Зеркало Белоснежки

Книга выскользнула из пальцев и упала на пол с глухим шлёпком. Звук казался невероятно громким в оглушительной тишине, что накрыла комнату после его слов. «Привет, Лилит».

Он стоял в дверях. Не призрак. Не искажение воздуха. Плоть и кровь. И свет. От него исходило то самое, режущее, холодное сияние, которое я чувствовала тогда. Но сейчас оно было приглушённым, будто накрытым пеплом. Хёнджин. Охотник. Тот, чьё имя произносили шёпотом, со страхом и ненавистью.

Я не могла пошевелиться. Сердце замерло, потом ударило с такой силой, что боль отдалась в висках. Я ждала многого: нового допроса, тренировки, даже нападения. Но не этого. Не того, что он войдёт так — без оружия на виду, без угрозы в позе. И скажет… «привет».

Мои глаза, широко раскрытые, впились в него. Он был выше, чем я представляла. Стройный, но с той скрытой мощью, что чувствуется в хищнике даже в покое. Чёрные волосы, идеально уложенные, резкие черты лица — красивые и абсолютно лишённые тепла. Но в его глазах… в этих холодных, голубоватых (от имплантов?) глазах, была не пустота. Была усталость. И что-то ещё. Что-то, что заставило мой внутренний комок страха чуть разжаться.

Он медленно, давая мне время, вошёл и закрыл дверь. Не полностью. Щель осталась. Он не хотел пугать меня ловушкой. Или сам не хотел оказаться в ней. Потом он сделал нечто совершенно немыслимое.

Он опустился на пол. Не на стул. Не приближаясь. Он сел на тёплый полимерный пол в двух шагах от кровати, скрестив длинные ноги, положив руки на колени. Поза ученика. Или просителя. От этого его форма, чёрная и строгая, казалась ещё более нелепой и жуткой.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он. Голос был тихим, ровным, но в нём не было металлической безжизненности, как я ожидала. Он был… человеческим. Надтреснутым. — И меня не будет долго. Но ты должна знать.

— Знать что? — мой собственный голос прозвучал хриплым шёпотом. — Что ты пришёл закончить то, что не успел тогда?

Он вздрогнул. Почти незаметно. Но я увидела.
—Нет. Я пришёл, чтобы предотвратить это. Чтобы… извиниться.

«Извиниться». Слово повисло между нами, нелепое и невозможное. Охотник. Извиняется. Перед мной.

— Ты знаешь, кто я? — спросила я, чувствуя, как кулон на груди начинает излучать лёгкое, тревожное тепло.
—Да. И знаю, кто я. — Он опустил взгляд на свои руки, сжатые в расслабленные кулаки. На них были тонкие, почти невидимые шрамы. — Меня зовут Хёнджин Ли. Я — старший охотник Совета Света, командир отряда «Альфа». И я — внук Ли Хансоля. Командира отряда «Чистильщики», который в 2036 году получил приказ стереть с лица земли Дом Лунных Зеркал. Твою семью.

Воздух вырвался из моих лёгких, как от удара. Я слышала об этом раньше — от Джисона, от его намёков. Но слышать это из его уст… это было иное. Это делало историю осязаемой. Кровь стала тёплой и липкой в воображении.

— Твой… дед, — прошептала я, и голос сорвался.
—Убивал твоих. Детей. Стариков. Младенцев. — Он говорил отстранённо, как будто читал протокол, но каждое слово било, как молот. — В отчёте значится, что операция прошла успешно. Все носители «нестабильной зеркальной крови» ликвидированы. В том числе… трёхмесячная девочка. Объект «Л-01».

Он поднял на меня глаза. В них была невыносимая тяжесть.
—Это была ты, Лилит. Они записали тебя мёртвой. Кто-то… вывез тебя. Подменил тело. Скрыл. И создал ту легенду, под которой ты жила. Я видел отчёт. И видел приказ на твоё задержание или… ликвидацию. Как «артефакт класса «Корона». Они хотят не изучить тебя. Они хотят уничтожить последнее доказательство своего провала. И последний ключ.

— Ключ? — я автоматически переспросила, хотя понимала. Ключ к силе. К Шву. К чему-то.
—К правде, — поправил он. — И, возможно, к тому, чтобы всё это кончилось. Я… я не знаю точно. Но я знаю, что не могу быть тем, кто нажмёт на спусковой крючок. Не снова. Не после… — он запнулся, впервые за весь разговор его уверенность дала трещину. — После того как увидел тебя.

Тишина снова навалилась, но теперь она была иной. Не пустой. Наполненной грузом его слов, моим недоумением, странной, зарождающейся… не доверием. Никогда не доверием. Но какой-то другой связью. Связью жертвы и палача, которая внезапно обнаружила, что могут быть не только эти роли.

— Почему? — спросила я. — Почему ты рассказал мне это? Почему не… не выполнил приказ? Ты же Охотник. Ты должен.

— Должен, — согласился он. — Двадцать лет меня учили «должен». Ломали. Перестраивали. Вставляли в грудь эту штуку, — он резким жестом ткнул пальцем в область сердца, — чтобы я не чувствовал ничего, кроме долга. Но когда я увидел в архивах списки детей… и когда увидел тебя, живую… что-то сломалось. Цепь порвалась. Я не могу. Я отказываюсь.

Он говорил это не с пафосом. С отвращением к самому себе. Как будто признавался в болезни.

— И что теперь? — мои пальцы вцепились в край матраса. — Теперь мы что… друзья? Ты перешёл на сторону Ночников?

Он усмехнулся. Звук был сухим, безрадостным.
—Нет. Я не верю в их методы. И они никогда не примут меня. Я… буду тем, кто я есть. Охотник. Но с другими целями. Я буду их обманывать. Отводить удары. Кормить ложной информацией. А ты… ты должна научиться. Быстрее. Ты должна понять, что в тебе, и как этим управлять. Потому что когда они всё же найдут тебя — а они найдут, — тебе понадобится не просто прятаться.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями. Потом его рука потянулась к внутреннему карману униформы. Я инстинктивно отпрянула. Он замер, давая мне успокоиться. Потом медленно вытащил что-то маленькое, блеснувшее в свете комнаты.

Это было кольцо. Простое. Из тусклого, серого металла, без камней, без гравировки. Оно выглядело древним и невзрачным.

— Это не подарок в обычном смысле, — сказал он, положив кольцо на пол между нами. Оно лежало там, как физическая граница. — Это… подавитель. Очень старый. Он не блокирует силу. Он… маскирует её источник. Сдвигает энергетическую подпись, делает её похожей на фоновый шум. Если ты наденешь его, сканеры Совету будут видеть в тебе не «Корону», а просто слабого, нестабильного Ночника. Тех, кого отправляют на принудительные работы, а не в лабораторию.

Я смотрела на кольцо, не решаясь взять.
—Зачем?
—Чтобы дать тебе время. И… чтобы ты знала. Что не всё, что исходит от нас, от Совета, несёт смерть. Были и другие времена. Другие люди. Это кольцо… оно из тех времён. Довоенное. Его носил мой… другой предок. Не дед. Тот, кто пытался спасать, а не убивать. Может, это глупость. Но я хочу, чтобы у тебя оно было.

Я медленно протянула руку. Пальцы дрожали. Я взяла кольцо. Оно было холодным и неожиданно тяжёлым. Я надела его на указательный палец правой руки. Оно оказалось как раз.

И тут же я почувствовала. Не изменение силы. Изменение… ощущения себя. Тот внутренний источник, яркое зеркальце в груди, как будто прикрыли лёгкой, полупрозрачной тканью. Оно не исчезло. Оно стало тише. Спокойнее. И боль от обрубков памяти… чуть притупилась.

Я подняла на него взгляд. Впервые за весь разговор в моих глазах не было страха. Было непонимание. И какая-то дикая, нелепая благодарность.
—Спасибо, — прошептала я.

Он кивнул, будто отбросил что-то неудобное. Потом поднялся. Его движения были плавными, точными. Он снова был охотником. Но теперь я видела трещину в этой броне. Глубокую и болезненную.

— Меня не будет какое-то время, — сказал он. — Буду создавать легенду, что ты скрываешься внизу. Будь осторожна с тренировками. Не раскрывай всю силу даже им. Доверяй… но проверяй. Особенно Банчану. Он видит в тебе оружие. А оружие можно сломать, если оно опасно.

Он сделал шаг к двери, потом обернулся. Его лицо в полутьме казалось вырезанным из бледного мрамора.
—И ещё кое-что. Те белые твари… те, что вылезают из трещин. Совет называет их «Эхо». Но в старых отчётах моего деда я нашёл другое название. «Слуги Белоснежной Королевы». Легенды говорят, что Королева Тени когда-то поссорилась со своей сестрой, Королевой Снега. И та ушла в свою реальность, захлопнув за собой дверь. А теперь дверь открывается. И они ищут… родственную душу. Того, в ком течёт зеркальная кровь. Будь осторожна. Они могут чувствовать тебя так же, как ты чувствуешь трещины.

Белоснежная Королева. Слуги. Это звучало как сказка. Но в его устах это было предупреждением смертельной серьёзности.

Он уже взялся за ручку, когда я, наконец, нашла голос.
—Хёнджин.
Он остановился.
—Ты… ты тоже будь осторожен.

Он снова кивнул, и в уголке его губ дрогнуло нечто, что могло бы стать улыбкой, если бы его лицо помнило, как это делать.
—Мы ещё встретимся, Белоснежка, — сказал он тихо, и в его голосе впервые прозвучал оттенок чего-то, что не было ни долгом, ни раскаянием. Что-то вроде… мрачной иронии. Или обещания.

И он вышел. Дверь закрылась за ним.

Я сидела на кровати, сжимая в одной руке книгу, а другой ощупывая холодное металлическое кольцо на пальце. В голове гудело от услышанного. Правда была горше, страшнее и сложнее, чем я могла представить. Я была не просто мутанткой. Я была последней принцессу уничтоженной династии. И охотник, который должен был меня убить… только что протянул мне руку. Не для дружбы. Для перемирия. Для искупления.

Я подняла руку с кольцом к свету. Тусклый металл больше не казался невзрачным. В нём была глубина. История. И защита.

«Белоснежка». Он назвал меня так. Из сказки. О яде, хрустальном гробу и спасении.

Я не знала, кто в этой сказке будет принцем. Или охотником, которому велят вырезать моё сердце. Но я знала одно: игра изменилась. И теперь у меня на пальце был не просто кусок металла. Это был знак. Что в этой войне появилась третья сторона. Одинокий охотник, который выбрал свою правду. И, кажется, выбрал меня.

Я сжала кольцо в кулак, чувствуя, как его холод проникает в кожу, смешиваясь с теплом кулона на груди. Противоречие. Как и всё в моей новой жизни.

Но впервые это противоречие не пугало. Оно давало силы.