Точка опоры

Феликс поморщился от запаха табака, который густо окутывал комнату. В груди болезненно сжалось, когда он увидел хрупкую фигуру парня на балконе. Растрепанный, в старых спортивных штанах, растянутой футболке и с сигаретой в руке, он казался намного старше своих лет. А тяжёлый груз, который свалился на его уже сгорбленные плечи, выглядел почти не подъёмным. Вот только Феликс не верил, что в жизни может быть что-то невозможное.

Парень шагнул к приоткрытой двери балкона и аккуратно постучал по грязному стеклу.

— Эймон, привет, - неловко улыбнулся он, — извини за вторжение. Я просто хотел поблагодарить за помощь. — Он поднял на парня встревоженный взгляд, словно боялся, что тот сейчас выставит его за дверь, что в целом было вполне реальным вариантом.

Эймон обернулся, услышав знакомый голос. В его глазах на мгновение отразилось удивление, почти шок, но он быстро взял себя в руки, спрятав эмоции за маской хладнокровия.

— Ты... — выдавил он, смотря на Феликса так, будто тот привидение. — Что ты здесь делаешь?

Феликс, стоял на пороге балкона. Парень пристально смотрел ему в глаза стараясь распознать намерения. Презрение? Жалость? Снисходительность?Феликс неловко улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу.

— Хотел встретиться, но я не знаю твоего номера, поэтому… — Он посмотрел на коробку с суши в своих руках, словно она могла оправдать его визит.

Эймон лишь вяло махнул рукой, даже не глянув на него, и снова повернулся спиной к комнате. Его взгляд был пустым, словно в глазах больше не осталось и намека на жизнь.

— Эм… похоже, ты не в настроении, — тихо пробормотал Феликс, опустив голову. Он уже коснулся дверной ручки, собираясь уйти, но вдруг замер. Мысль, острая и дерзкая, внезапно прорезала его сознание.

Эймон вернулся с балкона, тяжело вздохнув, и без лишних слов рухнул на кровать. Он укрылся старым, выцветшим одеялом с головой, лишь несколько прядей коричневых волос выбились наружу.

Тишина комнаты вновь окутала его, но не приносила утешения. Он чувствовал ту же пустоту, ту же тяжесть, что не давала ему подняться. Мысль о том, что Феликс ушёл так просто, неприятно кольнула. Неужели всё? Пришёл, посмотрел, и хватит? Эймон попытался выкинуть это из головы, но почему-то в груди что-то сдавило.

Он уже начал засыпать, как вдруг почувствовал лёгкое, почти неуловимое прикосновение к волосам. Оно было настолько неожиданным, что он замер.

«Что?..»

Его сердце ёкнуло. Он медленно высунулся из-под одеяла, удивлённо прищурив глаза.

— Извини, — Феликс нежно улыбнулся. — Не хочу быть навязчивым, но тебе действительно нужно развеяться.

Эймон лишь безразлично прикрыл глаза, но бессознательно подставил голову под его пальцы. Феликс продолжал медленно перебирать длинные пряди, внешне ему удавалось сохранять спокойствие. Однако внутри бушевала настоящая буря: сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот вырвется из плена грудной клетки и окажется в руках парня рядом.

"Успокойся, соберись... Фел, ты ведёшь себя как полный идиот!"

— Кхм, — рядом неловко прокряхтел Анатолий. — Парни, я, конечно, понимаю — толерантность и всё такое, но, может, не здесь, а?

Феликс замер, по щекам разлился румянец, а рука застыла в воздухе. Эймон бросил на мужчину пустой взгляд, будто его мозг не успел обработать смысл сказанного.

— А-ха-ха... — нервно хмыкнул Феликс, поспешно вытащив коробку с роллами, и протянул её Анатолию. — Вот, это вам. Спасибо за помощь. Дайте мне ещё немного времени, и я вас больше не побеспокрю.

— Да делайте что хотите, — Анатолий недовольно махнул рукой, принимая коробку. — Только без... своих этих штучек.

— Конечно, — с фирменной улыбкой ответил Феликс. Дождавшись, пока мужчина отвлечётся на еду, он вновь повернулся к Эймону. — У меня есть идея, как тебе помочь.

Он опустился на колени рядом с кроватью.

— Посмотри на меня.

Молчание затянулось. Когда Феликс почти поверил, что парень уснул, Эймон всё-таки повернул голову. Возможно, это была вина плохого освещения, но на его щеках играл лёгкий румянец.

— Есть одно место, которое, думаю, тебе понравится, — мягко сказал Феликс, осторожно убирая выбившиеся пряди за ухо Эймона. Внутри он корил себя за эту несдержанность, но остановиться не мог.

Неожиданно над ними нависла тень. Анатолий подошёл к кровати, кинул куртку Эймона Феликсу и, словно котёнка, схватил парня за шкирку и поднял с постели.

— Одевай его и забирай отсюда, не то совсем паутиной зарастёт, — буркнул он, возвращаясь к уплетанию роллов.

Феликс протянул Эймону куртку.

— Идём? — спросил он с улыбкой, полупрячущей смущение.

***

Эймон нерешительно застегнул куртку, чувствуя, как внутри борются два голоса. Один шептал, что он не заслуживает ни заботы, ни тепла, что всё это — лишь глупая игра, которая закончится, оставив его ещё более разбитым. Другой же голос, едва слышный, просил довериться, хоть раз позволить себе не бежать от света, а шагнуть в него.

Он шёл следом за Феликсом, стараясь не смотреть на его уверенную спину. Почему он это делает? Почему ему не всё равно? Вопросы тяготили, а ответы казались недостижимыми. Эймон привык к одиночеству, к своим мрачным мыслям, которые давили его день за днём. И сейчас, рядом с этим парнем, с его яркой, почти ослепительной энергией, он чувствовал себя неуместным.

"Феликс… он как ярких свет. Мне нельзя к нему приближаться, иначе я сгорю. Но почему-то... Так этого хочется", — размышлял он, пока ноги автоматически вели его вниз по лестничным пролётам.

Когда они вышли из подъезда, Эймона на миг ослепил свет фонаря, отражавшийся от глянцевой поверхности мотоцикла. Байк казался частью другого мира — мира, к которому он никогда не принадлежал.

— Надень это, — сказал Феликс, протягивая шлем с лёгкой, спокойной улыбкой.

Эймон молча взял шлем, ощущая, как волнение поднимается где-то глубоко внутри. Он сел позади, неловко обхватывая Феликса за талию, стараясь держаться не слишком крепко.

— Держись крепче, — бросил Феликс, глядя через плечо, и в голосе прозвучала та же уверенность, которая пугала и одновременно завораживала.

Байк мягко тронулся, сначала осторожно, преодолевая кочки и выбоины на плохо освещённой дороге. Где-то минут пять они ехали по знакомым мрачным улицам, но стоило им свернуть за угол, как Феликс прибавил газу, и мир вокруг Эймона раскрылся по-новому.

Скорость слила всё воедино: огни витрин, шум ветра, смутные силуэты редких прохожих, скорость срывала с него весь накопившийся груз оставляя только здесь и сейчас. Воздух был прохладным, обжигающим, но в то же время освежающим.

Город раскрылся перед ними, сияя тысячами огней. Эймон смотрел на пролетающие мимо здания, на неоновые вывески, отражающиеся в мокром асфальте, и чувствовал себя так, будто мир на мгновение решил показать ему свою красоту.

Эймон чувствовал, как сильные рывки двигателя передаются через байк прямо в его сердце. Он крепче обнял Феликса за талию, закрыв глаза и наслаждаясь этим странным, новым для него ощущением.

Свобода... Настоящая неподдельная свобода которой он никогда не знал.

"Это и есть счастье?" — мелькнула мысль, пока он с восхищением смотрел на рыжие кудри, что вздымались как пламя, в свете уличных фонарей.

— Куда мы едем? — выдохнул Эймон стараясь перекричать ветер.

— Держись крепче, — кинул через плечо парень и прибавил газу.

Чужие тонкие руки сильнее обхватили его за талию. Это не было похоже на ту игривую хватку девушек, что он иногда катал улицами ночного города. Парень позади просто держался за него, не вкладывая в этот жест никакого другого смысла. В отличие от Феликса... Мотоцикл под ними слегка вильнул, и водитель тряхнул головой. Ему нельзя отвлекаться.

Он не сразу расслышал вопрос Эймона. Куда они едут? Хороший вопрос. Феликс сам до конца не осознавал, просто гнал по хорошо знакомой дороге. В лицо бил ветер, и нужно было следить, чтобы не попасться на глаза полиции. Это напоминало ему о прошлом, о тех днях, когда он, как и парень позади, подрабатывал где придется, соглашаясь даже на самую грязную работу.

Огни города постепенно остались позади, и они выехали на безлюдную трассу. Феликс стал набирать скорость, разгоняя мотоцикл до предела. Ветер неприятно бил в лицо, незащищенное шлемом. Ему пришлось пригнуться, почти ложась грудью на руль. Парень пожалел об этом спустя каких-то пару минут. Из-за смены позиции руки Эймона опустились ниже, теперь парень цеплялся за его бедра. Феликс покраснел, к счастью, его спутник не мог этого видеть.

Они свернули в поле всего через пару минут гонки по трассе. Впереди показался темный силуэт большого дерева, в его тени стоял покосившийся от времени сарайчик. Байк притормозил у облезлой двери, запертой на массивный навесной замок. Рядом из-за густой травы показались руины здания.

— Я часто сбегал сюда, когда становилось совсем не по себе среди городской суеты, — Феликс помог парню спуститься с мотоцикла и направился в сторону руин. Там, умостившись на гору кирпичей, он поднял голову к небу, усыпанному звездами. — Сюда не добивают городские огни, поэтому можно разглядеть звезды. Вот это, — он указал куда-то в небо, — Большая Медведица, а вон там Маленькая, видишь, — он перевел руку немного в сторону, — они совем рядом. Нужно провести прямую линию от ковша Большой и тогда точно найдешь. — Парень продолжил с интересом разглядывать звезды. — О, а вон загогулина, похожая на тройку...

— Кассиопея, — тихо подсказал Эймон, не отрывая взгляда от руин вокруг. — Что это? — он кивнул на развалины.

— Что? — не сразу понял Феликс. Только теперь он заметил, что слишком увлекся звездным небом. — Не знаю, — отмахнулся он наконец. — Мать говорит, что тут когда-то был поселок, но его снесли. Вроде у её бывшего был здесь дом...

Они долго сидели, разглядывая звезды. Феликс давал странные названия всему, что видел на небе, и Эймону наконец надоело слушать его бессвязную болтовню, поэтому парень сам стал рассказывать ему про созвездия. Когда-то они с матерью и младшим братом нарисовали флуоресцентной краской карту звездного неба на потолке их спальни. Тогда он хорошо запомнил, как выглядят созвездия...

***

— Крутяк, — прокомментировал Феликс очередное объяснение парня, — теперь я хотя бы знаю, как выглядит моё созвездие. — Они молчали ещё долгие пару минут. — Спасибо, — вдруг мягко сказал Феликс и резко повернулся к Эймону.

Никто из них до этого момента не замечал, как близко они находятся друг к другу. Их носы почти соприкасались, а горячее дыхание Феликса обжигало щеки. Эймон отвернулся первым, уставившись в землю под ногами.

— А-ха-ха... — Феликс неловко почесал затылок. — Уже, наверное, столько времени прошло, а ты даже не ужинал. Извини, я совсем забылся...

— Всё хорошо, — прервал его Эймон. — Я всё равно не собирался ужинать, — добавил он еле слышно.

— Эй, —Феликс толкнул его в плечо, поднимаясь. — Так нельзя. Я отдал роллы твоему сожителю, поэтому как насчёт домашней кухни в моём исполнении? Может, по мне и не скажешь, но я отлично готовлю, — он снова улыбнулся во весь рот, хватая парня за руку.

— Не стоит... — начал отнекиваться Эймон, но громкое урчание живота предало его.

Обратная дорога промелькнула быстро. Они заехали в супермаркет напротив дома Феликса за продуктами. Эймон наградил парня подозрительным взглядом, когда они туда заходили, но парень в ответ лишь сделал вид, что ничего не заметил.
Эймон молча стоял в лифте, окружённый бесконечным отражением собственной фигуры в огромных зеркалах. Чистые, безупречные, словно из другого мира, эти стены давили на него. Лифт поднимался мягко, почти бесшумно, а золотистый свет ламп делал всё вокруг ещё более нереальным. Он едва сдерживал нервное покашливание, чувствуя себя нелепо в старой куртке и потрёпанных кроссовках. В отражении ему показалось, что он совсем не вписывается сюда, словно случайный прохожий, который забрёл туда, где ему совсем не место.

Когда двери открылись, он шагнул в коридор и замер. Пол был выложен светлой плиткой, стены украшены строгими панелями, а воздух пахнул слабым ароматом свежести. Ни пылинки, ни следа грязи, даже коврики перед дверьми выглядели как новые. Подъезд больше напоминал фойе дорогого отеля, и Эймон никак не мог поверить, что он стоит здесь, а не в своей привычной облупленной общаге с облезлыми стенами и затхлым запахом.

«Как я сюда попал?» — мелькнула мысль. Всё это казалось неправильным. У него не было привычки вот так идти за кем-то, кого он едва знает. Это не было похоже на него. И всё же... Феликс. Его доброта была одновременно обескураживающей и настораживающей. Эймон ждал подвоха. Не мог поверить, что кто-то делает всё это просто так.

Когда они вошли в квартиру, Эймон снова замер. Просторная, почти пустая, но такая светлая и чистая, она была полной противоположностью всему, что он привык называть домом. В воздухе витал легкий аромат цитрусов и ванили, откуда-то слышался мягкий шум работающего холодильника. Лёгкое эхо от их шагов только подчёркивало пустоту комнат.

Феликс отвёл его на кухню, усадил на подоконник и исчез, чтобы приготовить ужин. Эймон невольно повернулся к окну и замер, глядя на город. Огромный, переливающийся тысячами огней, он выглядел одновременно живым и нереальным. Огни рекламных вывесок сменялись мягким светом окон многоэтажек, а вдали можно было увидеть огоньки машин, спешащих куда-то в ночи. Небо было почти скрыто ярким сиянием города, но кое-где ещё можно было разглядеть звёзды. Это зрелище захватило его настолько, что он не заметил, как время пролетело.

Феликс поставил перед ним тарелку с горячей едой. Эймон взял вилку, но медлил. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел что-то такое — простое, домашнее, горячее. Первый кусок будто растопил лёд внутри. Еда разливалась теплом, а спокойствие, которого он не чувствовал уже давно, затопило его. Он поймал себя на мысли, что хочет остаться в этом моменте подольше. Забрать это ощущение и держать его, как самый дорогой подарок.

Когда Феликс вернулся, Эймон, набравшись смелости, наконец заговорил.

— Почему ты делаешь это? — его голос звучал тихо, но в нём явственно слышались сомнения и настороженность. Он посмотрел на Феликса серьёзным, почти обвиняющим взглядом. — Почему тебе не всё равно?

– Я... – Феликс замер. Действительно, почему? На этот вопрос он боялся отвечать даже самому себе. Очевидно, что он не воспринимал Эймона как очередного друга, но тогда кем он для него являлся?

Наигранная улыбка, что, казалось, намертво приелась к его губам за долгие годы, никак не хотела появляться на лице.

– Ты... ты просто напоминаешь мне меня, – он опустился на стул рядом. Руки нервно крутили края лёгкого пледа. – Не думаю, что это интересная история, – тихо пробормотал он, пряча глаза за кудрявой чёлкой.

Эймон долго сидел, рассматривая парня перед собой. За нервными движениями рук тот явно пытался скрыть дрожь. Слишком гордый, чтобы признать собственную слабость... уязвимость. Эймон был таким же. Парень аккуратно коснулся его рукава.

– Я бы послушал, – тихо ответил он наконец.

Феликс поднял на него неуверенный взгляд. Губы изогнулись в едва заметной улыбке.

– После того как отец бросил нас с матерью, мне пришлось прожить на улице больше десяти лет. То, что ты видишь, – он обвёл рукой комнату вокруг них, – случайность, удачное стечение обстоятельств и будущее, построенное на крови моих родственников. Я не просил об этом, но так получилось... – парень тяжело вздохнул и перевёл взгляд на руку Эймона, что всё ещё сжимала край его рукава. – Мать сказала, что отказываться от наследства и возвращаться на улицу просто глупо. Я купил ей небольшой домик, а остальное решил вложить в тату-салон.

Феликс молча сидел, не отрывая взгляда от бледной руки Эймона. Его глаза медленно поднялись выше – к лицу парня, чьи яркие глаза хмуро взирали на мир. В груди больно кольнуло; ему было невыносимо тяжело видеть этого человека в таком состоянии. Хотелось обнять его и никогда не отпускать, чтобы больше не видеть на прекрасном лице этого выражения – безразличного, тоскливого, почти мёртвого.

– Мы слишком похожи... – тихо закончил он.

Эймон молчал, стараясь уловить каждое слово Феликса, игнорируя вязкую и так знакомую боль в груди. Его история была как зеркальное отражение, только в этом зеркале всё выглядело иначе. Феликс говорил тихо, почти отрешённо, и это ломало привычный образ: уже не веселого, беззаботного парня, а кого-то совсем другого. Кого-то, кто слишком долго держал всё в себе.

Слова о потерях, улице, борьбе и одиночестве — всё это отзывалось внутри болезненным эхом. Эймон раньше и представить не мог, что за этой широкой улыбкой скрывается такая жизнь. И сейчас, глядя на него, он вдруг понял, что впервые видит Феликса настоящим. Без маски. Без притворства.

"Я ошибался.. Думал что это далёкий от меня человек что всю жизнь плыл по течению и очень просто все получал.."

Эймон невольно поймал себя на том, что впервые чувствует не раздражение, а странное, тёплое уважение. Феликс не сдался, он выбрал путь вперёд, даже если пришлось пройти через ад.

Он долго смотрел на него, изучая лицо, пытаясь прочитать всё, что не было сказано. Феликс сидел тихо, его руки нервно теребили край пледа, а глаза то и дело пытались спрятаться за рыжими кудрями. Это было не похоже на человека, который легко справляется с жизнью. Это был человек, который борется каждый день.

Эймон поднял руку, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Наконец, он осторожно коснулся плеча Феликса, будто боялся нарушить эту хрупкую тишину.

— Я думал, что всё это ненавистное мне… одиночество, боль — только моё. Что никто не сможет понять. Но теперь вижу, что ошибался. — Эймон посмотрел ему в глаза —Я никогда не верил людям. Но, кажется, тебе… хочу.

Он замолчал, отводя взгляд, но пальцы всё ещё мягко лежали на плече Феликса.