Зеркало Белоснежки

Адреналин — это кислый привкус во рту и вата в голове. Он гнал меня вперёд, заставляя ноги хлестать по грязному асфальту, забитому щебнем и битым стеклом. Я бежала, не оглядываясь. Бежала домой — в ту самую ржавую коробку, которая уже не была убежищем, но оставалась единственным местом, где я могла схоронить кулон, старые дневники матери, всё, что могло выдать… что? Я сама не знала. Но инстинкт выл, как раненый зверь: спрятать следы.

Мысль о дроне, его холодном красном глазе, впившемся в меня, заставляла желудок сжиматься в тугой болезненный узел. Они видели кровь. Видели, как я смотрю на стену. Зафиксировали аномалию. На обработку данных и запуск протокола у них уйдёт час, может, два. Это был мой шанс.

Я влетела в наш двор — пустырь, заваленный скелетами старых машин. Воздух здесь всегда пах перегоревшим пластиком. Сердце колотилось где-то в горле, каждый вдох обжигал лёгкие. Рука потянулась к скрипучему замку контейнера…

И замерла в сантиметре от него.

Внутри горел свет.

Тусклый, желтоватый, но свет. Я его никогда не оставляла. Электричество было слишком дорогим, чтобы тратить его впустую.

Ледяная тишина накрыла меня с головой. Даже собственное сердцебиение в ушах стихло. Я осторожно, на цыпочках, отступила от двери, прижавшись спиной к холодной, рифлёной стене соседнего контейнера. Вариантов было немного. Бежать? Но куда? За мной уже следят. И в доме мог быть кто угодно: от воров до патруля быстрого реагирования, который пришёл меня взять.

Из-за угла послышался шорох. Едва уловимый. Как шаг кошки по мягкой земле.

Я инстинктивно рванулась в сторону, в темноту между двумя грудами металлолома.

— Не стоит, — раздался голос прямо за моим ухом.

Низкий. Спокойный. Без угрозы, но и без возможности возразить. В нём была такая уверенная, леденящая сила, что все мускулы в моём теле сковало мгновенно.

Из тени передо мной вышел человек. Нет, не вышел. Он материализовался, будто сама тьма сгустилась и приняла его форму. Высокий, в чёрном, облегающем тело костюме из матовой ткани, не отражающей свет. Лицо скрывал капюшон, но я видела нижнюю часть — резко очерченный, напряжённый подбородок, тонкие губы. И глаза. Боже, глаза. Они светились в полутьме тусклым, фосфоресцирующим жёлто-зелёным светом, как у хищника. Ночник. И не простой. Высокого уровня.

— Лилит? — произнёс он. Мой имя на его устах прозвучало как приговор.

Я молчала. Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Кулон на груди будто замер, превратившись в кусок льда.

— Мы не причиним тебе вреда, — сказал второй голос, мягче, с какой-то странной, певучей интонацией. С другой стороны, перекрывая путь к отступлению, появился ещё один. Моложе. Серебристые волосы, выбивающиеся из-под капюшона, и острые, как у лиса, черты лица. Его глаза тоже светились, но менее интенсивно. — Но если ты сейчас же не пойдёшь с нами, через семь минут здесь будет элитный отряд Охотников. И их методы… отличаются.

— Кто вы? — выдавила я из себя, и голос прозвучал хрипло, как у побитой собаки.

Первый, тот, что с глазами хищника, медленно сдвинул капюшон. Под ним открылось лицо — молодое, но состаренное не годами, а чем-то иным. Резкие скулы, тёмные брови, густые ресницы. И этот всевидящий, пронизывающий взгляд. Минхо. Я ни разу не видела его вживую, но слышала. Полуночный Охотник. Лидер. Призрак, за чью голову Совет обещал годовое содержание в Секторе А.

— Друзья, — коротко сказал он. И в его интонации не было ни капли дружелюбия. Была констатация факта. — Джисон, проверь помещение. Быстро.

Серебристоволосый — Джисон — кивнул и бесшумно скользнул к двери моего контейнера. Он даже не прикоснулся к замку — просто провёл рукой перед ним, и механизм щёлкнул. Техномагия. Запрещённая, опасная.

— Что вы хотите? — спросила я, чувствуя, как страх начинает медленно замещаться гневом. Эта наглая, спокойная оккупация моего пространства, моего последнего угла.

— Тебя не поймали с поличным у трещины, — сказал Минхо, игнорируя мой вопрос. Его горящий взгляд скользнул по моему лицу, остановился на запёкшейся крови под носом. — Но дрон зафиксировал энергетический всплеск, несовместимый с твоим статусом ученицы Академии. Они уже поднимают твоё дело. Через двадцать минут твой BioLink подаст сигнал о нарушении, и тебя локализуют в радиусе десяти метров. Навсегда.

Из контейнера вышел Джисон. В руках он сжимал потрёпанную тетрадь в клеёнчатой обложке. Мамин дневник. Моё сердце упало в пустоту.

— Чисто. Ничего подозрительного, кроме этого, — он бросил тетрадь Минхо. Тот поймал её, даже не глядя.

— Это личное, — прошипела я, делая шаг вперёд. Глупо. Безнадёжно.

Минхо открыл дневник на случайной странице, пробежал глазами. Его лицо не дрогнуло.

— «Сегодня Лилит снова увидела тени в углу. Говорит, они шепчут. Я дала ей двойную дозу блокаторов» — прочёл он вслух ровным, бесстрастным голосом. Потом поднял на меня взгляд. — Блокаторы теневой активности. Нелегальные. Где ты их брала?

Я сжала зубы. Молчала.

— Неважно, — он захлопнул дневник. — Ты едешь с нами. Сейчас. Это не предложение.

Джисон приблизился, и в его руке мелькнул небольшой цилиндр. Ингалятор с мгновенным седативным. Паника, острая и слепая, ударила в голову.

— Нет! — я рванулась назад, натыкаясь на груду металла. Кулон на шее вдруг дернулся, как живой. Воздух вокруг меня сгустился, зазвенел…

— Не надо! — резко скомандовал Минхо, и его голос прозвучал с такой властной силой, что инстинктивный порыв внутри меня замер, подчинившись. Он подошёл ко мне вплотную. От него пахло холодным металлом, дождём и чем-то ещё — диким, нечеловеческим. — Если ты сейчас используешь силу, они почувствуют тебя за километр. И пришлют не патруль. Пришлют его. Хёнджина. Ты хочешь встретиться с Охотником, который разбирает таких, как ты, на молекулы, чтобы понять, как ты устроена?

Я застыла, дрожа. Он был прав. Любой всплеск сейчас — смерть.

Джисон быстрым, точным движением поднёс ингалятор к моему лицу.

— Вдохни. Это будет проще.

Я зажмурилась, почувствовав сладковатый, приторный запах. Потом — лёгкое головокружение. Звуки стали отдалёнными, ноги — ватными. Последнее, что я увидела перед тем, как мир поплыл и потемнел, — это фосфоресцирующие глаза Минхо, пристально изучающие моё лицо. С интересом. С холодным, расчётливым любопытством.

---

Я очнулась от движения. Лёгкого, плавного покачивания. Подо мной была не жёсткая койка, а что-то мягкое, упругое. Кожа. Натуральная кожа. Я открыла глаза.

Я лежала на заднем сиденье транспортного средства, но такого, в котором никогда не бывала. Это был не ржавый автобус и не грузовик. Это был градовоз. Чёрный, обтекаемый, с затемнёнными, непроницаемыми стеклами. Внутри пахло чистотой, озоном и чуть уловимым ароматом чего-то древесного, дорогого. Салон был тихим, лишь лёгкий гул двигателя нарушал тишину.

Напротив меня, откинувшись на спинку кресла из чёрной нубуковой кожи, сидел Минхо. Он смотрел в окно, но я знала — он чувствует каждый мой вздох. Джисон сидел рядом с ним, что-то бесшумно набирая на прозрачном голографическом интерфейсе, парившем перед его лицом.

— Где мы? — мой голос был хриплым от седативного.

— На восходящем спиральном пути в Сектор А, — ответил Минхо, не оборачиваясь. — Поднимаемся.

Я приподнялась на локте, посмотрела в окно. И задохнулась.

Снаружи был не просто другой район. Это был другой мир. Мы летели не по дороге, а по широкой, освещённой неоновым голубым светом эстакаде, которая спиралью уходила вверх, к самому небу. Внизу, далеко-далеко, лежал Сектор С — море тусклых, жёлтых огоньков, грязных пятен, хаотичных построек. А вокруг нас и выше — Верхний Сеул.

Стекло и хром. Башни, обёрнутые светящимися экранами, на которых протекали абстрактные узоры или реклама чего-то ненужного и прекрасного. Воздушные мосты-трубы, соединяющие здания, по которым скользили такие же градовозы, как наш. Всё было стерильно, симметрично, просторно. Ни грязи. Ни запаха разложения. Воздух здесь, я почувствовала даже сквозь фильтры салона, был другим — прохладным, искусственно очищенным, безвкусным.

Здесь жили те, кто правил. Кто издавал Законы Чистоты. Кто решал, что такое магия, а что — проклятие.

— Красиво, правда? — сказал Джисон, следуя за моим взглядом. В его голосе не было восхищения. Была лёгкая, язвительная горечь. — Как инкубатор. Идеальные условия. Идеальная температура. Идеальное повиновение.

— Зачем ты привёз меня сюда? — спросила я, отрывая взгляд от гипнотизирующего зрелища. — Чтобы сдать Совету? Получить награду?

Минхо медленно повернул голову. Его глаза в свете проходящих неоновых огней уже не светились. Они были просто очень тёмными и очень глубокими.

— Если бы я хотел сдать тебя, ты бы уже проснулась в камере Центра Контроля Воли, с электродами на висках и трубкой в желудке. Нет, Лилит. Я привёз тебя сюда, потому что здесь находится наша… штаб-квартира. Прямо у них под носом.

Это было настолько безумно, так чудовищно самонадеянно, что у меня вырвался короткий, хриплый смешок.

— Вы с ума сошли.

— Возможно, — согласился он. — Но это единственное место, где они не станут искать скопление Ночников. Здесь каждый чих сканируется. Каждый шаг отслеживается. И поэтому здесь абсолютно безопасно. Психология толпы. Или, точнее, психология параноидальной системы.

Градовоз свернул с основной эстакады и вошёл в узкий тоннель, который привёл нас на закрытую парковку внутри одной из стеклянных башен. Машина остановилась. Двери бесшумно отъехали.

Воздух ударил в лицо. Он был не просто чистым. Он был насыщенным. Аромат цветущих растений, которых я знала только по картинкам, смешивался с лёгким запахом океана (искусственного, наверное) и свежего льна. Под ногами — не асфальт, а тёплый, упругий полимер, имитирующий мох. Свет исходил отовсюду — мягкий, рассеянный, не режущий глаза.

Минхо и Джисон вышли. Я последовала за ними, чувствуя себя грязным животным, забредшим в храм. Мои потрёпанные ботинки скрипели по идеально чистому полу.

Мы прошли через стеклянные двери, которые сами растворились перед нами, в просторный атриум. Внутри было ещё нереальнее. Высокий потолок, с которого свисали живые, зелёные растения. В центре — бассейн с кристально чистой водой, где плавали странные, светящиеся рыбы. Мебель — абстрактные формы из светлого дерева и матового металла. Всё дышало покоем, богатством и тотальным контролем.

Но для меня это был не покой. Это была тихая, удушающая паника. Здесь каждая молекула воздуха напоминала мне: ты не своя. Ты — мусор, который занесло сюда случайно.

Нас встретил мужчина в белом, свободного покроя костюме. У него было спокойное, умное лицо и внимательные глаза.

— Комната готова, — сказал он. — И еда.

Минхо кивнул.

Нас провели в лифт, который умчался наверх. Комната, в которую мы вошли, была больше всей моей прежней жизни. Панорамное окно от пола до потолка открывало вид на ночной, сияющий Сеул. Посередине — низкий стол. И на нём… еда.

Я замерла на пороге. Это не была еда. Это было произведение искусства. На маленьких, фарфоровых тарелках лежали кусочки чего-то, что я не могла опознать. Прозрачные, желеобразные шарики с ягодами внутри. Идеально нарезанные ломтики рыбы цвета перламутра, свёрнутые в розы. Миниатюрные овощи, обжаренные до золотистого цвета и посыпанные съедобным золотом. В хрустальных бокалах искрилось что-то янтарное.

Пахло так, что у меня свело скулы от голода и тошноты одновременно. Слишком много. Слишком чисто. Слишком красиво.

— Садись, — сказал Минхо, опускаясь на пол возле стола на одно из белых кресел-подушек. — Ешь. Тебе нужно восстановить силы.

— Я не голодна, — солгала я, но мои глаза предательски прилипли к этой пище. Я не ела ничего, кроме питательных батончиков и консервов, последние… сколько я себя помнила.

— Это приказ, — его голос стал твёрже. — Ты нужна мне в сознании, а не в полуобморочном состоянии от истощения. И ты заплатишь за эту еду своими ответами. Так что ешь.

Я медленно подошла и села напротив него, стараясь не касаться ничего. Джисон устроился рядом. Минхо взял тонкие палочки из тёмного дерева и пододвинул ко мне тарелку с рыбой.

— Попробуй. Сибас, выращенный на биоплантации. Никаких тяжёлых металлов, никаких аномальных следов.

Я взяла палочки. Руки дрожали. Я подцепила крошечный кусочек, положила в рот. Он распался на языке, нежный, маслянистый, с ароматом лимона и моря. Настоящего моря, а не токсичного бульона у стен города. Это было так божественно, что у меня навернулись слёзы. От унижения. От осознания всей пропасти между жизнью тут и жизнью внизу. Я сглотнула, чувствуя, как этот кусочек горящим комком опускается в пустой желудок.

Минхо наблюдал за мной. Его взгляд был тяжёлым, аналитическим.

— Расскажи о трещине, — начал он без предисловий. — Что ты видела? Что почувствовала перед тем, как она открылась?

Я опустила глаза, отодвигая тарелку.

— Я… шла. Просто шла. И вдруг стало плохо. Голова. В глазах всё поплыло. И я увидела щель в воздухе. Чёрную.

— А до этого? На тебя кто-то напал? Ты была ранена? Испугана?

Я вспомнила слова Грима в котельной. «Королевская семья». «След крови».

— Нет, — солгала я. — Ничего.

Минхо помолчал, беря в руки свой бокал. Он не пил, просто крутил его в пальцах.

— Трещины спонтанны. Но они редко возникают рядом с людьми, которые не обладают силой. Ты чувствовала её приближение. Ты описала симптомы, характерные для Ночников высокого уровня при контакте с аномалией. Но твой сканер… — он кивнул на моё запястье, — не зафиксировал ничего. Почему?

Я пожала плечами, чувствуя, как кулон прижимается к груди. Браслет молчал, потому что кулон… кулон делал что-то. Маскировал. Поглощал.

— Я не знаю, — прошептала я.

— Врёшь, — спокойно констатировал Джисон. — У тебя скачут зрачки. Ты трогаешь шею. У тебя там что-то есть.

Я инстинктивно прикрыла ворот водолазки.

В этот момент дверь в комнату открылась, и вошли двое.

Первый — высокий, широкоплечий, с тёплыми, но усталыми карими глазами. На нём был простой чёрный свитер и рабочие брюки, но в нём чувствовалась скрытая сила, уверенность лидера. Банчан.

Второй — стройный, с острыми чертами лица и яркими, пронзительными глазами. Его серебристые волосы были растрёпаны, а на губах играла лёгкая, не до конца искренняя улыбка. Феликс.

Комната сразу же наполнилась другим напряжением.

— Ну что, наша загадочная находка пришла в себя? — произнёс Банчан, его голос был низким, бархатистым, но в нём чувствовалась сталь.

Он подошёл к столу, сел рядом с Минхо, его внимательный взгляд изучал меня с ног до головы. Феликс остался стоять у двери, прислонившись к косяку, его поза была расслабленной, но глаза, как у хищной птицы, не отрывались от меня.

— Она не слишком разговорчива, — сказал Минхо.

— Странно, — усмехнулся Банчан. — Обычно люди, которых спасают от неминуемого ареста и привозят в рай, проявляют немного больше благодарности. Или, на худой конец, любопытства.

— Я не просила меня спасать, — выпалила я, чувствуя, как нарастает злость. Это была неправда, но защитная агрессия была единственным, что у меня оставалось.

— Нет? — Банчан наклонился вперёд, его лицо стало серьёзным. — Тогда представь, что сейчас было бы. Тебя бы уже раздели, пристегнули к столу в лаборатории Храма Зеркал. Твою кровь разложили бы по пробиркам. Твой мозг просканировали бы на предмет нейронных связей с Тенью. А потом, когда бы выяснилось, что ты не просто случайная мутантка… что бы они с тобой сделали, думаешь?

Я молчала, сжимая под столом кулаки.

— Кто ты, Лилит? — спросил он прямо, и его голос потерял всю теплоту. — Откуда у тебя способность чувствовать трещины? Откуда у тебя сила, чтобы закрыть её? Мы видели запись с соседней камеры. Дрон зафиксировал момент схлопывания. Энергетическая картина… она не похожа ни на что из известного. Это не Теневая магия в чистом виде. И уж точно не Световая.

Феликс с лёгкостью оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов ко мне.

— Мы не враги, — сказал он, и в его голосе внезапно прозвучала почти искренняя мягкость. — Но мы должны знать, с кем имеем дело. Ты — случайность? Или ты… цель?

Он остановился прямо передо мной. Его глаза, такие яркие, казалось, заглядывали прямо в душу. И вдруг его лицо изменилось. На нём мелькнуло недоумение, потом — вспышка узнавания.

— Я тебя знаю, — тихо произнёс он. — Ты… девочка из пожара. На окраине. Десять лет назад. Ты стояла и смотрела, как горит дом. А вокруг… всё ломалось. Зеркала взрывались. Стекла трескались сами по себе. Это был ты?

Ледяная рука сжала моё сердце. Пожар. Дом. Крики. Мать, тащащая меня прочь. И внутри — рвущийся наружу ужас, который находил выход в звенящем, бьющемся мире вокруг. Я думала, никто не видел.

— Нет, — прошептала я, отводя взгляд.

— Врёшь, — повторил Джисон.

Банчан обменялся взглядом с Минхо. Тишина в комнате стала густой, как смола.

— Последний вопрос, — медленно сказал Банчан. Его пальцы постукивали по столу. — И от ответа зависит, останешься ли ты здесь как гость. Или как пленник.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было злобы. Была усталая, тяжёлая решимость.

— Что ты такое? И почему Совет, судя по каналам, которые мы перехватили, отдал приказ о твоей поимке живой или мёртвой, подписанный лично главой Храма Зеркал? Не как нарушителя. А как «артефакт класса „Корона“». Что это значит, Лилит?