Маска
Не успел Михарби открыть глаза, как вскочил с постели, но из-за головокружения он снова сел.
-Не делай резких движений. Говорю, для твоего же...
-Что с твоей сестрой? Он же не убил ее? Ее отвезли в больницу?
-...
-Почему молчишь? Не смотри на меня так, а отвечай.
Так и не дождавшись ответа он попытался встать, но Суню взяв за плечи, чтобы не поднялся сказал:
-Ты знаешь мою сестру? Ты из-за нее у нас заселился?
-Тебя сейчас только это волнует!?
Закричал на него Михарби, смотря на него яростным взглядом. А Суню, на минуту задумался и прошептал:
-Жива. Дома.
-Дома!?
Но, Михарби становился все злее, он схватил его за воротник говоря:
-Ты с ума сошел! Какой дома, вы вообще своем уме!? Ее нужно было сразу отвести в больницу!
-Михарби, я и так себя сдерживаю, я очень зол. Не выводи меня.
-Зол говоришь, а я вот в ярости!? Как ты смеешь такое говорить, после того, как стоял словно вкопанный, когда он поднимался к ней, чтобы избить! Когда мне не дал ей помочь, и в добавок в больницу не отвез! Почему? Почему хотя бы в больницу не отвез? Отвечай Суню!
-...
-Ну конечно, чтобы полиция не узнала, что было совершено приступление.
-Михарби...
-Вред здоровью отнесенное к категории средней тяжести это статья 112 УК РФ и предусматривает лишение свободы до 5 лет. В добавок она не совершеннолетняя. Соответственно со статьей 63 УК РФ, совершение любого преступления, в том числе и избиения, в отношении несовершеннолетнего со стороны родителей или иных лиц...
-Да остынь ты Михарби! Ее доктор нашей семьи осмотрел и прописал нужное лечение. И... и ты думаешь, что она захочет своего брата осудить, ты о каких кодексах говоришь вообще!?
-А надо бы! В том числе и тебя за бездействие при совершении приступления... за помещение оказанию помощи. Это карается ст....
-Михарби, мне плевать на эти статьи и весь закон. И ты не хуже меня должен знать, как закон может быть бесполезным, при хорошо скрытии улик. А в этом случаи вообще не нужно сильно постараться. Достаточно показаний Динары, что Милез не виновен, чтобы не осудить его, а она то даст такие показания. Не даст, то Милез заставит, не Милез то дядя. Так, что прекрати!
-Динара...значит... зовут...
-Что?
-Ты прав. Как я мог забыться? Что в этом мире правосудии нельзя добиться.
-...
-Скажи... Она разве не твоя сестра?
Спросил тихо Михарби, после долгого тяжелего молчания, не переставая смотреть прямо на него со своим серьезным лицом. А Суню с глубоким вдохом промолвив:
-Да.
Сел на стул, наконец вырвав свой воротник от лап Михарби.
-Тогда, как ты смог, так бесчувсвенно вести себя по отношению к ней?
-Не тебе ли меня судить.
-О чем ты?
-О чем ты, о том и я.
-Это другое.
-Не другое. Возможно, немного... Но, не совсем. В каждой семье, есть свои тараканы.
-Суню!
-Оставим это. Скажу по другому. Я мозгами шевелил, в отличаи от тебя.
-Что ты несёшь, какие мозги!? Он ее жёсткого избивал, а ты!?
Сказав это он схватил голову, нахмурил брови. Словно вспоминая произошедшее и при этом чувствуя боль.
-Да. Ты же у нас гений можно сказать, но не понимаешь, что если будешь идти на поводу у чувсв, проблем не обирешься. Одним словом, не помешает в таких ситуациях мозгами шевелить, чем идти на поводу у чувс...
-Ты...
-Дай, докончить. Сам подумай, что было бы зайди ты туда. Чем это могло обернуться. К примеру: остановил ты его. И что дальше? Он, был в ярости из-за этого пустяка, что сделал Ласеф. Ты можешь себе представить, чтобы он с ней сделал заступись бы ты за нее. Ты. Не я, ни Ласеф, ни Румит, в крайнем случае не мама. А ты, не член нашей семьи. Посторонний парень. Он бы тебя его парнем приписал. Задаш вопрос почему? Да, потому, что из всех парней, которые у нас работают, только ты пришел на помощь... Хотя теперь я не уверен, что ты им не являешься.
Добавил он словно о чем-то другом, не касаемом разговора задумался.
-Я ей не парень. Если даже возможно мо...
-Об этом потом. А ты у нас живёшь.
Продолжал он серьезно:
- Знаешь же, что это значит? Я то тебя знаю, и знаю, что сестра не опустилась бы до такой бесстыдной низости. А он то ничего кроме себя не видит. Милез бы убил ее, не сам, то дяде бы все изложил с такими красками, что он бы точно не пощадил бы. И не говори, мне про закон и статьи. Ты же знаешь дядю. Творить и скрывать, в этом то он и его друзья профи. Поэтому полиция ни к одному из дел, никакие доказательства не находят, что делают их чистыми. Так вот, я рассказал, что стало бы с Диной, но на счёт тебя, это отдельный разговор.
-А ты! Ты то почему бездействовал? Ты то мог его остановить.
-Не мог.
-Что значит не мог? Ты тоже боялся, что вас в чем-то не приличном заподозрят.
-Вижу сильно я тебе каталкой ударил.
-Ты тоже не отстал, как и я несёшь...
-Думаешь, ее так впервые?
-Кенечно не думаю. Будь бы это впервые, он не был бы так холоднокровен. А ты так бессердечен.
-Ты ничего не знаешь! Так что не суди, словно знаешь что к чему.
-Так объясни мне! Если друг не рассказывает своему другу о себе и о своих бедах, то какие они друзья после этого?
-...
-Суню, стаю не назовешь стаей с одиноким волком, как и дружбу не назовешь дружбой без доверия.
-...
-Поэтому, рассказывай.
-С чего начать, даже и не знаю, чтобы ты мог понять... Пожалуй с самого начала. Когда-то мы были прекрасной семьёй. В нашей семье была любовь и забота. Особенно любовь папы к Дине была заметна, он всегда баловал, лелеял ее. С его смертью над нашим домом нависла горе и улыбка Дины умерла и никто не оживил ее, лишь наоборот не давали оживиться. Когда папа умер, ей было 5 лет, Ласефу 7, мне 8, Кебмилезу 13, а Милезу 15. После смерти папы, явился дядя и роль отца взял на себя. Он был противоположностью папы. Дядя сразу начал учить Милеза походить на себя, даже не успел перейти порог, а он ещё с детства был с чёрствым сердцем и жестоким, тем отца злил и получал от него. Вот, поэтому быстро учился учениям дяди. А Кебмилез не отставал от него, не при жизни отца, не после. Одна поля ягода, как говорят... Вот, отец умер, главенство под свои руки взял дядя, а роль правой руки Милез. Предь в нашей семьи старший брат был лидером и так мы по возрасту после него... Так дядя каждый раз утверждал. А женский пол... ничем. Дядя внушил и так его черствому сердцу, что женщины даже слово сказать не имеют право, а решать что-то тем более. С тех пор Милез даже к Матери начал относится, словно она должна его прислушиваться, а не он к ней, как к своей матери. Про Динару и говорить не стоит, к ней он вообще хуже относился... Дина была избалована папой, когда он был жив, а после его смерти Милез начал по его мнению учить ее повиденю и манерам принимая жестокие меры. А мы... я, Ласеф, особенно Румит, пытались ее от него защитить. Но, в итоге все становилось хуже. Один раз дошло, что и дядю в это включили.
-В смысле?
-Он пожаловался дяди и он дал нам понять, что мы обязаны слушаться Милеза, иначе он лично накажет... В тот раз он наказал Дину, за то что мы из-за нее пошли против брата... Бедная Динара, вспомнить больно, ей тогда только 7 было. Но, что ей пришлось пережить...
Он рассказывал словно самим собой разговаривал, местами делая паузу задумываясь.
-Поэтому, мы перестали вмешиваться, чтобы снова это не допустить. Так мы вели себя словно ничего не видим, когда Милез то ли ругал, то ли унижал, то ли кричал, то ли бил ее. С начала бывало не сдерживались видя все это и вмешивались, тогда все повторялось... Потом, мы и вовсе перестали вмешиваться, словно ничего не слышим и не видим... Как будто ее и нет и ничего вокруг нее и не происходит. Особенно Румит, который всегда выступал больше всех... Да и Динара со временем изменилась. Стала молчаливой, тихой... одним словом, стала призраком, который прячется в своем комнате, а если даже и выходила, то тайком. От той веселой, избалованной, озорной девочки, которая не могла на месте усидеть и след простыл... Она заперласьи в себе. Так же и Румит... Но, спустя с только лет... Ласеф сглупил, и ты услышал, как Милез заставил ей за это заплатить... Он так с ней, за то, что Ласеф за нее вступился, и вступись и я, может избил бы ее уже не Милез, а дядя... Теперь, после моего долгого рассказа ты меня понимаешь?
-Д... да.
-Вот такие дела дружище. Эх, рассказывать то я не мастер истории, но... сойдёт.
Произнеся это, он вскочил надев снова свою веселую маску и посмотрев из окна.
-Я столько лет думал, что знаю тебя, но оказывается я знал твою веселую маску. Я с детва верил, что это истинный ты, не подозревая, что за этим скрывается грустный Сун.
-Я же не рассказывал. Вот, поэтому ты и не знал.
-Но, ты все знаешь обо мне. Несмотря на то, что я не рассказываю.
-Если бы я был Михарби, из собственной персоны, то и ты бы меня знал.
-...
-Ну, пойду я. Оставлю тебя отдыхать. Мне врач говорил, что тебе нужен полный покой.
Сказав это он улыбнулся и вышел.