Эпилог. Конец истории.
Прошло три дня. Амелия почти не спала, всё вглядывалась в окно, словно могла увидеть там ответы. Она знала, что решается судьба Микаэлы, и от этого внутри всё сжималось в тугой узел.
Дверь открылась, когда за окном уже смеркалось. На пороге стояли двое авроров — Аластор Грюм, мрачный и суровый, и молодая аврорша Тонкс, которую Амелия знала лишь из-за дружбы с Андромедой. Так как она её мать. А на руках у Тонкс, закутанная в белое одеяльце, тихо спала Микаэла.
Амелия ахнула и прижала ладонь ко рту.
— Она не пострадала, — глухо произнес Грюм. — Только шрам на лбу. Мы нашли её в кроватке. Она плакала, но была цела.
Амелия шагнула вперёд, не в силах оторвать взгляд от девочки. Такая крошечная, беззащитная. Волосы блондинистые, как у Аланы. Интересно, а глаза у неё Питера, карие? Сейчас не разглядеть — спит. Да и она видела Микаэлу, только два месяца назад. Просто из-за стресса забыла какие у неё глаза.
— Где... где она будет теперь? — спросила Амелия, хотя уже знала ответ. Знала с того самого момента, как прочла письмо.
Тонкс осторожно передала спящую Микаэлу ей в руки. Девочка завозилась, но не проснулась.
— Мы должны задать вам один вопрос, миссис Блэк, — сказал Грюм, и его изуродованное шрамами лицо вдруг стало почти человеческим, почти мягким. — Вы с Сириусом — ближайшие люди, которые остались у этого ребёнка. Алана и Питер... они оставили завещание. В случае чего, опекунами они хотели видеть именно вас.
Амелия почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу. Алана знала. Знала, что может не выжить, и всё равно просила за дочь.
— Мы возьмём её, — тихо, но твёрдо сказала Амелия. — Конечно, мы возьмём. Сириус... Сириус!
Она позвала мужа, и тот появился в дверях гостиной. Увидел Микаэлу, увидел лицо жены — и всё понял без слов. Подошёл, обнял Амелию за плечи, заглянул в лицо спящей девочки. Его глаза, обычно такие смеющиеся, сейчас были серьёзны и темны от горя.
— Она теперь наша, — сказал Сириус просто, без колебаний. — Мы вырастим её, Амелия. Обещаю.
Грюм кивнул и протянул свиток с документами. Всё было решено.
**************************************
Похороны состоялись через два дня. День выдался пасмурный, серый, словно само небо скорбело вместе с ними. Хоронили в Годриковой впадине, на маленьком тихом кладбище возле старой церкви.
Амелия стояла, опираясь на руку Сириуса. Ей было тяжело, восьмой месяц давал о себе знать, но она и представить не могла, что не приедет. Они должны были проводить Алану и Питера. Должны были сказать последнее «прощай».
Рядом стояли остатки их компании — Римус Люпин, бледный и осунувшийся, с красными от недосыпа глазами, и молчаливый, постаревший на десять лет Альбус Дамблдор. Маленькую Микаэлу держала на руках Макгонагалл — Амелия не смогла нести ребёнка, слишком боялась упасть в обморок. Мэри Люпин и Лили Поттер вообще еле как стояли. Джеймс Поттер плакал. Лука и Эстель Павенсси не двигались и смотрели вдаль. Остальные ребята не смогли прийти. Слишком больно им было. Но обещали, что их могилы будут пощещать.
Два гроба опустили в мёрзлую землю. Белые лилии и алые розы падали сверху, рассыпаясь по тёмному дереву. Амелия смотрела на эти цветы и думала о том, как Алана любила розы. Как Питер всегда дарил ей их на годовщину.
«Вы были лучшими, — думала Амелия, не в силах вымолвить ни слова вслух. — Вы были светом, и этот свет погас слишком рано. Но я клянусь вам — ваша дочь будет знать, кто вы. Она будет знать, что её родители умерли как герои. И я позабочусь о ней так, словно она моя собственная».
Когда комья земли глухо застучали по крышкам гробов, Амелия не выдержала и разрыдалась в голос. Сириус крепко держал её, и она чувствовала, как его плечи тоже вздрагивают.
Микаэла вдруг заплакала, тоненько и жалобно, будто понимала, что происходит. Амелия забрала её у Макгонагалл, прижала к груди, к своему большому животу, и шептала сквозь слёзы:
— Тише, маленькая. Тихо. Твоя новая мама Амелия здесь. Папа Сириус здесь. Мы тебя не оставим.
Когда всё закончилось, они вернулись домой — в дом, который отныне должен был стать домом и для Микаэлы. Амелия сидела в кресле, баюкая сразу обоих: ещё не рождённого малыша внутри и осиротевшую девочку на руках. И думала, что жизнь удивительна и жестока одновременно. Сегодня она потеряла двоих лучших друзей. Но приобрела дочь, которую будет любить до последнего вздоха — так же, как любила её Алана.