♥♥♥
- Оль, ну, чего ты злишься - то, он ведь не оскорбил тебя. Хватит уже, смени лицо. - старалась я разговорить девушку.
- Тормоз он! И вообще, я не злюсь, пошел он к черту, не хватало из - за него настроение портить! - возмутилась Оля.
Кого она хочет обмануть?! Мне стало смешно от плохого актерского таланта подруги, и я отвернувшись тихо засмеялась. Смешные и влюбленные. Я заказала мороженое, а она кофе. Кофе остывал, мороженое таяло. Я переписывалась с Гамидом и улыбалась экрану телефона, а Оля задумавшись уставилась в окно с недовольным выражением лица. Мы были вместе и в то же время далеко друг от друга. Каждый был занят своим делом. Мороженое превратилось в сплошную жидкость, чашка кофе покрылась черной полосой. Ни пить, ни есть уже не хотелось и мы посмешили на выход.
Выйдя, мы даже опомниться не успели, только резкий удар и жуткая боль. Пьяный Паша с пятого курса сбил нас на своей «Ауди». Стеклянные двери кафе разбились с оглушительным шумом, я видела как у моих ног лежала Оля, ее белые волосы были испачканы кровью, а глаза закрыты. Я не могла ни встать, ни позвать кого - то, язык не слушался меня. Потом были люди, которых я даже не знала, они меня звали, просили сказать что - нибудь, я их слышала. Даже, когда меня привезли в больницу, я не проронила ни слова. Пришли мои родители, мама плакала, только я, как статуя, не выражала никаких эмоций. Я отделалась не сильным сотрясением, шоком и множественными гематомами на теле, но Оля... Удар пришелся на ее сторону, она и еще одна девушка, которая стояла еще ближе к дороге, лежали в реанимации в коме. Как человек военный мой отец не мог все так оставить, посидев немного со мной, он отправился на место происшествия. Я молчала. Нет, меня это совершенно не пугало теперь. Я смотрела на опухшие глаза матери, но сама плакать не могла. В душе бушевал шторм, но я была как тень, бледная и немая. С больницы меня не отпустили, мама поехала за необходимыми вещами домой и обещала вернуться. Конечно же, родители посуетились, чтобы их единственная дочь лежала в отдельной комфортной палате, только меня это все не волновало. Я хотела увидеть Олю.
Оказывается, это так страшно - думать о том, что в любой момент можно потерять дорогого тебе человека. И не будет больше посиделок в кафе, вечных споров Стаса и Оли, писанины в нашей итак исписанной тетрадке, кучи вопросов о том, как там далеко, в Дагестане празднуют свадьбы и другие праздники. Не будет всего... От этих мыслей внутри все сжималось, сердце разрывалось от страха, что все может именно так и быть. Боже, за что ты так с ней? Легче разрыдаться, выплеснуть все эмоции, разбить посуду, пнуть ни в чем не повинную мебель, но я не могла всего этого. Я хотела, но не могла так делать. Что это? Что со мной? От мыслей меня отвлек шум открывающейся двери. Вот и он, тот, кто боится потерять меня так же, как я боюсь потерять сейчас близкую подругу. Гамид был встревожен, тяжело дышал, видимо бежал всю дорогу.
- Родная, иди ко мне. - я встала и обняла его - Я так перепугался, Боже мой. Главное, что все позади, все пройдет. Я тебя больше не оставлю одну, если бы я не уехал ничего бы не было. - не успокаивался он.
Мама застала нас стоящими у окна в обнимку, я резко отошла от него, но в маминых глазах не было ни осуждения, ни злости, словно она все итак знала. Гамид познакомился с ней, посидел еще немного с нами и ушел. Я ждала чего угодно, но не спокойного вида мамы. Я смотрела на нее не отводя взгляда, не выдержав мама подняла глаза и мягко улыбнулась.
- Рагима, не смотри так на меня, я не собираюсь тебя осуждать. Если он тебе дорог, как я могу что - то у тебя спрашивать, допытывать и лезть со своим мнением. Ты меня все равно не послушаешь, я тебя отлично знаю, дочь. Я не маленькую жизнь прожила и вижу искренность насквозь, а в этом парне она на виду, без фальши и наигранности. Это твоя жизнь и ты уже взрослая, должна сама уметь принимать решения и отвечать за них. Если в нем твое счастье, то пусть так оно и будет. С папой, правда, придется немного сложно, он свое сокровище так легко в чужие руки не отдаст.