Хроники Фамильяров. Волны ушедшего

В назначенный час я была там, у небольшой поляны, уже присыпанной первым снегом. Урсула появилась позади меня, как это водится у Стражей, совершенно неожиданно.

- Ты готова? Отлично. Пойдём.

- В Корпус Стражей? - быстро спросила я, устремляясь за Стражницей, - а как наставник? Он здоров?

Гринфилд, пассами рук раздвигая деревья и выстраивая их в дорожку, лишь молча кивала. Я решила повременить с расспросами.

В Корпусе Стражей ничего не изменилось. Мы вошли в залу, завешанную гобеленами, в которой стоял длинный дубовый стол, и там, уже собрались все защитники Академии.

- Здравствуйте, леди Фриасбелл, - сказал мне Ллир Уллабор, сидящий во главе стола. Судя по всему он у них главный, - мы послали за вами не из пустого любопытства. Нам необходимо поговорить.

Я медленно кивнула, взглядом изучая наставника. Он выглядел нормально, только чуть бледнее обычного.

- Нас очень интересует твой призыв и те видения, что он шлёт тебе, - продолжал старый чародей, внимательно глядя на меня своими "птичьими" мудрыми глазами, - и потому нам нужно серьёзно поговорить с тобой, расспросить тебя и, возможно, проверить магией. Ты даёшь на это согласие?

- Да, - вновь кивнула я.

- Отлично, - мгновенно вскочил с места Страж с острой бородкой и усами, - тогда не будем тянуть. Леди Фриасбелл, господин Уллабор, я бы хотел спровоцировать видения Фриасбелл и понаблюдать за ними с помощью специального заклинания. 

- Леди? - поднял брови Ллир.

Я молча качнула головой вперёд. Судя по всему, Страж принадлежал к Виртремам, а они специалисты по ментальным наукам.

- Приступай, Арманд.

Арманд, подошёл ко мне и наклонился к моим глазам (наша разница в росте была катастрофической).

- Главное - ничего не бойтесь, леди Фриасбелл, и не сопротивляйтесь моим заклятьям, - улыбнулся он. Я узнала эту улыбку. Так улыбалась Виктория, когда просчитывала свою выгоду.

Он прочитал зубодробительное заклинание, произвёл несколько пассов руками. Воздух кругом Арманда полыхнул рубиновым и лиловым, и его глаза налились магией.

"Если начнёт копаться в мозгах, вышвырну его", - неожиданно подумала я. Виртрем, прочитавший это во мне, удивлённо поднял чёрные брови, но промолчал.

Я ощущала на себе воздействие заклятья. Оно осторожно прощупывало мою черепушку, подбираясь к серебряной нити призыва, которая от такого соседства выгибалась и вибрировала.

Арманд задел её ментальным заклинанием. Нить опасно зазвенела.

- Господин Виртрем, - шёпотом сказала я, - по-моему...

Но тут он сказал очередное заклинание (нечто среднее между "абракадабра" и "эпистолярный"), и всё кругом захлебнулось тьмой, из которой вынырнуло видение.

Перед тем, как погрузиться в темноту, я увидела, что Виртрема буквально смело к стене невидимой силой.

***

Холодная пустошь обдуваемая ледяными ветрами, была открытой и плоской, как тарелка. Вдали о зубчатые скалы пенилось и разбивалось свинцово-серое море. Над ним вздымался вверх и вперёд, как стрела, Гритфорский пик, самая северная точка Ариона.

Мерлин с учениками (их, помимо Фриасбелла, было ещё двое: хитро улыбающийся брюнет и очаровательная блондинка) стоял прямо перед Гритфорским пиком.  

Много месяцев они выслеживали Альвииерхайма. Много месяцев он исчезал прямо у них из-под носа, водил кругами, ни разу не показавшись им на глаза иначе, чем далёким серебряным видением.

Он мог раздавить их, стереть с лица Ариона своей ужасной силой. Все знали, на что способен этот невероятный дракон.

Но он предпочитал играть с ними. Он предпочитал водить их за нос. Он предпочитал полагаться на Судьбу и Время.

Но здесь, на самом севере, ему некуда бежать. Либо он примет бой, либо улетит прочь в бесконечное холодное море, за которым ничего, кроме айсбергов и ледяных вод нет.

И вдруг он появился.

Сверкающий, как серебряная струна, он взобрался на Гритфор и смотрел на них сверху вниз, сверкая лиловыми глазами.

Все, даже самонадеянный портновский сын Герберт Виртрем сделали шаг назад. Они впервые видели дракона ТАК близко, и они впервые ощутили нескованную, живую, ужасную силу, которая окружала его плотной аурой.

- Нам не победить, - дрожащим голосом сказала юная Лиза Даймонд, дочь ювелира, - мы положим свои жизни здесь.

Что-то в воздухе вокруг древнего шестилапого дракона, взирающего на них, как на пыль, подтверждало её слова.

- М-да, - протянул Виртрем, постукивая пальцем по нижней губе, - а впрочем, какая разница? Дракон перед нами. Мы должны идти.

- Отступать некуда, - подтвердил его слова Фриасбелл, - нас связывают клятвы. И обещания. И наш кодекс чести. И наша совесть. Чудовище падёт. Да будет так.

Он выхватил из ножен меч. Магиепроводящий металл, сплав благородных металлов, стали и маг-камня, блеснул даже в свете пасмурного дня.

- Учитель?

Мерлин кивнул.

- Вперёд, дети. Помните, что вы - великие чародеи.

И они помчались вперёд.

Гритфорский пик близился и близился. Вот Ллоуд, окружив себя защитным полем, взлетел по нему вверх и, описав в воздухе свистящую дугу, ударил мечом по страшным когтям. Следом он бросил заклинание и мгновенно телепортировался назад.

На Альвииерхайме не осталось ни царапинки. Он сидел на скале и насмешливо смотрел на все их потуги.

Но вот Мерлин при помощи Виртрема окончил заклинание. Он с силой ударил в Альвииерхайма потоком плазмы, чистой энергией в её концентрированном виде. Плазма разбилась о серебряную чешую дракона, не повредив её. По пути она оплавила камень, выжгла землю.

В ответ из пасти дракона вырвалось страшное, чёрное, лиловое, сверкающее пламя. Оно было словно обратная сторона материи. Пламя пронеслось над камнями пустоши, обращая их в прах и остановилось, разбившись о щиты чародеев. Хотя Ллоуд не был уверен, что дракон не играет с ними, оттягивая момент их гибели.

Атака Мерлина была лишь отвлекающим манёвром: Даймонд закончила плетение сдерживающего заклинания и набросила на Альвииерхайма сеть.

И в эту секунду их ослепил свет.

Они вчетвером были в сияющей белой зале. Посреди неё был дракон. Они, с мечами и заклинаниями на изготовку, стояли чуть поодаль.

- Довольно этой игры, - сказал дракон, почти не открывая пасти.

- Я согласен, Альвииерхайм, - кивнул Мерлин, - ты долго убегал от нас.

-Но не в этом дело. Вам не победить.

- Да, рептилия? - поднял брови Виртрем.

- Идиот, - стукнула его Даймонд, на секунду забывшая о страхе.

- Я устал быть Судьбой и Временем, - неожиданно поделился дракон, - я устал следить за сущим всюду. Я просто хочу отринуть этот мир. Вы мне поможете, а я помилую вас.

Наступило долгое молчание.

- Вы не понимаете, - констатировал дракон, сворачиваясь в кольца, - тогда скажите, зачем вы прибыли убить меня, если знали, что это невозможно?

- Честь, - сказал Виртрем.

- Предназначение, - утвердилась Лиза.

Мерлин промолчал.

- Это твоя кара, - твёрдо ответил Ллоуд, подняв в воздухе меч, - я не рассчитывал, что ты примешь её легко. Ты называешь себя Судьбой и Временем, но от них в тебе ни их справедливости, ни их красоты. Ты лишь безжалостен, как обе стихии. Сражайся.

- Хороший ответ, - одобрил дракон, - тебя-то, неумолимый молодой человек, мне и надо.

- Сражайся, - повторил Ллоуд, не дрогнув.

- Взгляни на меня. - Продолжал дракон, - ты понимаешь, что задолго до моего появления в этом мире твоя Судьба раскрасила твои волосы и глаза в серебряный и фиолетовый, цвета Альвииерхайма. Так что тебя-то, дитя Судьбы, мне и нужно. Поставь на пол флакон, который вы принесли с собой. И пообещай, что однажды ты вернёшь меня туда, где мне надлежит быть.

- Я не верю, что ты просто так покоришься, - покачал головой Фриасбелл, всё ещё наводя на дракона клинок.

- Не мудри, - разозлилась Лиза, вытаскивая из-за пояса усиленный флакон и ставя его перед ними, - добро пожаловать, дракон.

И Альвииерхайм шагнул к ним, и сам заструился в простой флакон, защищённый самыми сильными чарами.

Сияющий зал начал таять. Последним в нём остался Ллоуд Фриасбелл.

- Знаешь, юный идеалист, - пророкотал голос древнего дракона, отражаясь от стен и эхом витая под сводами, - во Времени и Судьбе нет справедливости. Нет красоты манёвра, нет гладкости и слаженности. Но они и в самом деле безжалостны. Тебе придётся этому научиться. И я буду тем, кто научит тебя этому.

Он истаял, превратившись в сияющую тьму под затычкой флакона.

Много лет спустя поседевший Ллоуд Фриасбелл опустит этот флакон на подножие резной статуэтки, у самых лап дракона, готовящегося ко взлёту. Он рисовал его, основываясь на своих воспоминаниях, о том миге в сияющей зале, когда Альвииерхайм взмыл вверх, чтобы исчезнуть во флаконе призыва.

Ллоуд не мог забыть тех слов: "пообещай, что однажды ты вернёшь меня туда, где мне надлежит быть". Где? Там, за вратами неизвестности, в портале, что открыл безумец Беогард, ныне отбывающий наказание в глубочайших казематах?

Через много лет и поколений придёт дитя Судьбы с глазами древнего дракона, и откроет она Врата, скрытые и явные, и придёт тогда час лиловой луны и серебряного тумана.

Древние легенды схлестнутся с ненаступившим будущим, и забушуют они, как океанские воды.

Волны прошлого наступают сзади, теснят вперёд.

***

Видение кончилось.

- Ты здесь, Альвииерхайм? - спросила я, болтаясь где-то в темноте.

- Здесь, - сначала загорелись глаза, потом явилось свёрнутое в кольца серебряное чешуйчатое тело, шесть лап, увенчанных страшными когтями.

- Что же это было? Выходит, ты пошёл на уступки Мерлину и моему предку-прародителю? И зачем ты мне это показываешь? И почему именно мне? Дитя Судьбы - это кто?

- По порядку, дитя. Сначала: что за маг пытался проникнуть в твоё подсознание и заставил меня отгородиться видением?

- О. Долгая история.

- Думаю, больше он тебя не тронет. Тебе рано знать о некоторых вещах, дитя Судьбы. Возвращайся к себе. Время придёт.

- Подожди! - завопила я, - почему ты не откликаешься на мой зов? Почему я могу призвать тебя, лишь придя в ярость или трясясь от страха?

- А может, дело не во мне, а в тебе? - спросил дракон, начиная таять, - когда ты боишься или злишься, в тебе срываются внутренние барьеры, предустановки. Но когда ты спокойна - ты боишься. Боишься легенд обо мне. Боишься преступить грань. Боишься силы. Подумай над этим.

Я задумалась, не ощутив возвращения в реальность...

...и очнулась в корпусе Стражей, где царил полный бедлам.