Глава- 8
— ЧТО?! ВЫ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ?! — визг Куины пронёсся по комнате, будто сирена.
Сумико сжалась на месте, кутаясь в одеяло до носа и уткнувшись взглядом в пол. Её щеки покраснели, как у клубничного моти.
— Ну… типа… да, — пробормотала она, не выдерживая напора. — Но не просто… Он сам… Ну, короче…
— АААА! — Куина громко захлопала руками, подпрыгивая на полу в пижаме с пандами. — Я же говорила, что он в тебя втюрен! Он такой холодный, но ты его растопила! Ты как… химическая реакция! Только не такая как на уроках — настоящая!
Они сидели на полу в комнате Сумико, в мягком свете гирлянд и с зелёными масками на лицах. Пижамная вечеринка, как в старые добрые времена. На заднем фоне играло радио, тихо напевая балладу про первую любовь.
В этот момент дверь осторожно приоткрылась, и в комнату заглянул Ото-сан с подносом, на котором стояли две чашки чая и десерт в виде милых пирожных в форме кошек.
— Девочки, сладкое перед сном, как вы любите, — сказал он с доброй улыбкой. — Только не ложитесь слишком поздно.
— Спасибо, ото-сан! — одновременно отозвались обе, стараясь выглядеть спокойно.
Он ушёл, не подозревая, что его дочь уже не маленькая девочка, и в её сердце теперь живёт кто-то… по фамилии Чишия.
Сумико только выдохнула и шепнула:
— Я ещё не готова говорить ему про нас. Пусть чуть позже, ладно?
Куина кивнула, понимая. И они переключились на другой разговор. Ведь в эту ночь они ждали результаты вступительных экзаменов. Судьба уже стучалась в их двери.
Прошло пару минут в тишине. Они смотрели в телефоны, обновляя страницы. И вдруг:
— Я ПОСТУПИЛА! — закричала Куина, подскочив. — Токийский творческий! Я буду дизайнером костюмов! Я буду шить тебе платье на свадьбу с Чишией!
— О Боже, Куина, прекрати! — рассмеялась Сумико, но была по-настоящему счастлива за подругу.
Затем наступил её черёд. Сердце било сильнее, пальцы дрожали. Она ввела номер регистрации… и на экране высветилось:
"Поздравляем! Вы поступили в Токийский педагогический университет."
— …Я… Я поступила, — прошептала Сумико, не веря. — Я поступила…
Куина обняла её сзади, затряся обеих от смеха, визга и слёз.
Они сели на пол и просто молчали, впитывая этот момент.
Теперь перед ними — целая жизнь. Но детство, дружба и первая любовь останутся навсегда с ними.
Тем временем:
Квартира семьи Чишия была тиха до ледяной стерильности. Ни одной лишней вещи, всё выстроено под линейку: белые стены, кожаные кресла, книжные полки, где книги выложены по алфавиту и размеру. Даже воздух казался отфильтрованным от эмоций.
Шунтаро сидел за длинным обеденным столом, между матерью с холодным выражением лица и отцом, читающим газету. На столе пар от чашек чая поднимался в тишине, нарушаемой только щелчком страниц.
— Ты был сегодня на приёме у ректора? — спросила мать, не глядя на него.
— Да, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от своей чашки.
— И что он сказал?
— Всё в порядке. Я принят.
Несколько секунд тишины. Затем отец опустил газету, взгляд его был пронзающе строгим.
— Нам позвонили из школы, — начал он. — Твой классный руководитель сказал, что ты прогулял занятия по микробиологии. Ради какой-то… спортивной игры?
Шунтаро молчал. Он не собирался оправдываться.
— Кроме того, — продолжила мать, — ты якобы общаешься с девочкой из... обыкновенной семьи. И с подростками, у которых даже судимость может быть завтра.
Отец резко встал из-за стола:
— Мы воспитывали тебя не для этого, Шунтаро! Мы вкладывали в тебя ресурсы, дисциплину, возможности. А ты тратишь своё время с уличной шпаной?!
— Это мои друзья, — спокойно сказал он, хоть внутри всё кипело. — И она... не просто девочка.
Мать вскочила:
— Неужели ты серьёзно?! Ты с ней?! С этой… обыкновенной?
Он посмотрел на них так, будто впервые за долгое время увидел чужих людей.
— А вы разве когда-то спрашивали, что мне нужно? Всё, чего вы хотите — это идеальный сын на показ. Вы никогда не интересовались мной, вы интересовались тем, как я выгляжу в отчётах и на приёмах.
— Не смей так с нами говорить. — Голос отца стал угрожающе ровным. — Пока ты живёшь на наши деньги — ты исполняешь наши правила. Или убирайся.
Шунтаро встал. Внутри всё сжалось, но он не дрогнул.
— Я ухожу.
— Тогда забудь о квартире, которую мы оформили на тебя. Забудь о нашей поддержке. Мы не станем финансировать твои… «эмоции».
Он не ответил. Просто повернулся и вышел, оставив за собой дверь, за которой не было ни тепла, ни дома.
---
Ночь выдалась тёплой, с тихим звоном цикад за окном. Куина и Сумико всё ещё были в пижамах, валялись на полу в комнате Сумико, обложенные подушками, остатками десертов и разрисованными масками.
— Слушай, — вдруг сказала Сумико, уставившись в потолок, — я, кажется, всё-таки скажу ото-сану. О нас с Чишией.
Куина резко повернулась к ней, приподняв бровь: — Ты уверена? Это серьёзно?
— Да. Я просто… чувствую, что должна. Не хочу ничего скрывать.
Через пару минут Сумико встала, поправила пижаму и босиком вышла вглубь квартиры, где её отец читал газету, как всегда — с чашкой зелёного чая, под жёлтым тёплым светом лампы. Он поднял глаза и сразу отложил газету, заметив её серьёзный взгляд.
— Ото-сан... — начала она, немного неуверенно, — я хотела кое-что сказать. Я… встречаюсь с Чишией. С Шунтаро.
Он молчал. Несколько секунд просто смотрел на неё — как будто пытался разглядеть в ней ту маленькую девочку с двумя косичками и пластырем на коленке.
А потом, неожиданно, он улыбнулся. Грустно, мягко.
— Шунтаро… Он спокойный мальчик. Немного странный, но видно, что умный. Я всегда чувствовал, что он тебе не безразличен.
Сумико с удивлением моргнула, не ожидая такой реакции.
Отец встал и подошёл ближе, коснулся её плеча.
— Если честно… я думаю, твоя мама была бы довольна. — Его голос немного дрогнул. — Ты растёшь. Я… не готов это признать, наверное. Я скучаю по времени, когда ты держала меня за палец и боялась грома.
Сумико обняла его, уткнувшись лбом в его плечо. Он обнял её в ответ, крепко, сдержанно.
— Но теперь ты взрослая. И я горжусь тобой.
Где-то за стеной Куина тихо включила воду в ванной. Жизнь шла.
---
В это же время, где-то на другом конце города, Чишия сидел на полу в тёмной комнате. Его мать прошла мимо него, будто он — тень. Отец просто бросил взгляд через плечо, бросив:
— Не задерживайся. И не тащи чужую грязь в дом.
Ни тепла, ни интереса. Только пустой серый дом с идеально вычищенными полами и ледяной тишиной.
Чишия достал свой телефон и открыл фото, которое сделал тайком — Сумико, спящая на его плече в парке под цветущей сакурой. Он медленно выдохнул и закрыл глаза.
В её доме было тепло. Там пахло рисом и детством.
Здесь… пахло ничем.