Глава 21
– Позвольте представить вам Ирину Лазутчикову Вашингтонскую! – объявляет Ника, как будто мы на великосветском маскараде.
Папа по-прежнему молчит и смотрит на меня расширенными глазами. Дурной знак.
– Что? У меня глупый вид? – спрашиваю я. – Могу переодеться.
– Ты выглядишь великолепно, Орешек, – говорит папа, прокашлявшись. – Совсем как твоя мама.
Я улыбаюсь: это лучший комплимент, какой он только мог мне сделать. Именно такие слова нужны мне сейчас. Мы выбегаем из дому и шагаем через газон. Папа смотрит нам вслед. Я оборачиваюсь и широко улыбаюсь ему. Все будет хорошо – я точно знаю. И папа, кажется, наконец-то тоже это понял. Я хватаю Нику за руку, и мы скрываемся из виду, пока он не передумал.
Гарвер живет недалеко от нас. Мы с Никой шли медленно, по дороге обсуждая план моих действий относительно Лизы, и все равно за десять минут добрались до места, то есть до старого дома в викторианском стиле с верандой. Как хорошо, наверное, сидеть здесь на садовых качелях, впитывать тепло солнышка и наблюдать за жизнью, которая неторопливо идет своим чередом! Меня бесит, что многие люди имеют такую возможность, но не пользуются ею.
Не успели мы постучать, как Гарвер вышел нам навстречу. Он среднего роста, не тощий и не полный. Волосы темные, кудрявые, довольно длинные, лицо по-детски милое, чистое. На мой взгляд, ничто, кроме, пожалуй, футболки с надписью: «Зачем я здесь?» – не выдает в нем занудного ботана. Уж точно он не такой придурок, как говорит моя подруга. При ее появлении у него загораются глаза.
– Ты пришла!
– Давай-ка потише, – бурчит Ника, – а то уйду.
Я наступаю ей на носок: дескать, будь приветливее. Она высвобождает ногу, игнорируя намек.
– Клевая у тебя подружка! Может, вы знаете, как бочонок с пивом открыть?
Никаотпихивает Гарвера и, волоча меня за собой, топает прямиком на кухню. На пороге останавливается. Двое друзей Гарвера ковыряют кег столовым ножом. Один с бабочкой, стрижен под горшок, у другого брови вразлет, как у Спока из сериала «Звездный путь», а горчичного цвета штаны едва доходят до щиколоток. Ника скептически смотрит на Гарвера и спрашивает:
– Купить кран не додумался?
Он поднимает руки и пожимает плечами:
– Откуда я знал, что эта штуковина продается отдельно? Зачем им было впаривать мне кег, который я не смогу открыть?
Ника быстро обводит глазами кухню, потом заглядывает в гостиную. Уныло смотрит на меня и одними губами произносит: «Извини». Потом обращается к Гарверу, не скрывая крайнего недовольства:
– Какого черта?! У тебя здесь реально «все спокойно и прилично – как при родителях».
– Разве при родителях бывает столько мороженого? – Гарвер указывает на кухонный стол, где стоят несколько ведерок с пломбиром, упаковка взбитых сливок, банка с карамельными крошками и бутылка шоколадного сиропа.
Ника хлопает его по руке. Я разглядываю парней: судя по виду, все они метят в конструкторы ракет, но открыть кег им пока не удается. Видимо, до сих пор они не снисходили до таких простых вещей, а раздумывали над тем, как заселить Марс. От этой мысли я начинаю громко смеяться, а потом говорю:
– Всё супер!
– Не слушай ее, – бросает Ника Гарверу и, схватив меня за руку, тащит к выходу. – Она на нормальных вечеринках никогда не была, поэтому не понимает, какой это отстой. Мы сматываемся.
Гарвер забегает вперед, пытаясь задержать Ника:
– Ты уходишь? А я наготовил столько чили!
Ника смотрит на него, вытаращив глаза:
– Чили на вечеринках не готовят!
Кто-то стучит в дверь. На лице Гарвера появляется улыбка облегчения.
– Вот видишь! Туса набирает обороты! – Посмотрев в глазок, он удивляется: – Погодите-ка! Ого! Откуда здесь Лиза Андрияненко?
Прежде чем я успеваю объяснить, что Лища явилась по моему приглашению, Гарвер распахивает дверь, здоровается с ней, как со старым приятелем, и, похлопав по спине, вводит его в дом, а Лиза, едва посмотрев на хозяина вечеринки, ищет взглядом меня. Вот это да! Нас как будто заклинило друг на друге. Все, что вокруг, потеряло смысл. Перестало существовать.
– Вау! – шепчет Лиза. – Привет.
Выражение его лица подсказывает мне: я много должна Нике за услуги визажиста. Она подталкивает меня локтем и усмехается, глядя, как мы улыбаемся друг другу. Я понимаю, что она хочет сказать. Трудно не заметить, какие между нами флюиды.
– Привет, – отвечаю я.
Смотреть на Лизу все равно что смотреть на солнце, а мы знаем, как оно для меня опасно. Нужно поостеречься. Я поворачиваю голову в сторону кухни. Парня с бровями Спока посетила блестящая идея – продавить пробку скалкой. Но скалка соскальзывает (ведь кег сделан из чего-то вроде титана), и гений получает прямо по физиономии. Синяк у него, может, и будет, а вот пива – ни капли.
Я вдруг начинаю радоваться тому, что не попала на крутую тусовку, где нет ни мороженого, ни чили, зато все умеют открывать кеги. «Спокойная, приличная вечеринка, как при родителях» – на большее я в данный момент совершенно не способна.
Теперь ребята хватают деревянный молоток, что-то острое и моток скотча. Все эти выбранные наугад предметы, не имеющие друг к другу никакого отношения, раскладываются на столешнице, как хирургические инструменты. Я вздыхаю: это надолго.
– Может, посидим на крыльце, пока парни решают проблему? – предлагаю я.
Лиза выходит вместе со мной, садится рядом на качели, и мы начинаем тихонько раскачиваться взад-вперед. Я смотрю на небо. Он – на меня.
– Ты выглядишь потрясающе.
– Это все Ника , – говорю я, пытаясь отмахнуться от комплимента, а заодно скрыть смущение