Несколько причин

Кэлум ожи­дал под­ножки от Кри­са, но с дру­гой сто­роны. Оч­ка­рик мог пой­ти на та­кую изощ­ренную месть за кучу последних ссо­р и разногласий. Теперь было даже не ин­те­рес­но, по­нима­ет ли тактик, как силь­но уко­лол, как ос­корбил сво­его гос­по­дина.

На­мотав в сво­ей го­лове па­ру кру­гов по од­ним и тем же мыс­лям, Диквей прид­ви­нул­ся к под­го­лов­ни­ку друга.

— За­чем ты это сде­лал? — ти­хо, как можно спокойнее спросил он, не выдав даже дыханием, своей злости.

Крис от­ки­нул го­лову, при­жима­ясь за­тыл­ком к кус­ку плас­ти­ка и по­роло­на.

— Что? — ска­зал он, де­лая вид, что ни­чего не по­нима­ет, и тут же по­чувс­тво­вал лёд, слов­но к не­му, к его сер­дцу уже нап­ра­вилось лез­вие.

— Ду­ма­ешь, я иди­от, — вы­дав­ленный с тру­дом шё­пот на­поми­нал ши­пение змеи.

Крис прик­рыл гла­за, ды­хание сби­лось. Гос­по­дин на то и гос­по­дин, чтоб быть силь­нее, по­дав­ля­юще силь­нее.

— Она слиш­ком опас­на, так бу­дет луч­ше. Раз­де­ляй и влас­твуй, — го­лос стра­тега был ров­ный и спо­кой­ный. – Я ду­мал, ты бу­дешь рад, — те­перь по ин­то­нации ста­ло по­нят­но, что парень слег­ка улыб­нулся. Кэлум же, сжи­мая ку­лаки, упер­ся лбом в раз­де­ляв­ший их под­го­лов­ник. — Я об­легчил те­бе за­дачу — она слом­ле­на, мо­жешь де­лать с ней что хо­чешь.

Что-то тер­пкое и неп­ри­ят­ное про­кати­лось по гор­та­ни, зас­тавляя не­нави­деть чертого прагматика и се­бя. Наследник под­нял го­лову, хму­ря бро­ви, и вы­дох­нул. Он пы­тал­ся при­душить это чувс­тво в се­бе.

— Счи­та­ешь, я сам не справ­люсь, — соб­равшись, про­из­нес он. Хо­тел ска­зать дру­гое, но не ре­шил­ся приз­нать­ся в этом да­же се­бе.

Крис чувствовал, что Кэлум на гра­ни, вот толь­ко ру­гани и бра­ни на пус­том мес­те им сей­час не хва­тало. Всё рав­но этот парень ни за что не из­ме­нит сво­его мне­ния, а со­вет­ник бу­дет пос­ту­пать так, как соч­тет нуж­ным. Для бла­га са­мого наследника.

— Спра­вишь­ся, — жир­ная и на­рочи­то ль­сти­вая точ­ка в их раз­го­воре.

Кэлум-млад­ший по­нял, что оч­ка­рик стре­митель­но сбе­га­ет, и ему за­хоте­лось кру­шить и ло­мать всё вок­руг.

********

В ком­на­ту во­шел Кэлум. За­метив его, Лай­тинг силь­нее сжа­ла пальцы на подлокотниках кресла. Диквей ка­зал­ся ей воп­ло­щени­ем зла, клу­бом чёр­но­го, ед­ко­го ды­ма. Мразью, что спо­соб­на притащить ее раненую, сломленную после трагедии в свое логово. Ти­раном, что ра­ди своей прихоти го­тов заполучить желаемое любыми путями.

Парню ка­залось, что свет ль­ет­ся теп­лыми во­допа­дами по бо­кам от не­го. Он ви­дел лам­пы толь­ко бо­ковым зре­ни­ем, взгляд его был нап­равлен стро­го впе­рёд, на неё.
Лай­тинг полулежала в кресле нап­ро­тив. Вид был пот­ре­пан­ный — на бе­лом платье — се­рые сле­ды пы­ли и бу­рые по­лосы. На од­ной ще­ке кра­сова­лась глубокая ца­рапи­на, на дру­гой, в рай­оне ску­лы, крас­но­ватый след. Предплечье, локоть, бедро и колено по правой стороне было содрано до крови, будто ее подпортили грубой наждачной бумагой. Кро­вавые до­рож­ки сте­кали вниз, стран­ным узо­ром оги­бая кос­тяшки и паль­цы.. Гу­бы бы­ли сом­кну­ты, они не дро­жали от бо­ли или не­ров­но­го ды­хания. В бесс­трас­тном вы­раже­нии её ли­ца бы­ло что-то зна­комое Диквею. Он ви­дел по­доб­ное в зер­ка­ле.

"Она готова погибнуть, только бы ты не касался ее, в самом деле?"

— Почему? — Диквея разрывали противоричивые чувства, но го­лос был спо­ко­ен. Он го­ворил, смот­ря на неё уже при­выч­но - свер­ху вниз, чувствуя во рту знакомый металлический вкус.

В ушах Лай­тинг до сих пор сто­ял гул от сотрясения или, ис­пы­тывая през­ре­ние, она не хо­тела соп­ри­касаться с ним даже словами. Де­вуш­ка с ро­зовы­ми во­лоса­ми сде­лала вид, что не ус­лы­шала его воп­рос..

Пар­ня сно­ва сда­вила до­сада от то­го, что она иг­но­риру­ет его и он не чувс­тво­вует её вни­мания на се­бе. Так бы­ва­ет, ког­да за­да­ют воп­рос тол­пе, не вы­деляя ко­го-то кон­крет­но­го, или, за­думав­шись, смот­рят сквозь те­бя. Ему не нра­вилось ощу­щать се­бя пус­тым мес­том. Диквей опус­тил под­бо­родок, под­пуская к ли­цу тём­ные те­ни. Так, как он ненавидел себя сейчас, допустив произошедшее, настолько не мог простить девушке ее бессмысленного поступка.

«Хо­чешь ты или нет, но тут не с кем боль­ше го­ворить, кро­ме ме­ня!» — по­думал он.

— Я отпущу тебя, если ответишь, — со­об­щил Кэлум, цепляясь мыслями за то, что ей очень больно и он не позволит себе держать ее здесь, даже если она промолчит.

Лай­тинг с до­садой при­куси­ла щё­ку. Мажор по­казал ей всё свое мни­мое пре­вос­ходс­тво и си­лу од­ной фра­зой. Даниэль зас­та­вила се­бя сох­ра­нить здра­вый ум и, стис­нув зу­бы, мол­ча­ла. Она пы­талась за­нять свою го­лову ра­ци­ональ­ны­ми раз­мышле­ни­ями: «Сто­ит ли ве­рить сло­вам это­го че­лове­ка?».

— Я не стану перед тобой оправдываться. Где выход?

Подбородок Кэлума взмыл вверх, а глаза прищурились.

— Пря­мо по ко­ридо­ру, вторая дверь на­лево,— ответил парень, с удо­воль­стви­ем от­ме­тив, что его от­вет зас­та­вил де­вуш­ку нап­рячь­ся.

Лай­тнинг опять по­чувс­тво­вала над­менный укол с его сто­роны. Как буд­то бы тот со­об­щил, что она не смо­жет прой­ти ми­мо не­го! Это ра­зоз­ли­ло. Она улыб­ну­лась, улыб­ка эта бы­ла не­доб­рой, но все рав­но вол­на удов­летво­рения про­бежа­ла по те­лу Диквея. Ведь эта улыб­ка бы­ла пос­ла­на имен­но ему. Ему хо­телось, что­бы эта девушка имен­но так ре­аги­рова­ла на его сло­ва.

— И ты так просто позволишь мне уйти? —сквозь зу­бы, не сводя с лица презрительной улыбки.

— Нет, — спо­кой­но со­об­щил шатен, и уго­лок его рта при­под­нялся в драз­ня­щей ух­мылке, — я же пояснил, на каких условиях это станет возможным.

Блефовать он умел как никто.

Даниэль оце­нива­юще с­мотре­ла на Кэлума. Собеседник выг­ля­дел и вел се­бя уве­рен­но и это неприятно кольнуло. А Дик чувс­тво­вал, что Лай­тнинг рас­смат­ри­ва­ет его, и от этого му­раш­ки прос­ту­пили на спи­не. Его нер­вная ух­мылка толь­ко уси­лилась. «Ну же, да­вай.., пока я еще могу себя сдерживать и не разнес тут все."

Ему не доставляло никакого удовольствия играть роль бессердечного тирана, держать ее в таком плачевном состоянии здесь, в этом маленьком, но уютном, снятом на неделю доме, с видом на чистый пруд, поросший белыми кувшинками. Не о таком триумфе он мечтал и сейчас, в глубине души, проклинал ее горячность и безумие, которое привело к таким последствиям. Произошедшее, стало последней каплей переполнившей его сосуд терпения, и он даже позволил себе это принять, смириться, сдаться... потому как ломать эту девушку сейчас, как и тогда, он не хотел.

— Ты мне противен. Такой ответ тебя устроит? — сквозь зубы, пытаясь не выдать обжигающей боли, от которой приходилось сжимать подлокотники мягкого кресла, прошипела Даниэль, ловя в последний момент себя на мысли, что все таки стоило промолчать.

В ответ, Кэлум качнул головой и неторопливо шагнул в ее сторону. Такой реакции она не ожидала и тут же подобрала босые, израненные ноги.

— Противен? — Никогда прежде ему не приходилось слышать в свой адрес подобного, но ей, настолько бесстрашной, он готов позволить и это.

Парень устало опустился у кресла на одно колено и поймав ее взгляд, не спешил разрывать, прямо таки пытал, сделав верную ставку на то, что розоволосой покажется унизительным отвести взгляд первой. По этой причине, они просто срослись в единое целое на долгие минуты молчания.

— Причин ненавидеть меня— много.., но готова ли ты озвучить хоть одну? — Зачем он несет этот бред?

Лайтинг растерялась, толи от прямого вопроса, толи от вкрадчивого голоса, бездонного как омут и такого же опасного. На самом деле — никак веских причин его ненавидеть.., разве что свои общие ощущения, нормы морали, которыми она прикрывалась.. "принадлежать такому, как он?" Сдаться для нее теперь, было подобно смерти. Растерянность сыграла свою роль и девушка, вновь ничего трезво не обдумав, — выпалила:

— Не хочу быть твоей игрушкой! — Даниэль сглотнула и испугавшись собственных слов и искренней слабости, которая была в них заключена, рез­ко дер­ну­лась всем те­лом в том нап­равле­нии, где зияло темное нутро коридора. И эта попытка оказалась провальной — от вспыхнувшей боли в колене, ноги не выдержали ее веса и она просто рухнула на парня сидящего перед ней. Со стороны могло пока­заться, что она пы­та­ет­ся за­ныр­нуть го­ловой в пол, прих­ва­тив его с со­бой. Не­адек­ватное дей­ствие на­пом­ни­ло Диквею иг­ру – «куча мала»,— он упал на спи­ну, свер­ху на не­го при­зем­ли­лась Лай­тинг.

Не имея воз­можнос­ти сра­зу опе­реть­ся на за­пястье или пред­плечье, Даниэль упа­ла на Кэлума всем те­лом. Тут же по­чувс­тво­вала рель­еф мышц и то, как его пресс сжал­ся в бо­лез­ненном спаз­ме. У са­мого уха проз­ву­чал об­жи­га­ющий и хрип­лый вы­дох и это заставило по­чувс­тво­вать се­бя стран­но, так, как буд­то бы под­смот­ре­ла что-то неп­ри­лич­ное. Не по­нимая по­чему, она пок­расне­ла и сжа­лась. Жар про­бежал по те­лу.

Кэлум то­же по­чувс­тво­вал стран­ный ин­тимный им­пульс меж­ду ни­ми. Он об­на­ружил, что ро­зовые во­лосы ще­кочут ему ли­цо, а при­жима­юща­яся к его виску ще­ка де­вуш­ки рас­ка­лена. Он спро­сил се­бя, нет ли у неё жа­ра от ра­н. Ещё в нем не­ожи­дан­но вспыхнула мысль о том, нас­коль­ко она го­ряча внут­ри. От Лай­тинг тя­жело пах­ло бен­зи­ном и кровью, но он уло­вил слад­кий за­пах девушки. В го­лове за­вер­те­лись кар­ти­ны то­го, что он мог бы сде­лать с ней и как это бы­ло бы при­ят­но. Все это зас­та­вило парня чет­ко осоз­нать, как сильно он хо­чет её.

Лай­тнинг окон­ча­тель­но смутилась, ког­да по­няла, что упи­ра­ет­ся в не­го грудью.
«Ка­кого чёр­та!» - ото­ропе­ла она и с­пешно по­пыта­лась под­нять­ся, опи­ра­ясь на менее травмированную ру­ку.
Отор­вать­ся по­лучи­лось ров­но на столь­ко, чтоб не вы­вих­нуть и без того ушибленное плечо. Это при­дало паре ещё бо­лее опас­ное по­ложе­ние. Те­перь ли­ца их бы­ли нос к но­су. Наследник рас­смат­ри­вал её гла­за, уже не та­кие хо­лод­ные, и безразличные, а алые пят­на на ще­ках вы­дава­ли сму­щение. А потом её взгляд и вовсе переместился к его гу­бам —девушка всего лишь заметила смазанное пят­но кро­ви в их угол­ке, пос­ледс­твие своего касания окровавленной щекой, а Диквея уже поглотили шальные, горячие мысли. Се­кун­ду спус­тя её ко­лено сос­коль­зну­ло сбо­ку от парня. Кэлум ух­мыль­нул­ся, по­чувс­тво­вав при­ят­ное дви­жение ног де­вуш­ки. Дани, ви­дя это, во­об­ра­зила, что мог­ло прий­ти в го­лову это­му по­дон­ку, разозлившись.

— Не ль­сти се­бе, — от­ры­вис­то про­шеп­та­ла она и по­пыта­лась встать, от­талки­ва­ясь тем са­мым ко­леном, так, чтоб не пов­ре­дить раненую ру­ку. — Ты будешь последним, кому я захочу отдаться..

В одно мгновение Кэлум по­чувс­тво­вал се­бя преданным, не­ желая уверовать в то, что его ощу­щения мнимые.. Что зна­чил её взгляд, пун­цо­вые щё­ки и пре­рывис­тое ды­хание? Не­уже­ли она хоть чуточку не хоте­ла его сей­час? Он тут же ос­корбил­ся, что до сих пор был слиш­ком мя­гок с ней и от того хва­тило се­кун­ды, что­бы дой­ти до точ­ки ки­пения.

Розоволосая не ус­пе­ла под­нять­ся, как уви­дела черные раз­во­ды в гла­зах парня, за­лива­ющие ра­дуж­ку, по­доб­но чер­ни­лам во­ду. Ли­цо его ста­ло де­мони­чес­ки злым, ко­жа - блед­ной. Он с си­лой схва­тил сво­бод­ной ру­кой её ле­вое пле­чо, рез­ким рыв­ком уло­жил де­вуш­ку на ло­пат­ки и те­перь сам при­жимал её те­лом к по­лу. Сде­лал он это по-нас­то­яще­му гру­бо и сра­зу же унич­то­жил всю ин­тимность пред­шес­тву­юще­го мо­мен­та.

Даниэль тут же взбесило по­доб­ное по­ложе­ние, оно оз­на­чало, что она обез­дви­жена и со сво­им ве­сом не смо­жет выр­вать­ся. Ей пришлось в ярости выг­ну­ться дугой, что бы сбро­сить с се­бя со­пер­ни­ка.

Но для Диквея законы приличия пе­рес­та­ли су­щес­тво­вать на вре­мя, по­ка он соп­ри­касал­ся с де­вуш­кой и он тут же по­дал­ся впе­ред, обхватив ладнонью ее шею. Широко распахнув глаза Лай­тнинг тя­жело зады­шала, наблюдая как парень прид­ви­нул­ся к ней и про­шеп­тал не сво­им го­лосом у са­мого уха:

— Никогда не смей играть со мной..,— зву­чало это уг­ро­жа­юще.. и девушка по­чувс­тво­вала, как злость парня пе­реда­ет­ся ей. Го­лова на­чала кружиться, от­вергая чу­жое вме­шатель­ство. Даниэль не мог­ла по­нять, ка­жет­ся ей это или она са­ма до­думы­ва­ет. Не­уже­ли она ощу­ща­ет его мыс­ли? Этот над­менный уб­лю­док счи­тал, что его же­ла­ют все?! Что она дол­жна ра­зом­леть, при­жав­шись к не­му? Что ему при­над­ле­жит всё, что он ви­дит?! Она?

— Сво­лочь, ты ни пе­ред чем не ос­та­новишь­ся! Ты готов трахнуть меня прямо здесь, взяв силой!? - Лай­тинг стис­ну­ла зу­бы, ощу­щая жгу­чую не­нависть и през­ре­ние к это­му че­ловеку.

За­быв о бо­ли, она хлёс­тко уда­рила кос­тяшка­ми ку­лака по ли­цу Кэлума. Он зап­ро­кинул го­лову, когда ос­трая боль сда­вила пе­рено­сицу. Даль­ше ее борьба по­ходи­ла на истерику обезумевшего жи­вот­ного, за­пер­того в клет­ке. Она раз за разом би­ла его по лицу, боясь остановиться, не видя перед собой ничего, словно ненависть ее была слишком испепеляющей, а Кэлум, как гранитное изваяние, отчего то не проявлял никакой инициативы, не позволял себе блокировать ее удары.

Все из­ме­нилось, ког­да Лай­тинг очнулась... или выдохлась и уви­дела ли­цо парня. Нес­мотря на сса­дины и кровь, те­кущую ручь­ем из но­са и разбитых губ, он ка­зал­ся пол­ным сил и невозмутимого презрения.

Ей по­каза­лось - в нем не ос­та­лось ни­чего че­лове­чес­ко­го. Бледная ­ко­жа в разводах бордовой крови, тём­ные во­лосы от­ли­вали ме­тал­лом, из под челки без­жизнен­но, по­доб­но сапфирам, обреченно сверкали глаза. Гу­бы сло­жились в през­ри­тель­ном ос­ка­ле. За спи­ной кружил чёр­ный ту­ман, по­жирая тело при­над­ле­жав­шее парню.

"Все дороги ведут в ад, если не успеешь освободиться.."

Сда­вив гор­ло Лай­тинг, Диквей тяжело выдохнул, словно кто-то невидимый прис­ло­нил к его реб­рам острый клинок, вдав­ли­вая, про­тыкая одеж­ду и ко­жу. Де­вуш­ка с розовыми волосами непонимающе смотрела на него и во влаж­ных изумрудных гла­зах Кэлум ви­дел свое от­ра­жение.

Он не стал ее целовать. Он нагнулся и осторожно коснулся щекой ее скулы, оставляя на коже порцию свой крови. Почти незаметно, но даже это причиняло боль. Такую боль, которая парализовало все тело, не позволяя шевелиться..

— Когда нибудь, претенциозная стерва, — едва слышно прошептал он,— я получу ответы на все свои вопросы. Когда - нибудь, я расскажу тебе, какой ценой ты мне обошлась...

......

**********

Диквей Люциус Кэлум смотрел вниз, сквозь переливчатые стекла, будучи на сороковом, кажется, этаже. Небоскреб пропах городским смогом, его изящная пустота раздражала, напоминая огромную клетку. Отныне он всегда будет жить здесь, всегда на виду, всегда в блеске и пустоте.

Всегда в одиночестве.

Когда-то он боролся с отцом, участвовал в мелких «битвах», сражался за то, чего не знал. Он искал свободы, способа избежать власти над миллиардами, способными покрыть половину задолженности его страны, и парой миллионов людей с различными судьбами. Зачем ему строить благополучие и поддерживать внутренний рынок? Зачем ему это все?
Корпорация стала чудовищем, которое пожирало жизни и ресурсы. Оно пожирало и жизнь Кэлума, не способное дать ничего взамен. Кому нужны роскошные дома и машины, почти безграничные возможности удовлетворять любые прихоти, когда душа просит иного? Когда желаемое невозможно осуществить ни за какие деньги.

Парадоксально, но самые важные «подарки» судьбы невозможно купить, невозможно заслужить, невозможно потерять. С ними можно только смириться, может быть, потому он еще терпит ее?

Стелла всегда стоит за его спиной, преданная и обманутая им. Впрочем, Кэлум ничего не обещал ей.

Нет, это не назовешь любовью, это выгода, а она слишком глупа, чтобы искать другие причины.

Эгоистичная, она думала, что красоты достаточно, чтобы вызывать любовь. Самонадеянная, посчитавшая, что время переупрямит парня, согнет, повернет к ней лицом. Глупая, если верила, что хотя бы раз одерживала над ним победы.

Кэлум просто использует ее, безжалостно мстя той, что не захотела его принять, не захотела поддержать в его пути своим яростным светом. Он будет довольствоваться полуугасшей звездой, раз сверхновая когда-то обожгла ему руки. Он заставил пожалеть ее, пожелавшую светить бескрайнему небу, а не ему, в бесконечной тьме, заключенному в вечную ледяную пустоту.

Порой Диквей просто ненавидит Стеллу, но все не решается ее оставить. Уйдет она, и он снова будет один, отчего ему невыразимо тошно, как будто бы ему в глотку заливают ледяной свинец, издеваясь над всеми законами природы и физики.

Он ищет способы, ищет отдушину, то, что спасет его. Ищет хотя бы самую слабую форму любви, чтобы узнать, какая она. Ему кажется, что любовь как-то связана с теплом и светом, слышал, что она бывает между родителями и детьми, учителем и учеником, возлюбленными и между Богом и человеком. В Богов он не верил, учиться устал, быть любимым не мог, а потому думал стать отцом.

Но и этого не случилось, а Стелла все чаще вызывала отвращение, хотя он, кажется, привык к ее телу, пустым разговорам и молчаливой печали. Женщина не глупа, когда дело касается чувств, но не всегда может противостоять им.

Все чаще Кэлум сидел на краю постели, всматриваясь в угасающие ночные огни, ощущая на коленях шелк, спадающий складками, раздражающе переливчатый. Его обнаженные плечи чувствовали ночную прохладу и робкие прикосновение тонких пальцев. Стелла обнимала его со спины, оплетая тонкими, все еще детскими руками, а ее золотые волосы щекотали ему шею. Ее кожа казалась матово-бледной, как слоновая кость, а дыхание было отчего-то холодным и свежим. Только кончики ногтей имели розоватый оттенок, как у маленьких раковин, найденных в чистом песке, что как-то делало Стеллу живой и настоящей.

Оба часто сидели так: он, привычно отвернувшись, думая о другой, чувствуя нежное тепло вместо желаемого жара, и Стелла, усталая, с бессильно поникшей головой.

Они почти не говорили, разве что по-деловому:

- Ты придешь?

- Нет, - отвечает Кэлум, когда пресыщен.

- Да, - соглашается он, когда нестерпимо одинок.

- Не приходи сегодня, - говорит Стелла, когда ее гордость больше не может выносить происходящее.

- Я не приду сегодня, - бросает Диквей ей в лицо, когда не может ее видеть.

Когда-то Стелла с радостью принимала его скупые поцелуи, но вскоре перестала обманываться: это была очередная дань вежливости, как поклоны и рукопожатия.

- Ты ведь не любишь меня? – иногда уточняет она, когда они одни, когда оба неспособны лгать друг другу, уставшие от самих себя и от своих разочарований.

- Нет.

- Тогда почему мы все еще вместе? – как-то недоумевая, спрашивает его Стелла.

- Брак существует не для любви, - резонно замечает ее муж.

Тогда им становится не о чем говорить. И Стелла отпускает его к корпорации, к его огромному чудовищу, пожирающему все и всех.

Кэлум стоит у окна, огромной стеклянной стены, что не скрывает бездны: над ним и под ним. Тьма душит его, просачиваясь отовсюду. Он ищет света, безжалостного, жаркого, похожего на вечный пламень, способного разогнать пустоту и тьму. Способного развеять холод.

Прикасается к стеклу, закрывая глаза. Это не сентиментальность, это проклятая жажда света.

—Лайтинг, — шепчет он.