Глава - 11
Эта неделя тянулась странно.
Дни смешались в один поток: завтрак, процедуры, редкие визиты друзей, и он.
Чишия.
Он почти не уходил.
Принёс ей маленькую лампу, чтобы глаза не уставали от больничного света.
Исправил поломанную кнопку на пульте от кровати.
Проверял, чтобы вода была всегда рядом.
Держал за руку, когда она просыпалась после дневного сна.
Сумико иногда ловила себя на мысли, что не узнаёт его.
Это был не тот Чишия, который стоял в стороне, лениво смотрел и делал вид, что ему никто не нужен.
Теперь в нём было что-то другое — живое, почти уязвимое.
Когда он думал, что она спит, он сидел у окна и просто смотрел в дождь.
Глаза у него были пустые, но в этой пустоте было слишком много — усталость, злость, страх.
Иногда она слышала, как он тихо вздыхал.
Раньше он так не делал.
---
В один из вечеров он принёс ужин из кафетерия, но сам почти не ел.
Сел рядом, молча.
Свет от лампы падал на его лицо, и Сумико заметила — он похудел. Скулы стали резче, под глазами тени, волосы чуть отрасли, растрёпанные.
— Ты опять не спишь? — спросила она.
— Сплю… иногда, — ответил он, глядя в стену.
Он не говорил прямо, что уедет.
Не говорил, что оставит её здесь.
Просто сидел и будто запоминал каждую секунду, как она держит ложку, как морщит лоб, когда хмурится.
— Знаешь… — вдруг сказала Сумико тихо. — Ты изменился.
Он моргнул.
— В какую сторону?
— Ты стал… тёплым. Настоящим.
Он чуть усмехнулся, но в глазах было что-то тяжёлое.
— Это всё ты. — И после паузы добавил: — Никто до тебя не вытаскивал меня… из себя.
Сумико смотрела на него и чувствовала странную смесь счастья и страха.
Он рядом.
Но он будто уже прощался.
Он не говорил «я скоро уеду», не говорил «будет тяжело».
Но это было в каждом его движении — в том, как он поправил её плед, задержав руку на секунду дольше.
В том, как посмотрел на неё, когда она рассмеялась, — будто хотел запомнить этот звук на всю жизнь.
---
Той ночью он сидел рядом дольше обычного.
Сумико почти уснула, когда почувствовала его ладонь на своей.
— Я… — тихо начал он, но замолчал.
Потом просто сказал:
— Спи.
И она уснула.
А он сидел. Смотрел на неё. И понимал, что назад пути уже нет — он другой.
И ради неё теперь готов на всё.
---
Утро.
Тихое, серое. Воздух холодный, будто август уже умер.
Чишия стоял у стеклянных дверей аэропорта, держа в руках чемодан и рюкзак через плечо.
Люди вокруг куда-то спешили, смеялись, ругались, дети жевали круассаны.
А он просто стоял. Смотрел, как за стеклом взлетают самолёты.
В телефоне — ни одного уведомления.
Он не написал Сумико, не попрощался словами.
Не смог.
Слишком больно.
---
А в это же время Сумико проснулась в своей палате.
Пусто.
На стуле у кровати — ничего. Ни его куртки, ни книги, ни руки, которая держала её всю неделю.
— …Чишия? — тихо позвала она.
Ответа не было.
Только гул кондиционера и далёкие шаги медсестры.
Она села, прижимая к себе подушку. Внутри было пусто и липко, как после кошмара.
В углу стоял мяч, который она так и не научилась снова бросать.
На тумбочке — брелок в форме волейбольного мяча.
Она понимала.
Он уехал.
И это лето кончилось.
---
В другом конце города Усаги и Арису шли по улице и ссорились.
Из-за глупостей. Из-за того, что он стал закрытым, а она не знала, как его достать.
— Ты хотя бы раз можешь сказать, что чувствуешь?! — кричала она.
— А ты можешь перестать делать вид, что всё нормально?! — огрызнулся он.
Они шли мимо магазина, где ещё недавно тусовались всей компанией.
И оба понимали, что ничего уже не вернётся.
---
А на крыше старого гаража, где раньше собирались все девять друзей, сидели Нираги и Карубэ.
Пачка дешёвых сигарет, бутылка пива, пустые взгляды.
Дым резал горло, алкоголь жёг.
Они молчали.
— Помнишь, как мы гоняли сюда после уроков? — хрипло сказал Карубэ.
— Помню.
— Весело было…
— Ага. Только больше весело не будет.
Он затянулся, выпустил дым в серое небо.
Внизу гудел город, но казалось, что они остались на обломках чего-то большого.
Чего-то, что уже умерло.
---
Вот так кончилось их лето.
Последнее лето, где они были просто подростками.
Без похорон, больниц, отъездов и пустых глаз.
Теперь они все взрослые.
Хотя никто этого не хотел.