Ведьма

Прошло 2 года .
Академия «Этерия» гудела, как растревоженный улей. Последний учебный год начался с сенсации: благодаря экстернату и боевым заслугам в битве при Цитадели, Стив ,Мира и я, были переведены сразу на финальный курс. Теперь наш выпускной год официально совпадал с выпуском Адриана и Аглаи .
— Вы только представьте, — Стив азартно размахивал чертежом в нашей обновленной мастерской. — Мы закончим школу на два года раньше! Я уже пакую чемоданы для открытия своего бюро магических заклинаний .
— А я, кажется, наконец-то высплюсь, — Мира мечтательно прикрыла глаза.
Для нас троих это был год триумфа, но для меня он был окрашен в цвета легкой тревоги. Быть «Ведьмой Спектра» на выпускном курсе — значит быть под прицелом сотен глаз. Каждый мой шаг, каждое движение моих белых волос ловили адепты младших курсов, считая меня живой легендой.
Главным событием года должен был стать Бал Абсолюта. Это не просто танцы, это официальная церемония, на которой выпускники демонстрируют свои силы перед будущими работодателями — лордами, учеными и дипломатами со всего континента.
— Адель, ты опять витаешь в облаках, — голос Адриана вырвал меня из мыслей.
Он стоял у окна, примеряя парадную мантию глубокого темно-синего цвета с серебряной оторочкой. Его магия стала настолько стабильной и мощной, что иней на стеклах теперь складывался в сложные геометрические узоры.
— Думаю о том, что нам с Аглаей придется открывать бал, — вздохнула я. — Две сестры Мэтьюс. Одна — Свет, другая — Спектр. Представляю, сколько яда она выплеснет на репетициях.
— Аглая изменилась, — Адриан подошел и обнял меня со спины, согревая своим присутствием. — Она больше не соревнуется с тобой. Она боится... не соответствовать тебе.
Репетиции начались в Большом зале. Аглая действительно вела себя странно. Вместо привычных колкостей она была сосредоточена и даже... вежлива.
—Адель, — подошла она ко мне во время перерыва. — Я знаю, что наши стихии — Свет и Спектр — могут создать резонанс. Если мы объединимся для финального показательного выступления, это будет... незабываемо. Мы покажем, что род Мэтьюсов больше не разделен.
Я посмотрела на сестру. В её глазах больше не было ненависти, только желание восстановить честь семьи, которую разрушил наш дед.
— Давай попробуем, Аглая, — улыбнулась я. — Но учти, мой «Воздух» может подпортить твою идеальную прическу.
Мы начали тренироваться впятером: я, Адриан, Аглая, Стив и Мира. Мы создавали нечто невиданное — танец, где лед превращался в свет, заклинания Фокса создавали ритм, а земля Миры пела в унисон со стихиями.
Зал Трансформаций в этот вечер превзошел сам себя: вместо потолка сияла бездонная галактика, а пол превратился в поверхность облака, мягко пружинившую под ногами.
Открытие и амулеты
Мы с Аглаей вышли в центр зала под громогласные аплодисменты. Две сестры — Свет и Спектр. Мы соединили руки, и зал залило ослепительное сияние: золотые лучи Аглаи переплелись с моими серебристыми вихрями, создавая над головами гостей гигантский цветок из живой энергии. Это был знак примирения, положивший конец многолетней вражде.
Затем наступила официальная часть. Ректор (теперь им стал Арканиус) вызывал нас по одному.
—Аделина Мэтьюс, — произнес он с гордостью.
Когда он надел на мою шею Золотой Амулет Абсолюта, я почувствовала, как он впитал частичку моего Спектра, закрепив статус полноправной ведьмы. Стив получил амулет с шестеренками, Мира — с изумрудным опалом, а Адриан — с идеально прозрачным кристаллом льда. Мы больше не были учениками. Мы были мастерами.
Оркестр заиграл выпускной вальс. Это был вихрь эмоций: Стив неуклюже, но весело кружил Миру, Аглая принимала приглашения от самых знатных лордов, а я... я была в руках человека, который прошел со мной через ад. Мы танцевали так, будто во всем мире не осталось ничего, кроме музыки и ритма наших сердец.
Когда шум бала стал слишком громким, Адриан незаметно сжал мою ладонь и кивнул в сторону балкона. Мы проскользнули мимо танцующих и вышли на террасу.
Ночной воздух был прохладным и пах жасмином. Адриан притянул меня к себе, обнимая за талию. Его магия льда больше не колола — она окутывала нас уютным коконом, отделяя от всего мира.
— Мы закончили, Эл, — прошептал он, зарываясь лицом в мои белые волосы. — Школа, дед, печать... всё осталось позади.
Ночь за пределами бального зала казалась бесконечной. Гул музыки и голоса гостей превратились в далекое, невнятное эхо, оставив нас в тишине, наполненной лишь шелестом листвы и нашим прерывистым дыханием.
Адриан не выпускал меня из объятий. Его руки, сильные и уверенные, медленно скользили по моей спине, согревая сквозь тонкий шелк выпускного платья.
—Адель, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого чувства. — Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял нас здесь. Без врагов за спиной. Без тайн.
Он приподнял мой подбородок, заставляя заглянуть в его бездонные глаза. В них больше не было льда — там полыхало чистое, сосредоточенное пламя. Когда его губы коснулись моих, это не было похоже на наши прежние осторожные поцелуи. Это был взрыв.
Его руки начали дольше изучать мое тело ,одна рука зарыдала в мои белоснежные волосы время от времени оттягивая меня назад чтоб перевести дыхание а другая блуждала по моим бедрам .
Я чувствовала его мысли, его преданность, его страх потерять меня и его бесконечную гордость за нас. Каждое прикосновение было как заклинание, каждое объятие — как обет.
Мы стояли на самом краю террасы, под покровом звездной ночи. Адриан осторожно опустил бретельку моего платья, его пальцы оставляли на плече дорожку приятного холода, который тут же сменялся жаром моего внутреннего огня. Его движения стали настойчивее , он прижал меня к перилам, и холодный металл заставил охнуть, резко контрастируя с его горячим телом. В движениях не осталось и следа осторожности — только жадное, почти отчаянное желание. Ветер трепал волосы и края одежды, но мы этого не замечали, поглощенные ритмом друг друга, который был быстрее и яростнее, чем шелест листвы внизу. Каждый выдох таял в ночном воздухе, а пальцы впивались в плечи, ища опору в момент, когда мир вокруг, ограниченный лишь высотой балкона и бездонным небом, начал вращаться слишком быстро. Это был танец на грани падения — дерзкий, открытый всем ветрам и абсолютно бесстыдный .
Каждое его движение отзывается внизу живота тяжелой, тягучей волной, а осознание, что от бездны её отделяет лишь тонкая кованая решетка, превращает обычное возбуждение в первобытный драйв.
Его руки чувствуют холод металла, за который он держится. Сердце бешено колотится от адреналина и страха. Звуки ветра в ушах заглушают всё остальное.Чувство опасности обостряет все инстинкты, заставляя сосредоточиться на каждом движении.
Когда последняя вспышка наслаждения затихает, мир возвращается на свои места — холодным воздухом в легких и резким осознанием реальности. Адель бессильно роняет голову ему на плечо, чувствуя, как мелко дрожат колени, а пальцы, до белизны сжимавшие перила, наконец разжимаются. Он прижимает её к себе, укрывая от ветра своим телом, и в этом жесте больше нет недавней ярости — только тяжелое, прерывистое дыхание в унисон. На мгновение время застывает: есть только запах его кожи, покалывание холода на плечах и тихий стук двух сердец, которые пытаются вернуться в привычный ритм под огромным, безучастным небом.
Рассвет застал нас всё еще на балконе, мы сидели на мраморном полу, прижавшись друг к другу. Мои белые волосы перемешались с его темными прядями.
— Это только начало, — тихо сказал Адриан, глядя на восходящее солнце.
— Я знаю, — ответила я, сжимая его руку. — И что бы ни случилось дальше, я знаю, что у меня есть ты. Мой абсолютный ноль в этом хаосе.