[28] правда
— Напали? — решила уточнить женщина, поглаживая меня по бинтам.
— Да, напали, — кивнула я, рассматривая узорчатую куртку и крылья на ее рукавах. От рук Беркута не чувствовалось живого тепла, но они и не были мертво холодны́. — Я помню все так смутно... — резкая боль в висках заставила меня поморщиться, сжав до боли зубы.
— Ты показала перо?
— Я показал, — ответил Рома, который стоял, «поддерживая» подоконник бедром. Он нервно поправлял волосы, время от времени глубоко вздыхая.
— Да, спасибо... — я думала, что поблагодарю его еще тысячу раз. — Я хотела показать пёрышко, — от этой уменьшительно ласкательной формы, произнесённой мной, женщина-птица улыбнулась. — сегодня, но забыла, — одеяло вздымалось после каждого моего, приносящего тупую боль, вздоха.
— Расскажи все то, что помнишь, — женщина поддерживающе сжала мою ладонь.
И я рассказала. Получилось коротко, но это было все, что я смогла вспомнить. Не знаю, сколько деталей я потеряла. Насколько история казалось безумной?
Внимательно выслушав мой рассказ, Беркут посерьезнела. Как-то даже слишком.
В комнате, казавшейся такой уютной, в которой было невозможно создать столь серьёзную атмосферу, царила гробовая тишина. Я слышала лишь свои хрипы. Тишина убивала. Убивала надежду на нормальную жизнь!
Именно сейчас я задалась вопросом, который следовало задать самой себе с самого начала: зачем?
Для чего я изначально решила узнать правду?
— Это того стоило? — вопрос донесся будто издалека, но был произнесен точно в комнате.
— Что? — переспросила я.
Почему? Кому вообще был адресован этот вопрос?
В глазах резко потемнело, в ушах зазвенело, а голова начала кружиться. Но этот голос... Я слышала только его.
— Это того стоило? — произнесла Беркут.
Почему же ее голос кажется таким до боли знакомым? Он возвращал в реальность, но затягивал в бездну.
— Это того стоило? — все повторяла она. С каждой новой произнесённой фразой эта заезженная пластинка менялась в голосе. Он становился еще более знакомым!
Перед глазами всплыл силуэт человека. Знакомого мне человека.
Мама.
— Это того стоило? — серьезно спрашивали меня, трясся за плечи.
Что происходит?
— Прости меня!
Что?
Это мой голос. Мой детский голос. Сколько мне лет?
Я обернулась, улицезрев маленькую версию себя.
Где я?
— О чем я тебя просила? Не заходить дальше озера.
— Но я только взглянуть, что там! Я уверена, что там очень красиво!
Этот диалог... Я помню его! Он случился за пару дней до пропажи мамы...
— Лиля! — уже мужской, теперь точно знакомый голос спугнул воспоминание.
— Что? — напугано ответила ему я.
Почему мама?
Шаги, доносившиеся из-за двери, заставили всех обернуться.
«Мы ведь одни дома...» — не понимала я.
И тут, заставив меня испуганно вжаться в кровать, чуть не ударившись о спинку головой, в комнату влетают родители.
Мама и папа.
Никто не смел прервать тишину.
На лицах родителей читалось удивление. Нет, скорее шок. Они даже не смотрели на меня — всё переглядываясь, смотрели на женщину-беркут.
— Кира?
Что?
Это имя моей матери. Только произнося его, отец обращался не к ней, а к женщине-птице...
Я не могу описать атмосферу, царившую в комнате, словами.