Пролог.
Уже почти полночь.. хочу спать. Нет никакого желания праздновать Рождество, я устала. Ни родителей рядом, ни друзей, ни кого, с кем я могла бы разделить свои чувства.. хотя, одной даже спокойнее. Или я просто стараюсь так себя утешить?
Единственное, что радовало - снег. Он падал тихо — как будто боялся потревожить мои мысли. Он ложился на ресницы, на капюшон, на перчатки, а я стояла на главной площади и смотрела, как город готовится к чуду.
Пахло хвоей и карамелью. Пытаясь отвлечься от собственных мыслей, я начала разглядывать прохожих. Многие из них так и светились, - видимо, у них этот праздник всегда с радостью ассоциируется: смеялись дети, кто-то целовал кого-то в щёку, кто-то спешил с подарками в бумажных пакетах, а кто-то просто кружился под музыку, доносящуюся из колонок возле катка.
Думаю, будь у меня хорошее настроения, и я бы могла повеселиться на славу, но в последние дни всё так навалилось.. стресс от учёбы, ссоры с родителями, предательство подруги.. а парня у меня, за все мои восемнадцать лет, и в помине не было.
Я стояла у ёлки. Вся разукрашенная, с мигающими гирляндами, она выглядела неестественно ярко в этом снежном сумраке. Я сунула руки в карманы пальто и сжала пальцы. Там, где должно было быть ощущение уюта — я чувствовала только холод и отчуждение.
— Счастливого Рождества, Кэсс, — пробормотала себе под нос. — Надеюсь, они действительно счастливы, - я снова посмотрела на толпу веселящихся людей.
Я даже не злилась. Просто чувствовала эту тянущую усталость внутри, которая никуда не девается. Как будто я всё время существую между. Между тем, что хочется, и тем, что есть. Между «нормально» и «выдержи». Между «все» и «я».
Я чуть шагнула вперёд, чтобы обойти ёлку — и вдруг что-то блеснуло у её основания. Я нагнулась. Между корнями и опавшей хвоей лежала какая-то.. подвеска?
Тонкая цепочка, и в центре — круглый, почти полупрозрачный камень. Светился. Совсем чуть-чуть, это и пугало. Он будто звал меня.
Ни коробочки, ни бирки, ни даже следов в снегу.
— Ты чего тут?.. Потеряли тебя, что ли?
Я подняла её, осторожно ощупывая. Подвеска светилась - отчего-то мне показалось, что это вовсе не из-за гирлянд, развешанных повсюду, - она казалась живой, будто я слышала её дыхание и шёпот... Нет, ну, это уже шизофрения. Может стоит к доктору обратиться?
Я провела подушечкой пальца по центру — и вдруг…
Щёлк.
Лёгкий, еле слышный звук. Как будто что-то внутри повернулось. И в ту же секунду часы на ратуше пробили полночь.
Первый удар.
Второй.
Третий.
А дальше… всё изменилось.
Мир пошатнулся — не как в кино, не как при головокружении. Он вывернулся наизнанку. Как будто я шагнула в отражение — и зеркало разлетелось.
Я упала в сугроб, испуганно вскрикнув. Глубокий, сухой снег как-будто хотел поглатить меня. Холод пронзил до костей. Я резко села, задышав полной грудью и приходя в себя, пытаясь остановить головокружение. Боль отдалась в висках.
- Что произошло?..
Снег летел с неба так же, но звёзды… звёзды были другими. Как будто кто-то их заново нарисовал.
Я поднялась, пошатываясь. Подвеска в моих руках всё ещё светилась, да так ярко, что я смогла всё разглядеть. Я огляделась, пытаясь найти хоть что-то знакомое, но вокруг был лишь безмолвный лес и огромное, таинственное строение передо мной: башни, резные окна, балконы, - что-то между собором и крепостью, - из окон которого лился голубоватый свет.
Вдруг я услышала хруст снега и обернулась.
Два силуэта в длинных плащах двигались прямо ко мне. Я застыла — от холода или страха — точно не знаю.
— Vreʼta cenn dahl vareska...? — сказал один. Его голос был низкий, уверенный.
Я заморгала.
— Простите… что?
Второй кивнул и ответил ему, не глядя на меня:
— Noʼrin shaya kleyma. Kssē-taor.
Что это за язык? Ни один из звуков не казался знакомым. Они говорили между собой, изредка поглядывая на меня. Я же не понимала ни единого слова.
— Я… я не понимаю, — пробормотала я, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Где я? Кто вы?
Я отступила на шаг, крепче сжимая в руке подвеску. Она пульсировала теплом, но это не успокаивало. Холодный воздух обжигал лёгкие, а звёзды, столь чужие и яркие, казалось, насмехались надо мной.
Помолчав немного, один из них снова обратился ко мне.
— …ваше имя?
Я вздрогнула.
Он… он говорил по-английски.
Или…
Это не мог быть английский. Я чувствовала, что он говорит иначе, что звуки всё ещё чуждые — и в то же время смысл проникал мне в голову напрямую.
Я машинально сжала подвеску.
— Кассандра… Элэри, — прошептала я.
Он кивнул.
— Мисс Элэри. Следуйте за нами.
Я не знала, о чём думать! Куда меня ведут, а главное - зачем? Как я сюда попала?! И почему поняла? Столько вопросов - и ни одного ответа.. А может, они как раз ведут меня туда, где мне их предоставят?
Я шла за ними, почти не чувствуя ног, словно мои конечности были чужими. Снег хрустел под подошвами, отзываясь эхом в наступившей тишине. Всё вокруг было незнакомым и страшным. Этот лес, укрытый глубоким снегом, казался слишком древним, слишком первозданным. Ветки деревьев, обвешанные сверкающими кристаллами инея, отбрасывали причудливые тени под голубоватым светом, льющимся из окон того огромного строения впереди. Звёзды на чужом небе горели не так, как дома – они были ярче, холоднее, и казалось, их слишком много, они складывались в незнакомые созвездия, заставляя голову кружиться ещё сильнее.
Мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему. Рождественский сон? Галлюцинации от стресса? Но снег был реальным, холод пронизывал до костей, а страх был слишком острым, чтобы быть частью вымысла.
Немного поразмыслив, я осторожно приподняла подвеску и посмотрела на неё. Она слегка светилась в моей ладони, испуская то самое нежное, но глубокое тепло. Именно это тепло давало мне странное ощущение безопасности в этом чужом месте.
Что ты такое?
И что будет, если я тебя выброшу?..
Эта мысль мгновенно вызвала волну беспокойства. Если именно этот камень связал меня с этим местом, если благодаря ему я могла понимать их… А что, если без него я перестану понимать, или, что ещё хуже, просто исчезну? Или не смогу вернуться? Рука инстинктивно сжала подвеску крепче, словно она была единственным якорем в этой новой, пугающей реальности. Страх остаться полностью потерянной в этом неизвестном месте был сильнее страха перед неизвестностью, которую несли за собой эти двое.
Они начали подниматься по широким, изъеденным временем, ступеням. Огромные резные двери, казалось, ждали их. От них веяло холодом древности и какой-то грандиозностью, что заставляла моё сердце биться сильнее. Я последовала за ними, понимая, что обратного пути, по крайней мере сейчас, нет. Камень в моей ладони по-прежнему светился, обещая тепло, но и тая в себе столько же загадок.
Спокойно, Кэсс, ты не пораноик - тщетно пыталась я себя успокоить. И, набрав в лёгкие побольше воздуха, зашла в здание.