15👑
— Прости меня… — шепчу, обнимая мою девочку. Она ни в чем не виновата. Не виновата, что в мужья ей достался мудак с нездоровой одержимостью другой женщиной.
— Что с тобой происходит? — шепчет она надрывно. — В последнее время ты ведешь себя странно. Срываешься, голос поднимаешь...
— Я не поднимаю…
— Просто ты не слышишь себя со стороны.
Что я делаю со своим браком? Как одна женщина способна изменить жизнь на сто восемьдесят градусов? Я обожаю Беллу, она мне нравится. О любви говорить рано, но все же симпатия и желание к ней присутствуют. И уважение.
О каком уважении сейчас может идти речь, если я перед собой вижу не жену, а Жасмин?
— Пойдем в кровать.
Выключаю воду, беру Беллу на руки и несу обратно в спальню. Она без сопротивления поддается мне, позволяет раздеть себя и уложить.
Я долго и трепетно пытался искупить свою вину в постели. Не всю ночь, но большую часть. Она выгибалась, стонала, просила еще и еще. И я дарил ей ласки. Только ей. До изнеможения. Только после того, как Белла осталась удовлетворена, я успокоился и лег рядом с ней. Однако проблема так и не решена.
Перед глазами все время другая…
Другие глаза, другой голос, другая фигура. Я не могу ничего поделать, не могу совладать с собой. Я стараюсь. Сильно. Однако Жасмин рушит мою жизнь. Мой брак.
Может, нам правда переехать в Америку? Я бы попробовал устроить Беллу в другой вуз по ее специальности, показал бы Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Франциско. Я бы сделал все что угодно, чтобы наша семья была счастливой и нас не преследовали старые раны.
Но если я сейчас все брошу, меня не поймет отец, который помогал в открытии собственной клиники. Не поймет Орлов, который вложил свои деньги, поверив в перспективность моей идеи. И, черт побери, через года три центр бы полностью окупился, вышел в плюс. Записи на операции тому подтверждение. Только один человек поймет мой побег… Она поймет без объяснений, потому что ее тоже ко мне тянет, хоть и влепила мне пощечину, хоть и убегает, отрицает.
Смотрю на рядом спящую Беллу. Малышка не должна страдать из-за моей похоти, моего влечения к другой, не должна наша семья проходить через эти проблемы. Значит, мне следует взять себя в руки.
***
— Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня я бы хотела рассказать… Нет-нет! — Чертыхаясь, удаляю видео и снова нажимаю красную кнопку. — Добрый день, дорогие зрители! Сегодня я поведаю вам о… Опять не то! Соберись, Жас!
Центр города, хорошая погода, прекрасный вид. Фильтрами настроила так, чтобы не было видно кругов под глазами. Не всегда спасает консилер и патчи под глазами, к сожалению. Особенно сегодня, когда меня одолевали ночные кошмары. Даже не так — пытали. Лучше бы ничего не снилось, чем суровое лицо кавказского мужчины и разъяренное лицо мужа.
Кошмар на улице Вязов и то лучше воспринимается, чем два знакомых лица, мелькающих перед глазами. Одно сменяется другим. Черт! То поцелуй, то пощечина, то улыбка и радость, то горечь и печаль.
Чувство вины не дает покоя несколько дней. Оно мучает меня, бросает из стороны в сторону. Не могу так. Не могу выкинуть из головы мягкость и настойчивость его губ, не могу забыть аромат его парфюма. Есть великий соблазн найти этот запах и подарить Максиму.
Он преследует меня, как бы я ни пыталась думать о муже…
Максим по фэйстайму заметил перемены. Обычно во время наших созвонов я всегда с удовольствием разговариваю с мужем, спрашиваю, когда он приедет, считаю дни до нашей встречи. Раньше. Но не сейчас…
Выключаю запись видео, убираю телефон. Не запишу ничего с таким настроем. Подписчики сразу чувствуют настрой человека. Не могу весело вещать моим зрителям о чем-то, когда на душе неспокойно.
Это должно пройти. Должно.
Сворачиваю на улицу, захожу в «Шоколадницу». Заказываю кофе с собой и гуляю дальше со стаканчиком в руках. Нужно расслабиться. Убить время. Настроение повысить. Забыть о черных глазах и коварной улыбке Дани. Забыть о поцелуе. О нем забыть. Не думать. И как не думать, когда каждую секунду уговариваю себя о нем не думать.
Только судьба заведомо знает, что это невозможно. Она, правда, коварно мне об этом не сообщает, не предупреждает.
Вижу его издалека. Его статный силуэт. Высокий. Красивый. Мужественный. Замираю на месте с чертовым кофе. Гляжу на него. Он тоже стоит. Заметил. Не двигается. Смотрит на меня в упор. Узнал.
И я тебя узнала, Дани. Только нам не быть вместе. Я замужем, ты женат. Тот поцелуй — ошибка. Надо жить дальше, не вспоминать этот порыв.
Замечаю, как он начинает двигаться ко мне, в его походке полная уверенность в правильности принятого решения. Он преодолевает расстояние широкими шагами.
Нет! Не хочу к нему! Нельзя!
Быстро допиваю кофе, выбрасываю стаканчик в ближайшую урну, ухожу в противоположную сторону.
Мне нужно быть среди людей. Значит, надо идти ближе к метро. Там всегда толпа, кто-то заходит, кто-то выходит. Только до станции идти далеко. Не успею. Может спрятаться? Например, вон за тем деревом. Глупость. Веду себя как маленькая.
Здесь нет узких улочек, как в Италии, нет высоких зданий, как в Нью-Йорке, здесь можно спрятаться только за ритмом других людей в толпе. Но не сейчас. Вокруг практически пусто, а я чувствую, как Дани преследует меня по пятам, словно хищник. Не отстает ни на шаг, старается преодолеть расстояние. Мне на каблуках трудно бегать, да и быстро вышагивать тоже. Почему я не надела любимые кроссовки, сейчас бы побежала рысью от него подальше.
Сворачиваю в сторону, на узкую улочку между домами. Там в конце должен быть выход на набережную. Я успею дойти, вызвать такси и избежать нашей встречи.
Я успею. Успею. Еще немного. Его шаги позади раздаются как набат. Как громкий звук секундной стрелки на старинных часах девятнадцатого века. Есть шанс. Маленький. Крохотный. Я не хочу рушить семью. Еще чуть-чуть…
Дани настигает быстрее, чем успеваю куда-то еще свернуть, заплутать во дворах домов. Он хватает меня за локоть, толкает куда-то в сторону. Я оказываюсь прижатой к его груди. Мы стоим вдвоем в каком-то пустом переулке.
Он не дает времени осмыслить, что делать, что происходит вокруг. Обхватывает мою голову руками и впивается диким поцелуем. Одержимым и сумасшедшим.
Его губы — как вода для путника в пустыне, его руки — как опора для меня, его тело — батарея, к которой хочется прижаться в холодную зимнюю ночь. Он — та пропасть, в которой я хочу упасть с головой хотя бы на короткие минуты.
— Идем! — командует он.
Тянет за руку, я снова не сопротивляюсь. Послушно следую за ним, как привязанная, но у меня и мысли нет вырваться. Я ведомая сейчас. Я ощущаю себя в каком-то пустом вакууме. Я делаю то, от чего отказалась бы в здравом уме. Сердце бешено стучит в груди, мои пальцы зажаты в его уверенной руке. Немного больно, но эта боль отдается у меня где-то внутри. Между нами возникает что-то неизведанное, то, что ведет нас на путь порока.
Заворачиваем за угол и заходим в какой-то дом. Я не спрашиваю Дани, куда мы идем, зачем мы поднимаемся по лестнице. Я не спрашиваю, откуда у него ключи от квартиры, в которую мы заходим. У меня ощущение, что все запланировано, что он не случайно оказался в том же месте, где и я, что и ключи у него от незнакомой мне квартиры тоже не случайно есть.
Я бы оценила лаконичность и современность интерьера. Восхитилась про себя ощущением уюта и свободы. Я бы… Я бы все с интересом рассмотрела, если бы меня сразу же не прижали к стене, едва закрылась за нами дверь.
Дани.
Он жадно целует, словно боится не успеть насытиться мной. Его голод настолько ощутим, что у меня самой возникает потребность успеть узнать, какой он на вкус, какой он на ощупь. Наши руки лихорадочно трогают наши тела. Это действительно безумие.
Я хочу ощутить жар его кожи. Просовываю руку под рубашку, вытащив ее из брюк. Дани настолько горячий, словно у него температура под сорок. Под ладонью сумасшедше бьется его сердце. Мое отвечает точно таким же ритмом.
Одежда лишняя, но нет терпения ее снимать. Я чувствую, как его руки задирают подол платья, как он оглаживает мои ягодицы, трогает меня поверх трусиков.
Дыхание сбитое, я держусь за его плечи, позволяю ему прикасаться ко мне там, где были только руки-губы Максима. Мысль о муже возникает и тут же исчезает, когда длинные пальцы Дани проникают в меня, распределяют влагу, растягивают внутри.