Ворденклиф

1935 год. Лондон Англия.

Небольшая лодка, рассчитанная всего на двенадцать кают, готовилась к круизу по осенней Темзе. Сентябрь клонился к закату, и этот маршрут, обычно не пользовавшийся популярностью в это время года, принимал на борт последних путешественников, отважившихся на подобное плавание. 

По трапу «Магнифик Мейджор» поднималась чета Чертси: лорд Вильям, недавно сочетавшийся браком со скандально известной актрисой Дианой Свитсхоллтурли, ныне леди Дианой Чертси. В поисках уединения и покоя от назойливого внимания прессы новобрачные решили скрыться в этом речном путешествии. 

Среди пассажиров выделялся капитан Эндрю Бенсон, неизменно одинокий, мужчина с внешностью кинозвезды, окруженный ореолом дамских грез. Он также искал спасения от недавнего любовного скандала, надеясь раствориться в тишине вод.

 Высокопоставленное общество разбавляла троица шумных и невоспитанных дам, явно недавно разбогатевших, но решивших не мелочиться и отправиться в первый класс. Это была миссис Нили Фицпатрик, женщина лет шестидесяти, от которой за милю разило алкоголем и хересом, и две ее взрослые дочери: сорокалетняя миссис Хейз, неизменно представлявшаяся дважды вдовой, и тридцатишестилетняя миссис Аберкромби.

 Дополняли пёструю компанию американский магнат мистер Старк с супругой, месье Эркюль Пуаро, протестантский священник патер Унтегейт и, наконец, знаменитые брат и сестра, литераторы и драматурги, Бьянка и Марлон Гало. Бьянка, особенно, находилась на пике своей карьеры, слывя весьма одиозной и противоречивой фигурой.

Ее образ был основан на феминизме и отрицании традиционных устоев, которые в то время были характерны для женщин. Она смело выделялась, утверждая, что мужчины не играют важной роли в ее жизни и что всего она добилась самостоятельно.

 Удивительно, но ее вызывающее и не всегда разумное поведение принесло ей невероятную популярность. Мисс Гало стала первой звездой, чье имя не сходило с заголовков газет, а ее остроумные и не очень цитаты передавались из уст в уста.

Настроение на борту «Магнифик Мейджор» царило приподнятое, как перед началом многообещающего спектакля. Пассажиры, собравшиеся на палубе, с любопытством изучали друг друга, пытаясь разгадать истории, скрытые за масками светских улыбок. Лорд Чертси, смущенный все еще непривычным статусом женатого человека, старался не отпускать руку Дианы, чья красота и вызывающая манера держаться привлекали всеобщее внимание.

Капитан Бенсон, сохраняя непроницаемое выражение лица, любовался пейзажем. Его взгляд скользнул по фигуре Бьянки Гало, одиноко стоявшей у перил. В ее позе чувствовалась некая отчужденность, словно она намеренно воздвигала вокруг себя барьер.

Темза медленно понесла «Магнифик Мейджор» навстречу осенним пейзажам. Миссис Фицпатрик и ее дочери уже успели обосноваться в баре, заказывая один коктейль за другим. 

Эркюль Пуаро, незаметно наблюдая за происходящим, потирал свои знаменитые усы. Что-то в этой разношерстной компании вызывало у него чувство легкой тревоги, предчувствие неминуемой бури, скрытой за внешней благопристойностью.

Миссис Старк, юная и прелестная, трепетала от восторга, едва сдерживая ребяческую радость. Взгляд, которым она одаривала мистера Старка, был полон такой неприкрытой, почти дерзкой любви, что казался бы неуместным, если бы не ее ангельская красота и обезоруживающая, почти невинная непосредственность. В ней не было ни чопорности англичанки, ни американской раскованности, ни даже французского кокетства. Пуаро, с присущей ему наблюдательностью, склонялся к русской версии, ведь к дамам из этой страны у него, как известно, было особое расположение. "Аха, Вера Русакова," – пронеслось в его голове. Пуаро блаженно улыбнулся, машинально поправляя свои безупречные усы. Миссис Старк отличалась безупречным вкусом: облегающее шерстяное платье в серо-коричневую гусиную лапку идеально сидело на ее стройной фигуре. В эту промозглую погоду Пуаро счел бы его даже легкомысленным, если бы не белый воротничок, нитка жемчуга и шляпка, украшенная алой брошью. Для красавицы она была, пожалуй, излишне худощава, а ее широкие брови слегка выбивались из моды. Впрочем, Пуаро не считал это недостатком.

В соперницы миссис Старк могла бы, пожалуй, выступить леди Чертси в своем персиковом ансамбле с меховой накидкой. "Что ж, по крайней мере, она заботится о своем здоровье," – отметил Пуаро, плотнее кутаясь в плед. Светлые волосы леди Дианы Чертси, уложенные в прическу, популярную в те времена, когда она еще блистала на сцене, безнадежно устарели. Казалось, леди Чертси стремилась быть узнанной, словно сошедшей со старой афиши. Но ее милое овальное лицо и небесно-голубые глаза по-прежнему были привлекательны – если не для Пуаро, то хотя бы для лорда Чертси.

Бьянка Гало, миниатюрная фигурка с силуэтом "песочные часы", с черными волосами, туго затянутыми в узел на затылке, облаченная в строгий мужской костюм, являла собой зрелище, далекое от изящества и вызывавшее у Пуаро возмущенное фырканье. О женщинах, бесцельно потягивающих коктейли за баром посреди бела дня, когда круиз только начался, Пуаро думать не хотел. Он обратил свой взор на мужчин. Капитан Бенсон возвышался над остальными, широкоплечий, с копной светлых, пшеничных волос, темными глазами, обрамленными густыми ресницами, красивым прямым носом и чувственными, словно выточенными губами Аполлона.

- Месье Пуаро, - сказала миссис Старк, присаживаясь рядом на плетеный гарнитур на палубе. Солнце припекало, оранжевые и золотые листья отражали его лучи, делая реку потомком расплавленного золота.

- Мадам, - Пуаро встал, поклонился. - Месье.

- Прошу прощения, мы не помешаем. Мне жаль прерывать ваше уединение, вы верно отдыхаете от раскрытия какого-то невероятно сложного дела, но, узнав вас, я не могла не выразить вам свое почтение и восхищение, - сказала она, и Пуаро отметил, что акцента у нее нет.

- Месье Пуаро, - прибавил мистер Старк с явным американским акцентом. - Рад встрече. Если бы не Джеки, никогда бы не поверил, что с вами смогу встретиться.

- Ах, ну что вы, я всего лишь скромный Пуаро, ничего особенного во мне нет, - лукаво ответил сыщик, весь млея от внимания.

Миссис Старк с неподдельным восхищением вздохнула, умиляясь будто бы тому, что с ней заговорил сам Пуаро.

- О, месье Пуаро, ваша скромность вам к лицу, но ваши подвиги говорят сами за себя! я так много овас слышала и читала  - воскликнула миссис Старк, с лукавой улыбкой поглядывая на мужа. Мистер Старк кивнул, соглашаясь: 

- Моя жена обожает ваши истории, месье Пуаро. Она зачитывает их мне вслух перед сном.

Пуаро расплылся в еще более широкой улыбке. 

- Ах, как трогательно! Значит, я помогаю вам заснуть, месье Старк? Надеюсь, мои расследования не кажутся вам слишком занудными.

Мистер Старк рассмеялся. 

-Вовсе нет, месье Пуаро! Наоборот, они держат в напряжении до самого конца. Но, знаете ли, иногда после тяжелого дня хочется просто отдохнуть, а голос Джеки так успокаивает.Дорогая  Месье Пуаро наверняка занят, а мы тут его отвлекаем.

 Она снова обратилась к Пуаро: 

-  Мы просто хотели выразить свое восхищение. Желаем вам приятного отдыха!

американец увел свою жену и настроение у пуаро беспричинно улучшилось .

***

— Ах, Тони, разве ты не в восторге? Мы отправляемся в плавание на корабле, с самим Эркюлем Пуаро!

— Это лайнер.

— Какая разница, на этой штуке с Пуаро!

— Значит, нас ожидает убийство? Надеюсь, мы здесь для того, чтобы предотвратить его, а не участвовать в расследовании, — нахмурился Тони Старк.

— Почему сразу убийство? Возможно, речь пойдёт о краже драгоценностей лорда и леди Чертси! Или же у патера с собой доисторический крест с рубинами.

— Тебе стоит поменьше читать детективные рассказы.

— А что ты предлагаешь читать? Инструкции к андроидному коллайдеру?

— Нет таких инструкций.

— И знаешь почему? Потому что это никому не интересно! — заявила ведьма, и они вошли в каюту, где Тони Старк с удивлением уставился на их наколдованные чемоданы.

Как ей удавалось всё это продумать и держать в голове такие мелочи, поразился он про себя, посмотрев на Джеки.

— Давай лучше обсудим, почему ты представила нас как супругов. Это можно расценивать как предложение руки и сердца? - с ухмылкой сказал он поглядев на колдунью сверху вниз.

— Тони, в Англии 1935 года мужчины и женщины не могут путешествовать вдвоём без веской причины. Проще притвориться мужем и женой.

— Тогда я требую брачной ночи, —  сказал он нежным шепотом, притягивая её к себе.

— Только брачная ночь будет такой же, как брак, ненастоящей. Вообрази её в своей голове. - кокетливо ответила она.

— Ммммм, так нечестно.

Джеки обвила руками его шею и приблизилась к губам, но, остановившись, не поцеловала его, а лишь легонько коснулась.

— Ну же, поцелуй меня, — сказал Тони, Его грудь часто вздымалась от глубокого и взволнованного дыхания, и он, прикрыв глаза, ждал, когда она решится. Она робко поцеловала его, и это было для него настоящей мукой, ведь ему хотелось сразу же наброситься на неё с жаркими и откровенными поцелуями, а затем и вовсе раздеть.

Она провела кончиком языка по его приоткрытым губам, рукой провела по груди, тонкий пальчик скользнул под рубашку, коснувшись голой кожи. Джеки провела ногтем по его животу вниз к брюкам, углубив поцелуй. Тони чувствовал, как пульсирует и тянет всё тело от возбуждения, но ему было интереснее посмотреть, что она сделает дальше, а уже потом бросить её на кровать.

Джеки углубила поцелуй, и он запустил пальцы в ее волосы, скинул шляпку, и булавка с красным камнем бесшумно упала на ковер. Она жарко целовала его грудь и, расстёгивая рубашку, медленно опускалась вниз, и когда села на кровать, ее губы были напротив его ширинки.

Он шумно выдохнул, сгорая от нетерпения. Ее близость ощущалась каждой клеточкой его тела, легкое касание ее руки обжигало словно раскаленное железо. Он жаждал прикоснуться к ней, вдохнуть аромат ее волос, почувствовать тепло ее кожи. Каждое мгновение, проведенное в ожидании, казалось вечностью.

Он протянул руку, коснувшись ее щеки, и почувствовал, как она нежно прижалась к его ладони.

Его сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Терпеть эту сладость было невыносимо! 

Голова кружилась, ее глаза, полные страсти и нежности, смотрели прямо в его душу. 

Мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое, объединенные неудержимой силой притяжения. Каждое прикосновение, каждый вздох отдавался эхом в их сердцах, разгораясь все сильнее и сильнее. Они погрузились в вихрь эмоций, отдавшись во власть своим чувствам без остатка.

Время потеряло свой ход, и все, что имело значение, было здесь и сейчас. 

После того как ураган чувств утих, они лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга. Тишина вокруг была наполнена невысказанными словами, а их сердца бились в унисон.

Потом уже они не помнили, сколько времени провели в постели, не отрываясь друг от друга.

- Пора бы спуститься к ужину, а то мы все пропустим, - сказал Тони, поворачиваясь к Джеки и обнимая ее.

- Точно, а то там сейчас все расследование пропустим. 

- Я имел в виду только еду, на расследование мне плевать.

- Ты же хотел предотвратить убийство.

- Ну так прочти в мыслях у этих ребят, кто задумал убийство, и сразу все разрешится.

- Ты же знаешь, я не читаю в мыслях у простаков.

- Даже ради спасения жизни?

- Мысли — это не газета, их нельзя прочесть, надо вселиться в мозг объекта, на время слиться с ним, стать его частью, ощутить его эмоции. Это противно, если человек чужой или какой-то маньяк, фууу.

- Ясно, понятно. 

- Мы и так его вычислим.

- Кого «его»? Еще ничего не случилось. 

- Вот откуда ты знаешь, Тони?

- А если ты, Джеки, останешься в каюте, то и не случится... - тихо пробормотал Тони, но она его не услышала. - В книгах Агаты Кристи всегда есть акт спиритизма, интересно, если ты, как настоящая ведьма, станешь участвовать, что из этого выйдет?

- Надо будет предложить, когда кого-нибудь убьют, - сказала Джеки с азартом. - Это ты хорошо придумал.

- Ты же сказала, никого не убьют.

- Ну я же не знаю, Тони, я такой же гость здесь, как и ты. Все просто идет своим чередом, а мы можем понаблюдать за этим. Обычно я не нарушаю правил определенной вселенной. Например, здесь нет магии, и колдовать у всех на виду я не буду. Как и демонстрировать, например, твои технологии, иначе этот мир в своей красоте и аутентичности изменится и умрет, его больше не будет. С такими вещами надо как в музее: осторожнее.

- В музеях, моя милая, ничего нельзя трогать руками, а ты влезла и гуляешь среди экспонатов.

- Ну да, но мы же осторожно будем, правда.

он обнял ее так сильно что ее кости захрустели она взвизгнув рассмеялась.

- Ой прости, - сказал Тони.

- Нет это было приятно, давай еще раз.

***

За ужином в столовой присутствовали все приглашённые гости: леди Диана и сэр Уильям, капитан и священник, миссис Фицпатрик с дочерьми Хейз и Аберкромби. И, конечно же, брат и сестра Бьянка и Марлон Галло.

Джеки выбрала великолепное платье из перламутрового шёлка в горошек, а также очаровательные романтические перчатки. Очевидно, её богатый и красивый муж не поскупился на драгоценности для неё, и в её волосах была великолепная заколка в виде лебединого крыла, украшенная россыпью бриллиантов. Мистер Старк был одет в костюм в полоску и мог привлечь внимание женщин наравне с капитаном Бенси.

Эта пара привлекала внимание своей яркой внешностью, что было вполне простительно для американцев и тем более для русских.

За столиком Джеки, мистер Старк и Эркюль Пуаро оказались вместе не случайно. Миссис Старк так хотела оказаться с ним за одним столиком, что старый бельгиец не мог устоять. Но также с ними оказался и священник Унтергейт.

Это был черноволосый, крепкий, но жилистый мужчина средних лет с грубыми манерами, косматыми бровями и детскими глазами. Он был неразговорчив, угрюм и очень напряжён. Чувствовалось, как ему неловко и некомфортно в обществе, но сочувствовать ему было трудно из-за отсутствия у него пастырских навыков и, кажется, даже малейшего христианского сочувствия. Он был единственным, кто ехал вторым классом, но ужинал с первым, поскольку для него одного накрывать в другом зале было бы слишком во многих отношениях. Патер, казалось, не ценил этого и недовольно ковырял вилкой всё, что ему подавали.

— Я не ем мясо, — сказал он, грубо бросив приборы, которые со звоном ударились о тарелку. — Любезный, что это такое? — спросил он, обращаясь к официанту.

Его выговор казался далёким от английского и больше походил на американский.

Затем с большим трудом официант принёс ему рыбу, которую патер тоже отказался есть, сославшись на то, что она слишком жирная и что у него болит печень. В итоге из всего он стал есть лишь десерт, вилкой отделив от него листочки мяты.

— Понапихают всякого в еду, травы какой-то, — бурчал он.

Когда установилась относительная тишина, за столом повисла неловкая пауза.

— Вы верно из Италии родом, патер Унтергейт? — спросила Джеки, и его взгляд поймал одобрительный и ободряющий месье Пуаро.

— С чего вы взяли? — грубо ответил Унтергейт.

— У вас итальянский акцент, — ответила она, не смутившись его грубости.

— Я родился в Америке, и я американец, — ответил Унтергейт.

— Но фамилия у вас немецкая, — продолжила Джеки.

— Моя мать была итальянкой, отец немец, — отрезал Унтергейт.

Больше из патера Унтергейта нельзя было вытащить ни слова. Пуаро переглянулся с миссис Старк.

— Месье Пуаро, вы окажете нам честь и поиграете с нами после ужина в карты, — сказала миссис Старк. — Тони, милый, ты же играешь в бридж?

Пуаро учтиво поклонился, принимая приглашение. 

— Мадам, для меня это будет удовольствием.—  Он заметил, как лицо патера Унтергейта скривилось в гримасе при упоминании карт. Кажется, священник питал особую неприязнь к любым увеселениям.

После ужина гости переместились в салон. Миссис Старк, явно довольная вниманием Пуаро, увлекла его в оживлённый расспросами о детективных расследованиях. Леди Диана и сэр Уильям, как обычно, держались вместе, обсуждая что-то тихо и сдержанно. Капитан Бенси оживлённо беседовал с сёстрами Хейз и Аберкромби, которые явно наслаждались его обществом.

В углу салона, словно отчуждённый от всего происходящего, сидел патер Унтергейт. Он не принимал участия в разговорах и с мрачным видом наблюдал за играющими в бридж. Его присутствие создавало атмосферу неловкости и напряжения.

Пуаро, заняв место за карточным столом, не переставал наблюдать за патером. Что-то в этом угрюмом священнике казалось ему подозрительным, что-то не вязалось с образом служителя церкви. Его манеры, его грубость, его явное неприятие окружающих - всё это вызывало у бельгийца смутное чувство тревоги.

Бьянка Гало подошла к играющим.

- Вы позволите присесть?

- Конечно, мисс Гало, - сказал Джеки. - Я не играю в бридж, но мне интересно смотреть.

- Отлично, - сказала она, в голосе ее была хрипотца.

С другого конца комнаты послышался слишком громкий смех миссис Фицпатрик и ее дочерей.