я окажусь такой же... я подумываюо том, чтобы уйти из дома.
Диана, 14 лет (Ульяновск):
— Семья не знает обо мне, но я иногда пытаюсь поговорить с ними обЛГБТ в целом. Реагируют они обыкновенно очень резко и считают, чтомои разговоры вызваны пропагандой. Для матери худшее оскорбление —это «лесбиянка».
Дмитрий, 17 лет (Белгород):
— Один мой знакомый высказывался, что таких нужно убивать (онобо мне не знает). Однажды ко мне с другом пристал какой-то мужчинав магазине, принял нас за геев и пытался избить. Таких ситуаций былодостаточно много.
Лена, 17 лет (Санкт-Петербург):
— Я сталкиваюсь с гомофобией и дискриминацией в школе каждыйдень. Но люди не догадываются, что задевают меня. Они и не предполагают, что могут задеть чьи-то чувства. Прихожу в школу — и нам начинают вбивать в голову то, что такие, как я, не имеют право на жизнь.Так как я учусь в одиннадцатом классе, учителя решили, что должны обсуждать с нами злободневные темы. Гомосексуальность — одна из них.И все они — учитель ОБЖ, русского языка и литературы, даже биологии — говорят, что однополые браки подрывают здоровье общества, чтоесли уж и это легализовали, то скоро будет узаконена педофилия. По ихсловам, содомитов ждет ад и так далее. Но в нашей православной странетакого быть не должно (у них вообще все в религию упирается). Что этопротивно природе, мутация и извращение...
Также, как выяснилось, удару подвергаются еще две группы. Первые — кого просто подозревают в «причастности» к ЛГБТ.
Аноним, 15 лет:
— С первого класса появились эти мерзкие слова: педик, гомик, голубой. Меня дразнили за внешность, за голос, за походку и манеры, но я ничего не мог с собой сделать, это было внутри меня, а они думали, что я такспециально выпячиваюсь.
Алена, 17 лет (Ярославль):
— На меня давили одноклассники, часто оскорбляли, объявляли бойкот. Причем необоснованно: они ничего не знали, я не открывалась.
Август Вьюгов, 12 лет (Санкт-Петербург):
— Сейчас очень редко кому рассказываю о моей ориентации. Но людивсе сами себе придумывают. Некоторые унижали морально, а некоторыефизически.
Сергей, 16 лет:
— Обо мне знают всего три близких друга, но от сверстников можноуслышать что-то вроде «гей», «гомогей», «педик», это они судят по моемухарактеру.
Тархея Раат, 16 лет:
— Дома — вечные скандалы со стороны отца. Он бил меня и всяческиунижал, просто подозревая. На моем дне рождения, увидев двух юношей,заявил, что они пришли меня насиловать. А когда я положил голову одному на колени (без всяких задних мыслей), отец чуть ли не взорвался. И заявление я писал о нападении, и в полицию звонил... Напрасная трата времени и нервов. Научился это терпеть. И синяки, и оскорбления, и угрозы.
Вторые, кто попадает под удар, — те, кто заступается за ЛГБТ и говорит о нейтральном или положительном отношении к ним.
Саша, 14 лет:
— Как-то сказала одной девочке из класса, что считаю представителейЛГБТ ничем не отличающимися от нас людьми. За это я была осмеянавсем классом и от одного парниши получила прозвище «лесбиянка». Мнеочень-очень тяжело каждый божий день слышать от них гомофобные высказывания. Но я не теряла надежды.
Яна, 14 лет (Самара):
— Когда я сказала, что нормально отношусь к ЛГБТ, мои одноклассники стали каждый день шутить на эту тему, отпускать оскорбления в моюсторону. Они не особо мне важны, просто немного режут слух всякие возгласы: «Ты что, лесбиянка?» Один теперь меня игнорирует и всяческистарается показать пренебрежение.
Антон, 17 лет:
— Одноклассники меня стали подозревать в гомосексуальности.После того как я сказал, что не вижу в геях ничего плохого. Оскорбляли,обзывали педиком. Они ненавидят геев, ведь по ТВ говорят, что это плохо.Когда я одного спросил: «За что ты так геев ненавидишь?», он вменяемогоответа дать не мог, но после долгих расспросов ответил: «Ну, все их ненавидят. Они в жопу долбятся, и вообще это не мужики, а бабы». Короче,обычное стадное мышление, которое внушает телевидение по заказу нашего правительства.Гомофобия порой исходит даже от незнакомцев, с которыми подростоксталкивается на улице.
Алиса, 16 лет (Москва):
— Ходили за ручку по городу. Кто-то просто косился, но бывалии агрессивные персонажи. Обещали спустить собаку, говорили мерзости.
Полина, 14 лет (Москва):
— Один раз на нас с девушкой наехали какие-то гопники, взялисьиз ниоткуда. Благо недалеко оказались знакомые и помогли.
Л. Р., 17 лет:
— Гуляла по людной улице в центре Москвы. Услышала, как группаскинов обсуждает, как бы убить «гомосятину». Мне стыдно, что я тогдаиспугалась. А ведь так хотелось подойти и попросить меня ударить, сказав, что я и есть одна из представителей «гомосятины». Интересно, чтоони сказали бы? Начали бы они действовать?..
Варвара, 17 лет (Смоленск):
— Хамство, грубость, выкрики местной гопоты в мой адрес.
Евгения, 13 лет (Москва):
— Мы гуляли с другом, и на мне была мальчишеская одежда. Прохо-дящие мимо люди начали орать, что мы педики (?!), и кидаться снежками.
Саша, 17 лет:
— Обычно, если обнимаемся в общественных местах, большинство незамечает. Часто находится кто-нибудь, подходит и интересуется, не лесбиянки ли мы и не нужен ли нам третий. Мне не обидно и даже смешно.
Наталия, 14 лет:
— Однажды я еле сумела убежать от группы агрессивно настроенныхподростков, заметивших радужный браслетик на моей руке и погнавшихся за мной с криками: «Пидоров — в топку!»
И без того распространенная неприязнь общества к гомосексуалам подогревается сверху. Согласно результатам опроса Левада-Центраот 17 мая 2013 года, более половины россиян выступают за то, что ЛГБТнужно лечить или преследовать по закону. Остальных ответов (помогатьим достойно жить — 8 %, оставить в покое — 31 %) заметно меньше. Более половины опрошенных также полагают, что государство обязано пресекать любые публичные проявления гомосексуальности и даже ее одобрение (определенно да — 48 %, скорее да — 25 %). Гомосексуальностьсчитают распущенностью или вредной привычкой 43 % (для сравнения,в 1998 году — 35 %), болезнью или результатом психической травмы —35 % (1998 — 33 %). Всего 12 % опрошенных ответили, что гомосексуаль-ная ориентация наряду с гетеросексуальной имеет право на существова-ние (1998 — 18 %). С годами, как можно заметить, отношение обществак гомосексуалам только ухудшается.
Корни дискриминации любого рода лежат в откровенно гомофобной политике наших властей, которая выливается в принятие абсурдных законов,поощряющих травлю ЛГБТ, и в соответствующие слова, что доносятся изСМИ и с депутатских трибун. Да и сами подростки это прекрасно понимают.
Без подписи, 17 лет:
— Государство стало более устрашающим после принятия закона о запрете пропаганды. И я чувствую себя незащищенным, мне не к кому обратиться за помощью и поддержкой, ведь гомофобы стали чувствоватьсебя раскрепощеннее, думают, что им теперь позволено истреблять нас,по-другому не сказать.
Туа, 16 лет (Новосибирск):
— Со стороны властей, многих политиков, так называемых православных активистов, немалого количества СМИ и других околополитическихперсонажей — в виде hate speech, оскорблений, ограничения доступа к ин-формации и создания крайне негативного образа ЛГБТ в сознании общества.
Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):
— Дискриминации в этой стране не избежать: я о законах, не позволя-ющих тебе создать полноценную семью и защиту.
Нюта, 17 лет (Щекино):
— Не понимаю, за что нас так ненавидят? За то, что люди по-настоящемулюбят? Не боятся быть собой? Почему я должна прятаться? Если государство беспокоится обо мне, то почему натравливает на меня эти гонения своими законами? К сожалению, никто так и не дал внятного объяснения наэти вопросы. Оберегают меня от дурного влияния? Это так кстати... Когдана каждом углу любой подросток может найти наркотики, стать жертвойпедофила, маньяка, государство оберегает меня от «гомосексуализма»!Да вся дискриминация идет от нашего «заботливого» государства.
Евгения, 15 лет (Няндома):
— Сильнее всего давят не оскорбления от окружающих, а СМИ и мно-гочисленные товарищи депутаты.
Д., 16 лет (Пермь):
— Наш город обошла беда, что зовется законом «о запрете пропагандыгомосексуализма среди несовершеннолетних». Но только мы вздохнулиспокойно, как его вывели на федеральный уровень. А о нас кто-то подумал? Мы сталкиваемся с гомофобией каждый день: школа, дом, телевиде-ние, газеты, журналы... Этот список можно продолжать до бесконечности.
Т. М., 16 лет:
— Каждый день сотни людей уезжают за границу, тысячи умираютв нищете, но в снижении численности населения России, по словам пра-вительства, виноваты геи.
Наталия, 14 лет:
— Каждый день люди вокруг меня — учителя, одноклассники, приятели, родственники, чиновники и журналисты с экрана телевизора,незнакомцы в Интернете — все говорят, что «быть геем — ненормально». Что нас нужно публично расстреливать. Лечить. Изолироватьот «нормального общества». Сжигать на кострах. Свозить в концлагеря.Отправлять на каторгу. А что мы сделали, чтобы нас ТАК ненавидели?
Самое страшное, к чему может привести гомофобия, — это самоубийство. Журналист Валерий Панюшкин, узнав о проекте «Дети-404», летом 2013 года написал:«После того как президентом будет подписан закон, запрещающий „пропаганду гомосексуализма", какой школьный психолог скажет обратившемуся к нему подростку: „Так бывает, малыш"? Какой учитель объяснит детям в классе, что так бывает, и остановит агрессию и издевательства? Какой директор пустит в школу ЛГБТ-активистов с просветительскими семинарами? Какой врач-суицидолог в кризисном центре поговорит с родителями и убедит их не выгонять дочку из дому и не избивать за то, что влюбилась в одноклассницу? Только на свой страх и риск. Этоведь все теперь будет „пропаганда" и все будет запрещено законом.<...>Господа депутаты, сенаторы, президент — все, кто будет иметь отношение к принятию закона о „пропаганде гомосексуализма"! Вы убиваете детей. Отныне все мальчики, избитые за гаражами, и все девочки, которые, взявшись за руки, прыгают из окон, — на вашей совести». Но, к сожалению, судя по всему, наше общество и наши законодатели об этом не задумываются.... Нет официальной статистики, сколько ЛГБТ-подростков пытаютсясвести счеты с жизнью, нет цифр, скольким это удается. В марте — июне 2013 года я опросила 292 подростка. И даже те скромные данные, которыея получила, заставляют волосы шевелиться на голове. Не задумывались о суициде на почве гомофобии: 138 человек (47,3 %).Задумывались о суициде на почве гомофобии: 104 человека (35,6 %).Совершали попытку суицида: 50 человек (17,1 %), из них:— один раз — 34 человека (11,6 %);— несколько раз — 16 человек (5,5 %).При подсчете намеренно не учтены суицидальные мысли и попытки по иным причинам; они отнесены в группу «не задумывались». Итак, как минимум каждый третий ЛГБТ-подросток думал о самубийстве на почве гомофобии (в том числе и внутренней), как минимум каждый десятый (если не пятый!) хоть раз пытался покончить с собойна этой же почве.
Как причину мыслей об уходе из жизни подростки называли внутреннюю гомофобию, аутинг, физическое и психологическое насилие состороны родственников и знакомых. Но лишь их «недостаточно». Чащевсего суицидальные мысли возникают, если подросток вдобавок ко всемуодинок — в том смысле, что ему не с кем поговорить и некому довериться.
Д., 17 лет:
— Было всякое: и полная куртка сухих еловых иголок, и толчки в спину, и постоянные издевки. Как следствие — затяжная депрессия, мыслио суициде, ненависть к людям. В тот момент я был совершенно один.
Л., 16 лет:
— Открылась родным. Для всех них я стала больной и мерзкой, из-заэтого у меня были истерики, попытки суицида. Я стала замкнутой длявсех, кроме друзей из Интернета.
Илья, 16 лет:
— Живу я в семье гомофобов, и это, мягко говоря, печально. Очень часто я слышу множество оскорблений в сторону ЛГБТ и каждый раз, когдаосознаю, что я отношусь к ним, мне становится очень плохо, на глаза наворачиваются слезы и мне хочется наложить на себя руки.
Л. Р., 17 лет:
— Многие говорят, что самоубийца — слабак. А как еще мне поступать? После каждого репортажа о разогнанном гей-прайде у меня лишьодно желание — умереть. Потому что мне очень больно жить в мире, гдеко мне относятся с презрением.
Илья (Уфа):
— Мне кажется, такие мысли посещают всех ЛГБТ-подростков, особенно в «великой и могучей России-матушке». В основном из-за ужасного отношения к геям. Я думал: за что мне это?
Галя, 15 лет:
— Одноклассник рассказал обо мне другу, назовем его N. Мы сиделив кабинете, оставалось совсем чуть-чуть до звонка на урок. В класс ужезашла учительница. И тут с задней парты громко и четко N спросил меня:
— Галь, ты что, лесбиянка?
Почти все уставили глаза на нас. Кроме как «да», ответить мне было нечего.
— А нравится тебе лизать у девушек?
Еще несколько унизительных фраз и жестов. Я молчала. Мне былобольно и обидно. Все слышала учительница, слышали одноклассники.Нас прервал звонок, такой в ту минуту долгожданный.
После урока появилось желание покончить с собой. Я вышла из класса, спустилась на первый этаж, постояла у окошка. Подождала, покаоткроют гардероб, чтобы я могла уйти домой и уже поскорее наложитьна себя руки. Незаметно ко мне подошла подруга. Она, сама того не зная,в ту минуту спасла мне жизнь. Сумела поддержать, успокоить. Из сердцаушли боль и обида. Теперь я не боюсь открываться другим людям, я знаю,что есть человек, который всегда будет рядом.
Антон, 17 лет (Екатеринбург):
— Отец избил меня. Сказал, что выставит из дома, если я еще раззаикнусь о своей гомосексуальности. Мне пришлось врать в школе, чтоя упал на улице. Как я мог сказать правду? Мать не вмешивалась. Послеон часто унижал меня словами вроде «Да что ты как баба?», «У всех нормальные дети, а у меня урод». Я пытался покончить с собой. Помешаласлучайность.
Даша, 15 лет (Омск):
— Ориентацию очень трудно скрыть, кто бы что ни говорил. Приходится постоянно контролировать себя. Но рано или поздно люди замечают кое-что и выливают на тебя кучу грязи. В школе вокруг меня ходиломного сплетен. Безусловно, такая обстановка очень давит. Я приходиладомой полностью опустошенная, будто из меня выкачали энергию. Поройзадумывалась о самоубийстве, но смогла отогнать эти мысли.
Денис (Саратов):
— Школа потихоньку начала превращаться в ад, ведь как бы я ни старался вести себя, как остальные парни, у меня все равно ничего не получалось... Я не так ходил, не так говорил, не так смотрел, и травля усиливалась. Помню, как раз была популярна группа «Тату», ну, меня и началиподкалывать: «Мальчик-гей, будь со мной понаглей». Я начал настолькобояться, что та на самом деле правда всплывет... У меня чуть крыша не поехала, мне начало казаться, весь мир знает, что я гей. Начали приходитьмысли о самоубийстве. Сейчас я рад, что не наложил на себя руки, а тогдамне казалось, что лучше не будет, что правда всплывет и мне конец.
Александра, 16 лет (Москва):
— Познакомилась с замечательной девушкой, считала ее лучшейподругой. Она говорила, что будет дружить со мной, кем бы я ни была. Я решила довериться ей. И снова презрение и непонимание в глазах.А на следующий день об этом узнала вся школа. Я не ходила на урокидве с половиной недели, ссылаясь на болезнь. На самом деле обдумывалаплан самоубийства. Наглоталась таблеток. Откачали. Я действительно со-жалею, что меня тогда спасли. Приходится постоянно терпеть насмешки.Даже учителя смотрят с нескрываемым отвращением.
Виктория, 17 лет (Владивосток):
— Было время, когда не могла спокойно пройти по школе, вслед слы-шала: «Лесбуха. Фу-у-у...» Так обидно. Начинала чувствовать себя ущербной. Полное детское непонимание: почему так? На этой почве и проявились суицидальные наклонности. Попытки были, и не раз.
Марион, 14 лет:
— В седьмом классе мои чувства уже выходили из-под контроля.Я плакал, резал руки, пытался утопиться в ванной... Мне было очень плохо. В моей голове крутилась только одна фраза: «Я пидарас, я пидарас,я пидарас». Я отверг самого себя, я полностью отрекся от внешнего мира.
Стас, 15 лет:
— Я совершенно безразличен родителям, им нужно поскорее избавиться от меня, мать избивала за то, что я «ненормальный», из-за этогоя несколько раз пытался покончить с собой, ибо я просто не мог вытерпеть всю боль, которая во мне накапливалась.Сейчас я просто существую, не в силах двигаться дальше, каждыйдень — это мученье, постоянные стрессы, я в вечной депрессии и чувствую, что все же, скоро или нет, но я подведу итог. Я слишком устал,чтобы жить дальше.
Без подписи, 16 лет (Кыргызстан):
— Были мысли такие. Потому что жить в вечном напряжении (ах да,тут еще и национализм присутствует, в частности на русских) я не могу,а с моим ростом и комплекцией я так и привлекаю всякую гопоту, которойздесь не счесть.
Света, 18 лет:
— Во время очередной ссоры мать сказала мне прямым текстом:«Ну и чье счастье выберем: твое или мое?» Она предлагала мне отказаться от девушки, чтобы отчим не узнал. Она боялась, что он бросит ее из-заэтого, из-за дочери-лесбиянки.Утром 28 июня 2012 года она пришла с работы и сказала, что вечером будет серьезный разговор. Кто-то показал ей мою страницу в соцсети.Фотографии с моей девушкой, надпись «влюблена в...». Она велела мнеубрать все это «позорище».
Я ушла из дома. Я устала от криков и разборок, а они были почтикаждый вечер. Так она пыталась вправить мне мозги. Я не хотела прихо-дить, чтобы слушать, какое я безмозглое существо. Ушла на четыре дня.Отпраздновала свое 17-летие у друзей.
На пятый день меня и мою девушку забрала скорая. Таблетки. Да, всебанально. Мы сделали это, потому что накануне моя мать позвонила моейдевушке и угрожала ей тюрьмой. Оскорбляла, обвиняла в том, что я нехочу учиться, что я начала курить. Не знаю, могла она реально посадитьее или это были пустые угрозы, но тогда мы так устали, что другого выхода просто не видели.
А когда меня выписали и я вернулась домой, мать сказала: «Думала,все будут радоваться, что ты выжила?»
Без подписи, 17 лет:
— Моя последняя депрессия тянется с сентября 2012 года. Мнене с кем поговорить, поделиться, у меня даже нет друзей. Это самое больное: когда у тебя есть родные, но между вами стена. Родители в курсемоей ориентации и часто терроризируют меня. Они, видимо, не понима-ют, какие муки пришлось пережить мне, чтобы спокойно признать это.Я не верю в светлое будущее, мои мечты рушатся. Несколько дней меняпосещают суицидальные мысли. Мне абсолютно не к кому обратиться.
Игорь, 16 лет (Ташкент):
— Я находился в гомофобной атмосфере. Впал в депрессию. Дажес друзьями чувствовал себя одиноко. От такой тоски хотелось просто за-снуть вечным сном. И это почти произошло, ведь я был в шаге от совер-шения глупости, которая могла стоить мне жизни. Но я не решился.
Без подписи, 15 лет:
— Что может быть хуже непонимания семьи? Мой брат, который сейчас в армии, ярый гомофоб, готов был идти с ножом и «резать этих пидарасов». Примером для него стал Тесак. Родители, смотря новости, толькобранились и говорили, что это отбросы общества. Если бы они знали, какмне было больно, как я хотел умереть. Я дал себе обещание, что если хотькто-то растреплет о моей ориентации, то я сразу покончу с собой.
Максим, 16 лет (Сахалин):
— Иногда была мысль о суициде. Но меня всегда останавливало то,что есть кто-то, кому хуже меня. Поэтому я решил жить дальше и помогать всем, кому смогу. Я собираюсь стать учителем.
Что делать, если в голову приходят суицидальные мысли?
Не запрещайте себе думать о смерти
Каждому из нас когда-то приходили в голову мысли о смерти илио бессмысленности жизни. В таких размышлениях важно не оставатьсяодному. Можно попробовать поделиться с тем, кому доверяешь: это друг,который сможет понять, учитель, психолог или телефон доверия.
Если мысли о смерти стали навязчивыми (появляются четкие планы и способ того, как можно умереть), с этим лучше пойти к специалистам — психологам и психотерапевтам. Важно не оставаться наедине сосвоей болью, ведь вокруг всегда есть люди, готовые помочь, стоит тольконемного оглядеться по сторонам.
Мария Наймушина, психолог подразделения экстренной психологической помощи,Центр психолого-медико-социального сопровождения, Пермь
Сложно найти человека, который никогда не задумывался о том, чтопроще уйти из этого мира, чем жить дальше и бороться с трудностями.Порой самоубийство кажется единственно верным и самым простымвыходом.
Но это не так.
Что делать с собой, когда не хочется жить?
Попробуй помогать другим. В тяжелую минуту от мыслей вроде«А в Африке дети голодают» легче ничуть не становится. Но когда ты по-могаешь другим, проще понять, что ты важен и нужен.
Помни: любые трудности рано или поздно заканчиваются, и из них тыизвлекаешь положительный опыт. Ты становишься сильнее, потому чтопрошел через тяжелое испытание. Когда кажется, что ты одинок, что весь мир ополчился против тебя, когда боль и горечь захлестывают тебя целиком — трудно мыслить критически, трудно верить, что все изменитсяк лучшему.
Но это так.Я прочитала много историй, где взрослые люди, которые нашли отличную работу и любимого человека, с ужасом вспоминают, как думалио самоубийстве, и благодарят судьбу за то, что не сделали этого.
Говори об отрицательных чувствах, запиши их. Вспомни все, что причиняет тебе боль. Напиши о страхах, обидах, разочарованиях, потерях.А потом подумай, какой ты видишь и хочешь свою идеальную жизнь.Запиши все, что хочешь сделать, получить, попробовать — от простойдостижимой цели (получить все пятерки за четверть) до самой тайнойнесбыточной мечты. Что ты хочешь? Научиться летать, написать прекрас-ную книгу, посадить апельсиновое дерево, найти любимого человека...А теперь посмотри на оба списка. Ты — бог для себя. Ты творишь своюжизнь, ты всесилен. И неужели ты позволишь не вырасти своему деревуиз-за того, что тебя обругали в школе какие-то недалекие люди? Неужелиты позволишь своему коту никогда не запрыгнуть на твои колени из-затого, что тебя не поняли родители? Неужели ты позволишь удивитель-ному миру под названием «я» погаснуть, как сгоревшая до срока звезда?
Мы не знаем, что будет после смерти. Возможно, загробная жизнь,а возможно, просто ничто, из которого мы вышли и в которое вернемся.Жизнь сложна и тяжела, но полностью спокойная и беззаботная жизнь —все равно что пресная тертая пища для больных без единой крупинки соли.В жизни много радостей. Радость человеческой дружбы и любви, радостьдарить свое тепло и получать его, радость любимой работы, радость вкус-ной еды, радость бегущей воды, радость объятий друга, радость холодного камня, радость горячего солнца, радость жить, чувствовать вкусы,слышать звуки и ощущать запахи. То, что на нашей маленькой, затерянной в огромной беззвездной пустоте планете возникла жизнь, — это чудо.Каждый из нас — и ты, да, именно ты, кто читает эти строки, — это чудо.Твоя жизнь чудесна. Ты чудесен.
Ты уникален. Ты неповторим.И ты не одинок. Ты никогда не одинок. Даже если кажется, что это так,знай: есть на свете как минимум один человек, для которого важно, чтобытвое дерево — выросло, а твой кот вспрыгнул тебе на колени.
Я думаю о тебе. Я хочу, чтобы у тебя — да, именно у тебя — все былохорошо. Душа моя, живи. Я люблю тебя.
Где можно получить поддержку,если возникают трудности
1. Единая общероссийская линия детских телефонов доверия длядетей, подростков и их родителей: 8-800-2000-122. Профессиональнаяанонимная и бесплатная помощь (в части регионов — круглосуточная).Можно поговорить о том, что сочтешь нужным: любовь, непониманиевзрослых, проблемы с учебой.
2. Горячая линия Российской ЛГБТ-сети для лесбиянок, геев, бисек-суалов, трансгендеров и их родных: 8-800-555-0868. Работает круглосу-точно. Позвонив по этому номеру, вы можете получить юридическую илипсихологическую помощь, рассказать о дискриминации и нарушении сво-их прав.
3. Центры социально-психологической помощи для детей и подрост-ков (в системе образования) оказывают бесплатную помощь детям и се-мьям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.
4. И наконец, вы всегда можете обратиться за помощью к психологам,которые бесплатно работают с проектом «Дети-404». Расскажите о своейпроблеме: напишите на 404deti@gmail.com, мы поможем.
* * *
Итак, подведем итог. Лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры, живущие в России, постоянно сталкиваются с нарушением своих прав и дискриминацией. Эта беда не обходит и подростков. Они страдают от сексуального, физического и психологического насилия со стороны родителей,родных, одноклассников, сверстников, друзей, учителей, незнакомцев,а также СМИ, общества и государства. Всего 16,5 % опрошенных мнойребят сообщили, что никогда не сталкивались с какой-либо дискриминацией. Остальные 83,5 % сталкиваются с ней постоянно.
Одноклассники и знакомые прибегают к побоям и насмешкам. Что довзрослых, родительский арсенал куда разнообразней. Родители игнорируют подростка (делают вид, будто «ничего не было»), не верят ему, запрещают заговаривать о его сексуальной ориентации / гендерной идентичности, не позволяют видеться с любимым человеком, лишают средствсвязи (отбирают телефон, не дают выходить в Интернет либо контролируют переписку, читают личные сообщения в соцсетях и смс), считают (и называют) ребенка больным, извращенцем, педофилом, унижаюти оскорбляют, ставят перед невыполнимым выбором: «Или я, или твоятак называемая любовь», пытаются «лечить» в домашних условиях ле-карствами и гормонами, водят по батюшкам и по бабкам, угрожают своимдетям психбольницей и даже убийством.
Учителя также проявляют гомофобию при ЛГБТ-подростках. Этоочень печально. Во-первых, подростку приходится сложно, когда учитель, уважаемый, авторитетный человек, плохо отзывается об ЛГБТ.Во-вторых, поддержку педагога чувствуют гомофобные одноклассники,которые осознают свою безнаказанность и начинают усиленно травить«иного» подростка.
Малая доля подростков, которые не сталкивались с дискриминацией, чаще всего отмечают, что причиной тому — их закрытость. Но это невсегда спасает. Даже не открывшиеся страдают от гомофобии, страдаюткосвенно: из-за негативных высказываний и действий родителей, учителей, друзей, одноклассников. Некоторые относятся к этому с юмором илиспокойно. Но большинство неоткрывшихся гомофобное отношение крайне обижает, возмущает и ранит.
Также, как выяснилось, удару подвергаются еще две группы. Первые — кого просто подозревают в «причастности» к ЛГБТ. Вторые, ктопопадает под удар, — те, кто заступается за ЛГБТ и говорит о нейтральном или положительном отношении к ним.
Корни дискриминации любого рода лежат в откровенно гомофобнойполитике наших властей, которая выливается в принятие законов, поощряющих травлю ЛГБТ, и в соответствующие слова, что доносятся из СМИи с депутатских трибун.
Самые страшные последствия, к которым может привести гомофобия, — это суицид. Как минимум каждый третий ЛГБТ-подросток задумывался о самоубийстве на почве гомофобии (в том числе и внутренней),как минимум каждый десятый (если не пятый, это весьма примерные подсчеты) хоть раз пытался покончить с собой на этой же почве.
Как причину мыслей об уходе из жизни подростки называли внутреннюю гомофобию, физическое и психологическое насилие (в том числе аутинг) со стороны родственников и знакомых. Но лишь их «недостаточно».Чаще всего суицидальные мысли возникают, если подросток вдобавок ковсему одинок — в том смысле, что ему не с кем поговорить и некому довериться.