это не месть!
Николай, окрыленный успехом трансформации, мерял шагами подвал. Сырость пробирала до костей, но он не обращал внимания. Внутри все пело от предвкушения. Его план, столь безумный и отчаянный, сработал. Николь, от которой он так отчаянно пытался избавиться, исчезла. На ее месте снова был он – Николай Гоголь, гениальный, эксцентричный, и, что самое главное, мужчина.
Но этого было мало. Осколок Николь, занозой сидевший в его душе, требовал возмездия. Федор, его Федор, стал причиной всех его мучений. И теперь Николай собирался получить компенсацию. Он сделает Федора своим. Своей девушкой. Пышной, податливой, полностью зависимой от него.
Внезапный стон прервал его размышления. Федор, его пленник, начал приходить в себя. Николай бросился к нему, жадно всматриваясь в лицо, все еще носившее следы былой красоты. Но теперь эта красота была другой. Щеки, прежде острые и бледные, округлились, приобретя здоровый румянец. Тело под грубой одеждой, которой Николай предусмотрительно укрыл Федора, явно изменилось, стало мягче, женственнее.
"Фантастические..." – прошептал Николай, нежно поглаживая пухлые щеки Федора. Кончики его пальцев покалывало от возбуждения. Он склонился ниже, вдыхая запах Федора, который тоже изменился, став сладковатым, цветочным. Это был запах женщины. Его женщины.
Федор открыл глаза, и в них отразился ужас. Он попытался сесть, но тело не слушалось, став тяжелым, неповоротливым. Он опустил взгляд и увидел свои руки – пухлые, с короткими пальцами. Это были руки женщины.
Паника захлестнула его. Он попытался закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Он понял. Понял все. Николь, эта сумасшедшая, сделала это. Превратила его… в женщину.
Николай, заметив ужас в глазах Федора, улыбнулся. Эта улыбка, прежде такая очаровательная, теперь казалась Федору хищной, змеиной.
"Не бойся, мой дорогой Федя," – промурлыкал Николай, прижимаясь к нему всем телом. "Теперь ты будешь только моей. Мы будем вместе. Всегда."
Он начал целовать Федора, жадно, требовательно. Федор пытался сопротивляться, отталкивать его, но силы были неравны. Тело, ставшее чужим и непослушным, отказывалось подчиняться. Слезы бессилия текли по его щекам, смешиваясь со слюной Николая.
"Тише, тише," – шептал Николай, продолжая свои ласки. "Все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Ты будешь моей.„
Дни превратились в пытку. Николай, опьяненный своей властью над Федором, не отходил от него ни на шаг. Он кормил его с ложечки, одевал, расчесывал его длинные, спутанные волосы.
Федор молчал. Он потерял всякую надежду на спасение. Его гордость, его интеллект, все, что составляло его сущность, было растоптано. Он был лишь куклой в руках своего мучителя, куклой с пышными формами и разбитым сердцем.
Иногда, в редкие моменты просветления, он вспоминал Николь. Он вспоминал ее отчаяние, ее борьбу за свое тело, за свою личность. И он понимал, что теперь он сам стал такой же жертвой, как и она. Жертвой безумной любви, превратившейся в одержимость.
Николай же, не замечая страданий Федора, продолжал наслаждаться своей победой. Он любовался своим творением – прекрасной, пышной женщиной, полностью принадлежавшей ему. Он не понимал, что его любовь, искаженная и извращенная, стала проклятьем для него самого и для его жертвы. Он был слишком поглощен своим безумием, чтобы увидеть, что его счастье построено на чужом горе. И это безумие, как ядовитый плющ, все сильнее опутывало его душу, затягивая в бездну бесконечной, разрушительной страсти.
Ф:ты мне отомстил?...
К:за что?
Ф:ты издеваешься надо мной...
К;что... Издеваться? Над моей любовью? Ты чего такое говоришь? Я тебя люблю очень сильно, и проявляю свою заботу о тебе! Тебя не устраивает?
Ф:нет-нет, нормально
Г:ну вот и отлично! Наконец то мы вместе
(крепко обнял)
Ф:Коль, пусти на улицу! Я устал сидеть в этом подвале...
Г:чего такое говоришь? Там много опасностей. Потеряешься, убежишь от меня. Однозначно нет! (мнёт его щёки)
Я же одержим тобой! Ты очень красивая. Я всегда буду с тобой, ты не бойся! Я так тебя люблю.