Ведьма

Артефакт на холодном полу оранжереи выглядел как умирающее сердце: его свет угасал, а трещины на поверхности расходились, как паутина. Мы понимали — если «Слеза Феникса» погаснет, сигнализация в музее взвоет на всю академию.
—Стив не починит это, — прохрипела я, пытаясь подняться. — Здесь нужны не заклинания, а... родная энергия.
Я знала, что внутри меня еще бушует остаточное пламя артефакта, которое выжигало мои вены. Это был единственный шанс. Я опустилась на колени и накрыла потрескавшийся камень своими ладонями.
—Адель, нет! Ты и так на пределе! — Адриан попытался меня остановить, но я лишь качнула головой.
Я закрыла глаза и заставила себя отдавать эту магию . Это было больно — словно из меня вытягивали саму жизнь. Серебристое свечение Спектра, смешанное с алым жаром Феникса, потекло из моих рук в трещины артефакта. Я чувствовала, как камень «пьет» меня, затягивая раны на своей поверхности.
В последнюю секунду, когда артефакт снова ровно засиял золотом, мои силы иссякли окончательно. Мир уходил из под ног, голоса Адриана и подбежавших друзей превратились в далекий гул. Я просто провалилась в тяжелую, липкую темноту.
Я проснулась через два дня в нашей секретной мастерской. Первое, что я почувствовала — мягкий плед и холодный компресс на лбу.
— Живая... — выдохнула Мира, сидевшая рядом. Она выглядела так, будто не спала всё это время. — Адель,ты нас так напугала! Адриан принес тебя на руках, он был сам не свой. Стив уже вернул «Слезу» на место — никто ничего не заметил.
Я попыталась сесть. Тело болело, но странная лихорадка ушла. Вместо неё в груди поселилось новое ощущение — тяжелое, концентрированное спокойствие. Моя магия больше не кусалась. Она затаилась, как хищник перед прыжком.
— Тебе стало лучше, потому что печать поглотила часть энергии Феникса, — раздался голос Адриана из тени. Он подошел к кровати, и я увидела темные круги под его глазами. — Теперь твоя сила стабилизировалась, но времени у нас почти не осталось. Кровавое полнолуние через три дня.
Я посмотрела на свои ладони. Шрамы-руны побледнели, но не исчезли.
— Значит, пора заканчивать обучение, — твердо сказала я. — Мне нужна Земля и Вода. Последние элементы, чтобы замкнуть круг.
— Земля — это опора, — Адриан протянул мне руку, помогая встать. — Тебе нужно научиться не только превращаться в ветер или огонь, но и стоять незыблемо, когда Мортимер и твой дед обрушат на тебя всю мощь Совета.
Эти три дня превратились в бесконечный марафон. Под присмотром Адриана я училась чувствовать ритм камней под ногами, превращая свою неуловимую магию в непробиваемую броню. Мы тренировались в подземельях, где каждый мой удар поглощался толщей земли.
Между тренировками мы с Адрианом почти не говорили о том поцелуе, но каждый раз, когда наши руки соприкасались, между нами вспыхивало нечто более мощное, чем стихии.
За двадцать четыре часа до того, как луна окрасится в багрянец, мы спустились к подземному озеру в Гротах Плача. Воздух здесь был тяжелым от влаги, а тишина — абсолютной.
— Вода — это финал,Адель, — Адриан стоял на самом краю берега, и его отражение в темной воде казалось пугающе неподвижным. — Она не горит, как огонь, и не бьет, как земля. Вода — это адаптация. Ты должна стать тем, что тебя окружает.
Я вошла в озеро. Ледяная вода обожгла щиколотки, но после жара «Слезы Феникса» это было почти блаженством.
— Возьми мою руку, — Адриан вошел следом. — В Волтморах течет кровь северных морей. Мой лед — это лишь застывшая воля. Попробуй почувствовать поток внутри моего холода.
Когда наши ладони соединились под водой, я ощутила не удар, а мягкое вливание. Это было похоже на то, как если бы в сухую землю наконец пролился дождь. Моя печать, измученная тренировками, внезапно перестала сопротивляться. Серебристое сияние Спектра начало медленно вытекать из моих пальцев, смешиваясь с синими искрами Адриана.
— Видишь? — прошептал он, его лицо было совсем рядом. — Ты не поглощаешь её. Ты течешь вместе с ней.
Вода вокруг нас начала светиться. Маленькие воронки закружились в такт нашему дыханию. В этот момент я почувствовала, как все четыре стихии внутри меня наконец нашли свои места:
Огонь давал мне волю;
Воздух — свободу;
Земля — прочность;
Вода — гармонию.
Печать не исчезла, но она больше не ощущалась как замок. Теперь это был сосуд, который я наконец научилась наполнять сама.
— Мы замкнули круг, — я посмотрела на Адриана. По его лицу стекали капли воды, а взгляд был полон такой гордости и нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Теперь ты готова, — он коснулся своим лбом моего. — Завтра, когда луна взойдет, Мортимер увидит не «пустышку» и не «батарейку». Он увидит то, чего боялся твой дед — Рассвет Спектра.
Мы вышли из воды, чувствуя невероятную усталость, но и странную легкость. В мастерской нас ждали Стив и Мира. Они уже закончили подготовку: Стив полировал последние детали своего «сюрприза», а Мира чертила на полу защитные круги, которые должны были скрыть наш уход из академии, если всё пойдет не по плану.
— Завтра всё решится, — Стив протянул мне стакан горячего травяного чая. — Либо мы станем легендами, либо... ну, я предпочитаю вариант с легендами.
Ночью я долго не могла уснуть. Я смотрела на свои ладони, где руны-шрамы теперь мерцали ровным, спокойным светом. Завтра мой дед и его Инспектор придут за своей «собственностью». Они не знают, что я больше не принадлежу никому, кроме себя самой.