часть 15
Дни потянулись размеренно.
Поместье, ещё недавно бурлившее от страха и пересудов, понемногу успокаивалось. Слуги привыкали к новому господину. К тому, что плеть больше не висела на его поясе, а самого Цю Цзяньло всё чаще видели с кистью в руке, а не с любимейшим орудием для наказаний.
Сама же плеть сейчас пылилась в дальнем углу покоев Цю Цзяньло. Юань наткнулся на неё, когда разбирал вещи прежнего хозяина тела, и зашвырнул подальше, за сундук с зимними одеждами. Пусть лежит. Авось никогда не пригодится.
Траур ещё не закончился, но жизнь брала своё.
Юань распорядился выплатить слугам жалование частями. Первую часть выдали через три дня после его указа. Сумма была небольшой, но сам факт того, что с ними наконец рассчитались хотя бы частично, произвёл среди прислуги эффект посильнее любых речей. Люди перестали шарахаться от каждой тени. Начали кланяться не со страхом, а с уважением — пусть пока робким, но искренним.
Господин Цю, похоже, и правда был другим. Случилось ли это из-за искажения ци? Плевать. Какая разница, если сейчас всё хорошо?
***
Братья тренировки не прекратили. Наоборот, стали заниматься ещё усерднее.
Каждый день, с утра и до обеда, а то и до самого вечера, во внутреннем дворике слышалось размеренное дыхание и мягкие шаги по утоптанной земле.
Юань, навещая их в такие моменты, вмешиваться не спешил. У него появилась привычка: он садился на старую деревянную лавочку под персиковым деревом и просто смотрел. Иногда с бумагами в руках, иногда без.
Если кто-то из братьев ошибался — он поднимался, подходил и молча поправлял стойку. Брал за запястье, отводил руку выше или ниже, разворачивал плечи. Движения его были спокойными, даже ласковыми.
Шэнь Цзю всегда внимал его речам так, словно ему не стойку поправили, а открыли все тайны мироздания. В глазах горел самый настоящий, животный голод. Но он жаждал не еды — её тут было в достатке — он жаждал знаний.
Впитывал их так, словно от этого зависела жизнь. Впрочем, может так оно и было.
Юэ Ци от младшего брата не отставал. Он был не менее старателен и талантлив, однако ошибки тоже совершал. Когда же Юань указывал ему на них, тот спокойно кивал, исправлялся, но отчего-то лицо становилось чуть мрачнее. Будто каждая ошибка была для него маленьким личным поражением.
От внимания Юаня это, конечно, не укрылось. Но он не сердился. В конце концов, он понимал откуда ноги растут. Паренёк наверняка мечтал о поступлении в Цанцюн. И с каждым днём, проведённым здесь, шансов на это становилось всё меньше — по крайней мере, так ему наверняка казалось.
Юань не давил. Он ждал, пока дети придут к единому соглашению. Куда бы они в итоге ни отправились, решение должно быть их собственным.
***
В тот день солнце стояло высоко, заливая внутренний двор мягким осенним теплом. Шэнь Цзю как раз заканчивал очередную серию упражнений, когда показалась знакомая фигура.
Господин Цю. И в руках у него был небольшой свёрток.
Шэнь Цзю замер. Потом опустил руки, вытер пот со лба рукавом и быстрым шагом направился к нему.
Юэ Ци остался стоять посреди двора. Проводил брата взглядом, в котором смешались привычная уже ревность и лёгкая грусть, но с места не сдвинулся.
— Господин Цю. — Шэнь Цзю остановился в паре шагов, чуть запыхавшийся, но старающийся дышать ровно. — Я сегодня отработал стойку, которую вы показывали тогда.
Юань улыбнулся уголком губ.
— Я видел. Молодец. — и, заметив, как Шэнь Цзю невольно покосился на свёрток в его руках, добавил: — Держи. Заслужил.
Шэнь Цзю принял свёрток обеими руками и развернул ткань. Внутри лежали две палочки танхулу — засахаренные ягоды на деревянных шпажках. Кисло-сладкие, блестящие на солнце, как драгоценные камешки.
Глаза у Шэнь Цзю потеплели. Он быстро спрятал взгляд, уставившись на угощение, но Юань успел заметить этот короткий, детский проблеск радости. Мальчишка сжал палочку и осторожно надкусил первую ягоду.
— Вкусно? — спросил Юань, заранее зная ответ.
Шэнь Цзю кивнул, не поднимая глаз.
По какой-то причине кислые засахаренные ягоды заняли в сердце маленького злодея особое место. Может, дело было в том, что они напоминали ему о детстве, которого у него толком и не было. А может, просто потому, что их приносил господин Цю.
— Не ешь всё сразу. — сказал Юань. — И не забудь поделиться с братом
— Я понял. — буркнул Шэнь Цзю с набитым ртом.
Юань вздохнул, но ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку и легонько потрепал мальчишку по голове. Шэнь Цзю на мгновение застыл. Потом быстро дожевал и сделал вид, что ничего не произошло.
Юэ Ци, наблюдавший эту сцену со стороны, нахмурился ещё сильнее. Но он ничего не сказал. Только сжал кулаки, разжал и снова принял стойку для упражнений. Если он хочет чего-то добиться, нужно работать не покладая рук.
Юань, словно прочитав его мысли, подошёл и к нему.
— Ты тоже большой молодец. — сказал он негромко. — Я видел как ты вчера отрабатывал ту стойку. Пятнадцать раз подряд, пока не получилось. Это достойно уважения.
Юэ Ци вскинул голову. Мрачное выражение лица дрогнуло, уступая место чему-то похожему на благодарность. Он коротко кивнул. Слов не нашлось, но они и не требовались.
***
Забота господина Цю проявлялась не только в сладостях. С того дня, как мальчики начали тренироваться в полную силу, он всегда интересовался их самочувствием.
Иногда заходил вечером, перед сном. Просто спросить, как прошёл день. Всё ли в порядке. Не нужно ли чего. Во время таких бесед они всегда пили чай.
А если кто-то из братьев получал травму — подвернул ногу, потянул плечо — он лично приносил мази из лекарской палаты. Усаживал пострадавшего на лавку и, не слушая вялых возражений, обрабатывал ушибы.
— Это лишнее, господин. — сказал как-то Шэнь Цзю, глядя, как Юань аккуратно наносит пахучую мазь на его расцарапанное предплечье. Голос звучал сухо, но пальцы, лежащие на коленях, чуть подрагивали.
—Вовсе не лишнее. — И всё. Никаких оправданий или убеждений. Юань просто обрабатывает рану, гладит по голове, желает успехов и уходит.
Когда господин Цю закончил и ушёл, он ещё долго сидел, глядя на перевязанную руку. И на маленький свёрток с танхулу, оставленный рядом.
Юэ Ци, сидевший на кровати с книгой, делал вид что читает. Но от него не укрылось ни то, как брат смотрел на дверь, за которой скрылся господин Цю, ни то, как он потом осторожно, почти благоговейно, взял в руки палочку с засахаренными ягодами.
Он ничего не сказал. Просто перевернул страницу, но в груди что-то неприятно сжалось.
Просто Сяо Цзю раньше никогда ни на кого так не смотрел.
Даже на своего Ци-гэ.