13.
— Ты уверен, что не забыл его дома? — обеспокоенно спросил Ёнджун, когда они встретились у школы.
Бомгю порылся в рюкзаке, стал копаться в учебниках, но альбома не было.
— Я… кажется, оставил его в классе вчера. На подоконнике. Я торопился — ты же тогда за руку меня утащил, помнишь?
Ёнджун скривился.
— За руку, да. Но я же не знал, что ты бросишь нашу жизнь на подоконнике…
— Не драматизируй, — прошептал Бомгю. — Его никто не должен был заметить.
Всё было бы в порядке…
Если бы не Пак Минсу.
Тот самый, который обычно сидел позади Бомгю, лениво копаясь в телефоне. Сегодня он пришёл пораньше. И, проходя мимо, заметил тёмный альбом, прижатый между подоконником и стопкой книг.
Любопытство победило.
Он раскрыл первую страницу.
А там — рисунок. Рука. Бумажный журавлик.
Он пролистнул дальше. Страница за страницей.
— …Это что за… — прошептал он, замирая.
Объятия. Силуэты. Подписи.
"Ты крыша над моей хрупкой вселенной."
"Я принял тебя. И отпустил страх."
И, самое главное — узнаваемые лица.
Ёнджун.
И Бомгю.
Он посмотрел на рисунок, где два парня целуются, и резко захлопнул альбом. Глаза широко раскрыты. Щёки пылают от шока, удивления и... ехидной искры.
Новость разлетелась по классу, как искра по сухой траве.
Кто-то шептал, кто-то сдерживал смешки. Некоторые перешёптывались с искренним изумлением.
А кто-то, особенно из старших, хмыкал:
— Да ну, серьёзно? Тот отличник и… хулиган Ёнджун?
Бомгю понял, что что-то не так, когда все начали смотреть на него не так, как раньше. Не с насмешкой — с знанием.
А потом кто-то бросил в коридоре:
— Эй, художник, как там твой "муза"? Принёс новый выпуск любовной галереи?
Он замер.
Ёнджун тоже это услышал. Подошёл, сжал плечо младшего.
— Бомгю. Скажи мне, — тихо. — Где альбом?
— Его нашли. Я… прости…
— Эй, спокойно, — сказал он. — Не тебе стыдиться.
И тут мимо прошёл Минсу, с улыбкой на губах.
— Крутые рисунки. Особенно тот, где вы под звёздами. Романтика, да?
Ёнджун шагнул к нему, но Бомгю остановил рукой.
— Не надо. Не стоит.
После уроков их вызвали в кабинет директора.
Но, к их удивлению, не для наказания.
Просто… разговор. Об осторожности.
Об уважении к личному пространству.
О том, что мир не всегда добр.
Позже, сидя на крыше, Бомгю прижимал к груди альбом, обёрнутый в куртку.
— Всё, что было только для нас… теперь не только наше.
— Нет, — сказал Ёнджун, тихо. — Всё, что здесь — всё ещё наше. Даже если весь мир будет пялиться на эти страницы — смысл понимаем только мы.
— А если теперь все будут смотреть косо?
— Пусть. А я буду держать тебя за руку открыто. Пусть знают, кого я люблю.
Он сел рядом, обнял его за плечи.
— Мы не обязаны скрываться. И да, может, теперь о нас будут говорить. Но никто, никто не сможет нарисовать нашу историю так, как мы это сделали.
И под последним рисунком Бомгю добавил ещё одну строчку:
"Если нас увидел кто-то — значит, мы сияем."