Глава VII. Секреты Скарлетт
Сан снова и снова слушал звук разбиваемой посуды, боясь встать с кровати, и хотя проснулся раньше от судороги в правой ноге, идти проверять в чём дело даже не думал, вспомнив прошлый такой эксперимент. Он по самые глаза накрылся пушистым пледом, опасаясь даже дышать; хотелось позвать Хонджуна, с которым они весьма сблизились за каких-то два дня. Когда звон повторился в четвёртый раз, преподаватель не выдержал, скидывая с себя тонкое одеяло и поспешил в тёмный коридор. Беспокойство за нового друга переросло в злость, но она тут же отступила, когда Хонджун резко появился рядом и взял Сана за руку.
— Ты в порядке? — прошептал он, и Чхве кивнул. — Что это такое?
— Может не пойдём проверять? — учитель перевёл вымаливающий взгляд на закрытую дверь кухни.
— Тогда вернёмся в мою комнату, — парень осторожно потянул за собой, ласково касаясь запястья. — Тебе страшно, — тихо закрываясь и не включая свет утвердил Хонджун.
— А тебе? — понимая, что это был не вопрос, спросил Сан и только сейчас понял как близко они стоят друг к другу.
— Я не знаю почему моя посуда вдруг начала разбиваться посреди ночи, но... — Хонджун взял преподователя и за вторую руку. — Я должен защитить тебя от того, кто это вытворяет...
— Почему?
В темноте, где слышны были лишь два дыхания, диалог вырисовывался непритязательным. Тишина стала почти осязаемой, странные звуки тоже стихли.
— Подожди... ты слышишь что-нибудь?
— Оно ушло?
— Не знаю, — Ким хотел отпустить руки, подходя к дверям, но Сан не позволил: теперь он впился в тонкое запястье.
— Стой.
Хонджун удивлённо вскинул брови, глядя на парня, на их руки и снова на парня.
— Что?
— Давай ещё подождём?
— Да... да, окей. Если хочешь можешь поспать здесь.
— Спасибо. Хотя навряд ли получится...
Ким подошёл к своей двуспальной кровати, включил ночник и сел, Сан было повторил, но тут же остановился, глядя на стену. Хонджун за секунду прочитал все эмоции, которые пронзили худое лицо и тут же взглянул туда же, куда и наполненные ужасом глаза.
— Что за...
— Ты видишь это? Моя тень...
Тень Сана не принадлежала ему. Она была крупнее и передвигалась по жёлтой стене пока сам парень стоял на месте.
— Иди сюда, — позвал Хонджун, испугавшийся не меньше Чхве. — Скорее.
Скованному страхом Сану тяжело было найти силы, чтобы послушать, однако он попятился к парню, не сводя глаз со странного явления. Тень метнулась вперёд, дёрнувшись, и Чхве вздрогнул вместе с ней. Когда Хонджун вскочил, чтобы притянуть преподователя к себе, фантом рванул вперёд и покинул свою темницу: теперь это был женский бесцветный силуэт с нечеловечески длинными, острыми конечностями, с которых стекала то ли каменноугольная смола, то ли дёготь. Материализовавшаяся тень сделала шаг к Сану, которого Хонджун спрятал за своей широкой спиной, свет лампы в комнате внезапно заморгал медленно и одержимо. Существо всё больше стало походить на женщину, иссиня-серый превратился в пепельный, длинные смоляные волосы, перепачканые неизвестной слизью, словно змеи медленно развивались то вверх, то вниз, как и рваные ломотья, полностью закрывавшие тощее тело. Уродливое лицо принимало форму без определённых черт — только выпуклый кончик носа, слипшиеся веки и невидимая линия вместо губ. Парни затаили дыхание, не зная что делать; желание сбежать было огромным, но они словно не могли совладать с ним, будто что-то удерживало их на месте, пока тень приближалась. И когда они оказались вжаты в стену, а Сан сжимал пальцами плечи Хонджуна, оставляя невидимые полумесяцы, сущность открыла глаза и они были почти человеческими, если бы не расширенные зрачки настолько, что радужка тоже казалось чёрной.
Нарушая тишину раздался чавкающий звук, не похожий ни на один, даже самый отвратительный. Тень шуршала хрипло и страшно, приближаясь всё ближе.
— Проваливай, — сквозь зубы процедил Хонджун. — Я тебя не боюсь. Ты его не получишь.
— Отойди, — невнятно прохрипело существо голосом, от которого у Сана поднялись вверх волоски на коже, но Ким лишь сильней прижался спиной к преподователю, так, что тот оказался прижатым к стенке вплотную.
Хонджуну показалось в лучах играющего на нервах электричества, что сущность зловеще ухмыльнулась, а после свет погас. Теперь в комнате не было даже просвета луны, что пробирался сквозь тонкое оконное стекло — лишь пустая темнота, но парни всё ещё ощущали тепло друг друга и это, несмотря на непреодолимый ужас, успокаивало.
— Сан? — прошептал Ким.
— Да? — таким же шёпотом ответил парень, но через секунду почувствовал как сзади его торс обвили ледяные руки, он закричал и Хонджун обернулся, безнадёжно ловя Сана за плечи. — Помоги!
— Сан!
В кромешной тьме он пытался удержать его, хватая за руки, но существо, вернувшееся в стену, стремительно поглащало Сана внутрь себя. Лампа снова замигала, и Хонджун успел рассмотреть, что теперь у тени было несколько рук. Они хватали преподователя за все части тела, пока тот вырывался, кричал, хотел взяться за Кима, но всё происходило быстро и попытки сбежать оказались тщётными.
Свет вновь наполнил спальню, только теперь Хонджун был один.
Рыдая от собственной беспомощности он бил стену ладонями, умолял Сана вернуться так отчаянно будто это и вправду зависело от него.
И теперь перед его домом стояли Феликс и Уён, которым он пусть мысленно, но пообещал позаботиться о Сане. Не имея выхода он молча нажал на кнопку, открывающую массивную металлическую дверь.
Уён, увидевший лицо старшего, быстро осознал в чём дело, и вместо приветствий стал метаться по комнатам в поиске своего соулмейта.
— Хонджун, где Сан? — парень продолжал открывать двери в спальню, гостиную и даже ванную. — Где он? Где Сан?
Хонджун ощущал как к глазам устремляется новый поток слёз слабости, он едва держался на ногах, и тогда Феликс придержал брата за предплечья.
— Хён?
— Простите, — всегда такой сильный, резкий, неординарный Хонджун теперь плакал на глазах у младшего брата, его друга и незнакомой девушки, возможность пообщаться с которой он бы не упустил познакомившись бы они при иных обстоятельствах. — Простите меня...
— Что произошло? — ощущая каким рваным становится собственное дыхание спросил Уён. — Где он?
— Она его забрала...
— Кто?
— Тень...
Комната утонула в недолгой ошарашенной тишине, прерываемой редкими тихими всхлипами Кима. Верховная наконец подошла к нему, зарылась изящной ладонью в русые волосы на висках и прикрыла глаза. Он, закрывая свои глаза тоже, не стал ни сопротивляться, ни задавать глупых вопросов. Дрожащий Уён послушно наблюдал, и только Феликс разрывался между желанием спросить и промолчать. Наконец эльфийка подняла веки, одаривая Хонджуна взглядом необычных самоцветов, провела пальцами по бледной щеке. Лицо её исказила гримаса беспокойства, брови образовали тонкие морщинки на переносице.
— Это она, — тихо произнесла Верховная, убирая руку.
— Кто? — спросил Феликс.
Эльфийка посмотрела на парня, и он заметил, что губы её немного подрагивают.
— Тьма.
— Тьма? — Ли округлил и без того удивлённые глаза. — Та самая? Настоящая, о которой Вы говорили? — бьюланша лишь кивнула. — Зачем она забрала учителя Чхве... а смысле, ну, она что... боже, она его убила?
— Нет, — агрессивно мотая головой, ответила Верховная. — Он нужен ей, он ведь её частичка но... она пришла сама, не отправила кого-то из своего отребья. Одум нужен ей, но я пока не знаю для чего.
— Вы говорили, что теперь будет война, — напомнил Феликс.
— Да, она будет. Нам нужно готовиться к худшему... первым делом они нападут на наш мир, и если мы допустим поражение, — она вздохнула. — Вашему миру тоже придёт конец. Я шесть сотен лет хранила баланс, но теперь чаша качнулась: соулмейты встретились, открылся третий портал, Тьма возрадилась и нашла своего потомка.
— Кто ты? — спросил наконец Хонджун.
— Она глава эльфов и по совместительству глава всего волшебного мира, — ответил Феликс. — Ты охренеешь, хён.
— Но что будет с Саном? — тихо произнёс Уён, глядя в пустоту перед собой.
— Боюсь он больше не будет прежним, — ответила эльфийка. — Такова его судьба.
— Судьба? Ты говоришь о судьбе человека, которого не знаешь! Вы убеждали меня, что он в безопасности, что всё хорошо, но это оказалось ложью.
— А ты его хорошо знаешь?
— Она права, хён, — кивнул Феликс. — Ты ведь познакомился с ним четыре дня назад. Когда он успел стать для тебя таким близким?
— Это произошло даже не в первый день, — Чон прошёл мимо них. — А задолго до нашей встречи, — и вышел из квартиры.
— Куда ты? — Ли выбежал за ним, кидая вопрос вслед.
— Я найду его.
— Как? Он в каком-то тёмном месте, даже не в этом мире, где ты собрался его искать в одиночку?
Уён остановился: друг был прав. Он беспомощен и навряд ли сможет справиться, ведь у него нет ни сведений, ни волшебной силы. По крайней мере, Чон так думал.
— Вечереет, — в подъезд вышла и Верховная, оставляя дверь открытой. — Нам пора вернуться в Эльпусон, — белое облако блеска скользнуло от её макушки, меняя облик, и Хонджун изумлённо уставился, напрочь позабыв о приличиях: в отличие от парней он не привык ко всем странностям, пусть и верил в них, как никто другой. — Ты пойдёшь с нами, — утвердила Верховная, заметив как Ким рассматривает её заострённые ушные раковины.
Феликс вдруг понял, что официальность правительницы Лигаксу растворилась ещё в дымке, что окутала их при трансгресировании. Здесь она больше не обращалась к ним "на вы" и не называла "господами", это вызвало у Ли неясное ему чувство облегчения.
— Ку...куда? — спросил Хонджун.
— Домой.
— Мой дом здесь...
— Нет, Хонджун, — она протянула ему свою белую ладонь. — Твой настоящий дом там.
Феликс перевёл взгляд на Уёна и теперь они фрапированно глядели друг другу в глаза. Чон поднялся со ступенек, а ничего не понимающий Хонджун наглухо захлопнул двери квартиры и вложил свои тонкие пальцы в руку эльфийки. Вторую же она подала Феликсу, кивнув, и он коснулся её запястья, оставляя кисть Уёну. Они снова обменялись взглядами и серый густой туман вновь поглатил их, возвращая в скрытый от людских глаз мир.
В мгновение ока оказавшись в красочном волшебном саду, Хонджун почувствовал как сильно кружится голова и тошнота подкатила к горлу, однако ему удалось совладать с собой. Он опёрся спиной о ствол одного из могучих деревьев, на котором росли странные голубые плоды по форме и размеру напоминающие мандарины. Один такой фрукт тут же рухнул рядом, и Феликс поднял его, спросив совсем другое:
— Интересно, часто ли ваши существа посещают наш мир?
— Бьюланы, Феликс, — поправила его Верховная. — Да. Мы живём среди вас, вы среди нас, только друг о друге не знаем. Как думаешь откуда люди взяли всякие мифы, сказки и прочее-прочее-прочее? — эльфийка сорвала ещё один плод и разломила его пополам, внутри он был белым и без единой косточки. — Это пришло от тех, кто побывал в Лигаксу, когда он ещё так не назывался, — она отдала одну половинку Хонджуну, тот благодарно кивнув вдохнул аромат необычного плода; вторую Верховная протянула Уёну, однако он лишь горделиво сложил руки на груди.
— Что это за фрукт такой? — поинтересовался Ли, также разламывая его. — Съедобный?
— Сишелúн, — эльфийка откусила кусочек. — Попробуй. Мне напоминает ваш персик.
— Персик и клубнику, — сказал Хонджун, который быстро привыкал к новому месту, новым ощущениям и новым вкусам.
— Уён-хён, попробуй.
— Не хочу.
— Вредина...
— Нам пора идти, — глядя на горизонт сквозь россыпь фруктовых деревьев проговорила Верховная и пошла вперёд, остальные неспеша зашагали за ней.
Хонджун продолжал любоваться невероятными красотами, присущими волшебному миру. Всё казалось знакомым и в то же время невыносимо чужим. На какое-то время разум позволил забыть о том, что он не сумел защитить Сана, но стоило им войти в холл резиденции воспоминания почему-то сразу вернулись.
— Скарлетт! — прямо на входе их ожидали Чан и Ёсан.
— Брат, я же просила не называть меня по имени, — прыснула Верховная.
— Ещё и при смертных, — пробурчал старейшина.
— Как же с вами тяжело...
— Как всё прошло? — оглядывая каждого из парней спросил Ёсан. — Почему господин Хонджун здесь и где же... где господин Одум?
— Хотела бы спросить у тебя, — с укором произнесла эльфийка. — Днём ты сообщил мне, что всё хорошо, всё под твоим контролем. Но этой ночью его забрали и теперь он по ту сторону.
Ёсан тут же упал на одно колено, опустив голову. Он никогда не оправдывался, всегда принимал весь удар, пусть оступался крайне редко, а наказаний не получал вовсе. Слишком он был предан.
И слишком влюблён.
— Чё ты тут разлёгся? — сказал Чан.
— Встань, — сказала Верховная, и Ёсан послушался, однако взгляд его по прежнему устремлён был на свои лакированные туфли. — Нужно решить, что делать, но это на завтрашнем совете. Уже поздно, однако... хочу видеть у себя Хёнджина и Син Чэня. Вы, — она посмотрела на Феликса и Хонджуна. — Тоже должны прийти. И ты, Ёсан. Но сначала накорми их хорошенько.
— Моя госпожа, — он неуверенно поднял глаза, понимая к чему это всё. — Ты уверена?
— Уверена, — шпильки застучали по чистому бронзовому полу.
— Э, Скарлетт, а я?
— А ты Чан, займись чем-нибудь или кем-нибудь, — не оборачиваясь ответила Верховная и нажала кнопочку вызова лифта.
Еду подавали в огромном зале, напоминающем дорогой ресторан. Каждый гость имел полное право занять понравившийся ему столик и назвать любое блюдо всего лишь трём поворам, которые здесь работали. Благодаря эльфийской магии на столе появлялось то лакомство, которое желаешь больше всего. В циничном и чревоугодном людском мире это давно привело бы к погибели, однако бьюланы знали меру во всём, даже в пище, живя по одному закону: съесть можно что угодно, только самую малость.
После того как Уён и Феликс оставили Ари одну, она решила не отходить от Минхо, посчитав его самым близким существом в этом необычном мире и не менее необычном городе. Всё здесь было таким чужим и далёким, кроме него. Кроме его теплоты.
Надев длинное бирюзовое платье с кружевными цветами, что предложили Ари на выбор, и отметив, что оно прекрасно сочетается с тоном её собранных в высокий хвост волос, девушка вышла к Минхо, который ждал у её комнаты. Он тоже выглядел иначе. Футболка Феликса сменилась на бордово-винный китель с эполетами и аксельбантом, а чёрная взъерошенная чёлка была зачёсана назад.
Сидя за столиком из бронзы и стекла, девушка решила довериться вкусу элурантропа, поэтому он заказал две порции странного на вид салата, красную по цвету лапшу и бутылку алкогольного напитка под названием "Роуж".
— Таких блюд нет ни в одной кухне твоего необъятного мира, — наливая эльфийское вино в гармоничный кубок произнёс Минхо.
— Надеюсь не отравлюсь... о, а тебе "вискас" не заказали. Или ты больше любишь "китикет"?
— Ещё одна шутка про кошачью еду и ты сама будешь ей питаться.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
Девушка усмехнулась. По взгляду Минхо было ясно, что он всего лишь шутит. За несколько дней она достаточно познакомилась с ним и его сарказмом, который точно не был присущ существу его вида. Ари потянула в рот двузубчатую вилку с нанизанной лапшой, мысленно возмутившись отсутствию палочек: уж слишком редко она пользовалась такими приборами. На вкус это было нечто среднее между рисом и авокадо с примесью каких-то пряностей, которые девушка раньше не пробовала.
— М, — довольно кивнула она. — На удивление неплохо.
Удовлетворённый реакцией Минхо сделал глоток "Роужа".
— Попробуй вино.
— Ты точно не пытаешься меня травануть? — она понюхала содержимое бокала, элурантроп спрятал ухмылку вместе с взглядом. — Чего ржёшь? Ты такой непредсказуемый, не знаю чего от тебя ожидать...
— Но тебе же это нравится.
Во избежание ответа, Ари коснулась губами каёмки, обмакивая их в серо-прозрачную жидкость, а после скользнула по ним кончиком языка. Минхо неосознанно сглотнул, наблюдая за девушкой, а потом она вдруг сказала:
— Ровно вишнёвый сок.
— А... — после короткой паузы кивнул элурантроп. — Наверное...
— О чём ты задумался?
— Да так...
Они продолжили есть молча, ощущая странную неловкость, возникшую из ниоткуда. В зал вошли Сынмин и Чан, сопровождаемые несколькими эльфами в костюмах.
— О, — произнесла Ари, глядя в противоположную сторону. — Твой король.
— Король? — рассмеялся Минхо.
— Ну блин, или кто он тебе там...
— Шеф, просто мой шеф.
— Мне показалось вы близки.
— Так и есть, он мне как старший брат. Или даже отец.
— А твои настоящие родители живут в том городе... В Нудэ Ингане?
— Да, — он кивнул. — Я редко их вижу.
— А им сколько лет? Если перевести на человеский возраст?
— Маме сорок один, отцу сорок три. Почему ты спрашиваешь?
— Очень интересно... почему так? В смысле, если ты был котом, то тебе три, а... я запуталась...
— В теле животного время течёт иначе. Когда я в облике кота, то расту быстрее, а когда мы люди мы и стареем как они, но не телом. Когда достигну определённого возраста, то перестану стареть.
— Если бы ты всё время был в теле человека, то был бы сейчас ребёнком?
— Боюсь, этого бы не произошло. После рождения у каждого оборотня появляется миссия, которую он выполняет будучи во втором обличии.
— Твоя миссия была не допустить встречи Уёна с учителем Чхве?
— Думаю... отсрочить?
Минхо продолжал добавлять вопросительную интонацию после своих ответов, и это казалось милым и неряшливым.
— Ты тоже бессмертный?
— Да.
— Ого, значит ты совсем молодой и у тебя вся жизнь впереди.
— Как и у тебя.
— А ты никогда не думал жить как человек в моём мире? Ну, знаешь... учиться, работать, встречаться...
— У меня не было возможности думать об этом.
— Так забавно. Теперь я понимаю почему бабушка постоянно жаловалась, что Лино не появляется дома неделями, — Ари засмеялась. — Только сейчас дошло, что ты был здесь. А как часто навещаешь родных?
— Редко. Наш мир гораздо меньше вашего, но пусть так у меня нет крыльев как у фейри или ангелов, я не могу трансгрессировать как эльфы, поэтому только транспорт, а это тоже время. Нудэ Инган находится на другой стороне Лигаксу.
— Хочу посмотреть.
— На что?
— На твой город.
— Ты будешь разочарована. Я говорил тебе, что только Эльпусон весь в зданиях. Нудэ Инган абсолютно обычен и похож на какой-нибудь крошечный городок в Корее.
— Всё равно хочу. А другие?
— Что?
— Другие города, ну, где живут ангелы или демоны?
— Ангелы живут в Чонсане, но туда тяжело попасть. Это в небе.
— Ого, как в книжках!
— Конечно? С чего по твоему люди думают, что ангелы живут на небесах? На самом деле, Сынмин был там однажды и рассказывал как там прекрасно. Их жилища парят в воздухе или стоят на небольших осколках скал.
— Круто! А остальные?
— Демоны живут на склоне иглистых гор, но там всё не так как описывают люди. Довольно светло и приветливо, это же не ад...
— Ад - это третий мир, в который Уён и учитель Чхве открыли портал? — оборвала Ари.
— Возможно.
— Ладно... а феи?
— Феи прячутся в лесах, их дома не видны другим бьюланам, только пока они сами не позволят. Поэтому мало кто видел их город, его почти невозможно найти. А города Инкхэ, где живут кумихо и Манэё, где живут заклинатели похожи на обычный небольшой современный город. Может когда-нибудь ты сможешь посетить каждый из них.
— Ва! — Ари хлопнула в ладоши, и Минхо дёрнулся от неожиданности. — Очень хотелось бы!
Элурантроп улыбнулся, добавляя и себе, и девушке вина в полупустые кубки, краем острого глаза замечая знакомые очертания Уёна и Феликса, что пришли вместе с Ёсаном.
— Твои братья здесь.
Ари оглянулась по сторонам, а встретившись со взглядом Феликса, на удивление приветливо махнула ему жилистой рукой. Парни подошли к их столику, здороваясь, а старейшина эльфов ушёл обратно.
— Хонджун? — девушка едва скрывала своё удивление. — А что ты здесь делаешь? И где учитель Чхве?
— Он... — Ким устало вздохнул, отвечать на очередной поток грустных вопросов не было сил, и Уён сделал это вместо него.
— Мы не успели. Тьма забрала его.
— Чего? Как это?
— Нуна, не тупи, — вмешался Феликс. — Та самая Тьма, чей он потомок.
— А нормального имени у неё нет?
— Серьёзно? — Уён поморщил лоб. — Тебя это интересует?
Ари громко выдохнула воздух через нос, вытерла руки мягким полотенцем и встав из-за стола, быстро скрылась в пустоте золотистых цветов интерьера. Каждый из них был на взводе. Уён переживал за Сана, Хонджун всё ещё обвинял себя, Феликса тревожило состояние своих хёнов, а теперь он ещё сильней волновался об ответах на вопросы, которые задавал себе весь день. Более того, перемены, в которые так стремительно уносило их торнадо новизны, угнетали.
После ужина Чан всё же постучал в обитель сестры, и она не видела смысла прогонять его. Верховная, посчитав вечернюю встречу более личной, чем официальной, попросила Ёсана привести остальных на семнадцатый этаж, который полностью являлся её покоями. Объёмная гостиная сильно отличалась от других залов резиденции. Здесь всё выглядело как английский минимализм, где преобладали серые, бежевые и голубые оттенки. Крошечный светлый столик, на котором стояла стеклянная ваза с живыми цветами, был окружён двумя кожаными диванами и тремя креслами цвета слоновой кости. Пахло лавандой и лёгким древестным дымом, исходящим от камина. Верховная тоже выглядела иначе: на ней красовалось ультрамариновое платье по щиколотки, а волосы были уложены в полураслабленную причёску.
— Добрый вечер, господа, — она учтиво указала на места, а сама осталась стоять.
Ёсан подложил дров в огонь, Чан по-хозяйски устроился на стуле в углу, откинувшись на спинку: ему всегда нравилось быть здесь, но при этом оставаться незаметным. Уён, Феликс и Хонджун осторожно присели на диван, когда в дверь постучали глава заклинателей и наследник фейри. Счастье, появляющееся внутри Феликса при каждом взгляде на Хёнджина, затмевало всё остальное, и от этого парню становилось совестно. Он ничего не мог поделать со своими нарастающими чувствами, и даже факт того, что тот являлся принцем фей не останавливал юношеского взбалмошного порыва. Отчего-то все были взволнованы, это ощущалось даже в раскалённом сухом воздухе. Наконец Скарлетт начала. Сотню раз она прокручивала в голове моменты того, как бы всё произошло, отточенный текст въелся в подкорку мозга, однако даже несмотря на свою зрелость и отрепетированный сценарий, её пугала ожидаемая реакция тех, кому она лгала больше двадцати лет. Поэтому начала с правды и сказала это вслух:
— Я готовилась к этой встрече много лет, но сейчас забыла с чего хотела начать. Наверное, для начала мне стоит извиниться, — эльфийка стояла за своим креслом, сложив руки в замок и оперев их на кожаную спинку. — Прежде всего перед тобой, Хонджун, — она знала, что сказанные слова потрясут всех и хотела спрятать свой взгляд куда угодно, но правду принято рассказывать, глядя в глаза. — Ты человек лишь наполовину, — слушали молча, не перебивая; Ким только в недоумении свёл вместе широкие брови. — Твоя мама влюбилась в бьюлана, когда он выполнял важное поручение в вашем мире, — Верховная медленно перевела взор на Син Чэня, зная, что он её не видит. — А твой отец... влюбился в неё. Я хотела помешать, потому как шестьсот лет храню баланс между мирами, но не стоит недооценивать силу настоящих чувств.
Повисла неловкая пауза. В мертвецкой тишине слышен был лишь треск дров, и, кажется, волнующийся стук сердца Хонджуна. Син Чэнь, осознав сразу о чём речь встал с дивана, и тогда Ким заметил, что повязка на его глазах начинает напитываться алым. Заклинатель замотал головой, а после прошептал:
— Этого не может быть... Вы... ты сказала он умер. Они умерли.
— Я знаю, — почти неслышно ответила эльфийка. — Хонджун твой сын, Син Чэнь.
Воздух наколился достигнув предела; настолько, что стало тяжело дышать. Хонджун поверить в происходящее не мог; потрясённый он вскочил с дивана и вгляделся в лицо настоящего отца. Ему вдруг стало невыносимо горько и боль, которую испытывал заклинатель вирусом проникла в его душу. На ватных ногах он обошёл столик, едва не задев угол коленом, и оказался рядом с Син Чэнем, что был гораздо выше него. Тот, ощутив близкое присутствие, протянул худощавую дрожащую руку к плечу парня и кровавые струйки испачкали щёки.
— Почему? — обращаясь скорее к самому себе, чем к Скарлетт, спросил заклинатель.
— Баланс, — коротко ответила та, пытаясь совладать с тяжёлым дыханием. — Я заменила её воспоминания о тебе другим мужчиной, а тебя заставила поверить в её смерть. Это подло и низко, и мне никогда не получить вашего прощения. Жаль, что я оказалась первой, кто узнал о беременности. В конце концов, я подстроила встречу матери Хонджуна и его приёмного отца, применяя магию и внесла в их головы легенду, что они давно вместе. Поженились. Родился Хонджун, который сам того не подозревая часто открывал портал в Эльпусон и гулял здесь. Да, Хонджун, ты думал, что это были твои фантазии, но нет. Это воспоминания.
— Ты, — сквозь зубы процедил Хонджун. — Грязная лгунья, — он отошёл от отца и тот уже хотел покинуть комнату. — Ты знала, что он избивал маму? — Ким мгновенно оказался рядом с Верховной, но между ними возник Ёсан. — Знала, что эти твои приворотные штучки немало испортили ей жизнь? — дрожащие нотки прятались за повышающимся с каждым выплюнутым словом тоном. — А мне? Какого было мне? И какого сейчас? — он хотел подойти вплотную, желал ударить вопреки собственным принципам, но старейшина не позволил, уперевшись руками в чужие предплечья.
— Твоё право ненавидеть меня, — тонкие пальцы эльфийки коснулись талии Ёсана, вынуждая отойти; нехотя он послушал, и Хонджун, рвано дыша, больно схватил женственное запястье.
— Хён! — Феликс вскочил со своего места.
— Ты ещё ответишь за это, — трясясь от злости, шока и обиды процедил Хонджун, находясь в нескольких сантиметрах от разноцветных глаз. — Обещаю.
Он грубо выкинул руку Верховной, уверенно подошёл к растерянному Син Чэню и взяв его ладонь в свою, потянул к выходу.
— Всё хорошо? — шёпотом спросил Ёсан, Скарлетт лживо кивнула, сдерживая слёзы.
— Почему ты хранила это в тайне? — прокричал Чан, всё время сидящий в тёмном углу гостиной.
— Думала так правильно. Я не знала, что пророчество начнёт сбываться сейчас, впутывая и полукровку, который по неслучайности оказался знакомым Гвантэ, — полные сожаления глаза смотрели на Уёна, он тоже был шокирован не меньше остальных.
— Надеялась, что это случится ещё через тысячу лет, когда править будут твои или мои дети? Серьёзно, Скарлетт? Это так недальновидно, опрометчиво и безумно эгоистично с твоей стороны!
— Позволь мне закончить, прежде чем продолжишь отчитывать, — прошипела эльфийка, и Чан лишь недовольно помотал каштановой головой. — После этого я поклялась себе никогда больше не допустить отношений между человеком и бьюланом, но... — Хёнджин и Феликс посмотрели друг другу в глаза, фейри смущённо опустил взгляд первым. — Это повторилось. Королева Дживон узнала, что ты, Хёнджин, стал часто посещать мир смертных и наняла демонов проследить за тобой. Причиной частых визитов в Бьянтхо стал живущий там Феликс, и... кто бы мог подумать...
— Нет, нет, — нервно усмехнулся Феликс. — Мы впервые встретились четыре дня назад, там, в лесу. Это невозможно, Вы, видимо, перепутали что-то.
— К сожалению, нет. Если бы я всё не испортила, вы бы были вместе уже... сколько, Ёсан?
— Семь месяцев.
— Семь месяцев, — повторила эльфийка. — По просьбе королевы я стёрла обоим память, а Хёнджина в наказание отправили в мир смертных при условии, что невидимый барьер не даст выйти ему за пределы леса. Однако не прошло и половины недели как вы снова встретились, я не догадалась, что Феликс спокойно может прийти туда и вновь повстречаться с юным наследником Ючона.
— Вот она! — воскликнул Чан, вставая с жёсткого стула. — Великая сила любви! А я говорил вам обеим не надо лезть к парням, пусть будет как есть, но что ты, что Дживон, сами по-настоящему не любили никогда и вам не понять какого это, потерять того, кто стал настолько родным, — правдивые слова резали лезвиями сердце Скарлетт, и эльф знал об этом.
Феликс теперь иначе смотрел на Хёнджина, терзал собственные мысли, зарываяясь глубоко в них и пытаясь там найти хоть что-нибудь. Ему стало любопытно всё, что стёрла Верховная; поглатило парня и странное чувство, как после доброго сна, когда бесполезно и так отчаянно желаешь вспомнить, но ничего не выходит. Ли вдруг захотелось обнять фейри, смиренно сохранявшего невозмутимость, лишь подрагивающие крылья, которые он больше не скрывал, выдавали бушующие эмоции.
— Это всё, госпожа? — тихо спросил он все так же глядя в пол.
— Простите меня, — тяжёлый груз пусть и свалился с хрупких плеч эльфийки, она по прежнему чувствовала себя виноватой, а теперь её ненавидело больше людей, чем раньше, и это убивало изнутри.
— Зачем Вы это рассказали? — хрипло произнёс Феликс, ощущая как голубые глаза напротив исподлобья посмотрели на него. — Чтобы потом опять стереть память и разлучить нас? Впрочем, не отвечайте. Скорее всего так и будет, а я даже не вспомню, — он удивился собственной дерзости. — Не удивлюсь если Вы сделаете это прямо сейчас, оставите у себя Уёна, а нас с нуной и Хонджун-хёном отправите обратно, раз у вас есть способность залазить в чужие головы.
— Не переходите черту, господин Ли, — вмешался Ёсан: достаточно было того, что он не смог защитить свою госпожу от острого языка Хонджуна.
— Пусть, — осекла его Верховная. — Всё, что вы слышите этим вечером я заслужила. Но ты не прав, Феликс. Думаешь я способна на такое?
— А разве нет? Вы разлучили целую семью, сделав их несчастными, стёрли память мне и тому, кого я люблю. Что Вам помешает провернуть более простую авантюру?
— Простую? Считаешь? Наши тропы не зря сплелись в единую дорогу. Речь идёт не просто о войне трёх миров, а о их конце, если не предотвратим то, что началось. Нам нужно вернуть Сана и это главное сейчас. А если бы я была столь коварной какой ты меня считаешь, то сразу же попросила бы Ёсана привести только Уёна, а вас с сестрой предать забвению. Я тебе не враг.
— Но и не друг, — Феликс встал и ретировался в пустоте, Хёнджин, спустя пару минут, опустил голову в лицемерном поклоне и тоже ушёл.
— Есть ещё что-то? — осторожно поинтересовался Уён.
— Нет, господин Гвантэ, — вернув формальности ответила эльфийка. Отправляйтесь отдыхать, уже поздно.
Уёну очень хотелось выбросить из головы всё, что произошло за сегодняшний день. Но переживания за Сана, за Хонджуна и за Феликса тонкими иглами проникали в вены. Больше всего на свете ему хотелось обсудить происходящее с учителем Чхве, риторически спросить как они дошли до такого, взять за руку, бравируя болезненные лиловые искры. И не важно было сколько минут они провели рядом: Уён знал, что это его человек, словно тот был его собственной частью, которую отняли и жестоко выкинули. Вернувшись в комнату, Чон упал на пол рядом с роскошной мягкой кроватью, погружённый в узел самых различных мыслей. В деревянную дверь в скором времени тихо постучали; открыли, не дождавшись ответа.
— Хей, — на пороге стояла Ари, знающая, что друг сидит так, когда слишком подавлен, поэтому поджала сухие губы. — Феликс рассказал, что произошло. Я в шоке, конечно... — она осторожно устроилась рядом, поправив непослушный подол. — Моя мама была влюблена в настоящего заклинателя... даже ребёнка сделали...
— Бедный Хонджун-хён, не представляю какого ему сейчас, — Уён не привык делиться эмоциями с кем-то, даже близким отвечал сдержанно.
— Да уж... а ещё интересно, почему Феликс нам не рассказывал о Хёнджине... или нам тоже память стёрли?
— Думаю потому что мы бы не поверили.
— У меня в руках элурантроп в пацана превратился, после такой крипоты во что хочешь поверишь.
— Вот именно, после. А они познакомились давно. У тебя беды с хронологией.
— Ц, — Ари щёлкнула языком по нёбу. — Главное не с башкой. Ну и ладно. Ты вообще как?
— Херово, — сухо, но честно ответил парень.
— Представляю. Столько всего случилось за один день.
— Мне страшно, Ри, — девушка ощутила холодок, бегущий меж лопаток: только он называл её так, пусть крайне редко. — Ещё и вас в это втянул.
— Спешу напомнить, что меня втянул Минхо, а Феликса его феечка. Не ты.
Уён усмехнулся.
— Чего ты?
— Ты больше не зовёшь его котом.
— Этот кот человечней многих людей, — Ари почувствовала как смутилась. — Не переживай, оппа. Эта Верховная хоть и поступила как последняя сучка, думаю она что-нибудь придумает завтра. Вместе с другими чудиками.
— С другими бьюланами.
— Боже, — на поправку Ли лишь закатила глаза. — С другими бьюланами, — она хотела подняться, но Уён вдруг задел старую рану, которая на фоне происходящих событий казалась действительно таковой.
— Слушай, Ари, мы не говорили об этом, — глаза Уёна были пустыми, словно он находился вовсе не здесь.
— Не надо, — перебила его девушка, за секунду смекая о чём именно. — Это уже неважно. Не делай вид, будто всё ещё думаешь о прошлом.
— Мне жаль, что я поцеловал тебя, — не послушался Чон. — Может если бы я не нарушил эти границы, тебе не было бы так невыносимо больно все эти годы, — ему очень хотелось взять её за руку, но пальцы не дрогнули.
— Тебе нужно поспать, — Ари резко встала и вышла из его обители, зная, что иначе не сдержит своих эмоций.
Убеждённая в том, что сейчас не это самое важное, она отправилась в выделенную ей комнату на четвёртом этаже. В коридорах уже было пусто, время переваливало за полночь. Зайдя в лифт внезапно поняла, что хочет поговорить с братьями, убедиться, что они в порядке, хотя и знала — вряд ли. На двенадцатом этаже, там где находился гостевой ресторан, лифт остановился, и в него вошёл Ёсан, искустно делая вид, что не замечает Ари. Он был на ночном обходе и теперь возвращался к Верховной, которая только что звонила с просьбой прийти. Тонким пальцем старейшина коснулся изящной кнопки с цифрой семнадцать, и Ари недовольно фыркнула. Заметив это, бьюлан наконец наградил девушку своим холодным взглядом.
— Что-то не так, юная госпожа? — с наигранным ехидством произнёс Ёсан.
— Чего? — она и сама не знала зачем как-то отреагировала, препираться с эльфом не было настроения. — Вам показалось.
Он отвернулся, и Ари оглядела его с ног до головы. Странные и неоднозначные чувства вызывал старейшина, но, к счастью, спуск на четвёртый этаж оказался быстрее ожидаемого, и девушка, пройдя мимо, с облегчением вздохнула.
Ёсан лишь возмущённо помотал головой. Оказавшись наверху неуверенно постучал в двери комнаты, и знакомый вкус волнения пришёлся на его губы. Дверь открылась сама, медленно образовав тонкую полоску тем самым приглашая войти.
— Моя госпожа? — Ёсан появился на пороге её спальни, когда эльфийка в одном лишь полупрозрачном шифоновом красном халате по пяты поджигала свечи, сидя на краю бамбукового стола.
— Ненавижу себя, — она брала огонь из своих пальцев, затем тушила. — Это мерзкое чувство...
Верховная медленно подняла уставшие глаза на старейшину. В золотом свете красной комнаты огни отражали её тень. Эльфийка не ждала ответа; поднявшись подошла к Ёсану. Аромат воска и лавандового масла медленно пьянили сильнее хмеля, и рука сама потянулась к женской скуле.
— У тебя был слишком тяжёлый день, моя госпожа, — бархатным полушёпотом произнёс он, замечая как Скарлетт прикладывает хрупкие ладони к своему сердцу.
— Я испортила им жизни, — горячая слеза сама скатилась вниз, Ёсан не успел поймать её.
— Я тоже.
За те семьсот лет, что он знал её, Скарлетт плакала трижды: когда погибли её родители, когда разлучила семью заклинателя и сегодня. И Ёсан был благодарен за то, что лишь пред ним она могла позволить себе обнажить душу.
— Нет... — заглянув в зелёные глаза шепнула Верховная. — Не перекладывай мою ответственность на свои плечи.
Ёсан ласково провёл пальцем от скулы к нежной шее. Такие касания он позволял себе редко, почти никогда. Ему казалось неприемлимым трогать госпожу первым, и пусть тонкие границы субординации были давно стёрты, он по прежнему хотел быть тем, кто всегда поддержит, будет рядом; тем, кому она сможет доверить даже собственную жизнь. Так и было. Каждый раз, когда они стояли так близко, ощущая как смешиваются дыхания, внутри вечнохолодного Ёсана разгорался пожар и виновницей была Скарлетт. Эльфийка плавно перевела руки на крепкую талию старейшины, сделала короткий шаг и прижалась горячей щекой к гладкой ткани плаща на крепком плече. Он же всё ещё гладил пальцем её молочную шею, и было в этом жесте влюблённости больше, чем в том, когда они, вожделённо срывая друг с друга одежду, целовались ночами напролёт.
Скарлетт отстранилась, поднимая лицо к ставшим таким родным губам и коснулась их своими невесомо и почти невинно. Она знала, что наутро всё будет как прежде: Ёсан был тем, кто никогда не напоминал ей об этих странных поцелуях даже наедине. Невыносимая игра с аппетитом поедала его сердце, но он продолжал быть таким, каким его привыкли видеть другие, лишь продолжая надеяться, что однажды сможет признаться не только Скарлетт, но и самому себе в своей отчаянной и такой преданной любви.
* * *
Сквозной воздух шевелил подол белого ханьфу. Длинноволосый заклинатель в белых длинных одеждах с перевязанными глазами и русоволосый парень в джинсах и серой футболке — они шли по тропе, уводящей в ароматные сады, и никто бы не поверил, что эти двое близкие родственники. Никто из них не стремился нарушить безмолвия.
— Это всё так неожиданно для тебя, — наконец произнёс Син Чэнь.
— А для тебя нет?
— Я верил в то, что ты жив. Надежда на встречу никогда не покидала меня, однако жаль, что я не могу увидеть тебя, — он грустно улыбнулся, и Хонджуну показалось, что он такую же улыбку видел в зеркале.
— Ты помнишь маму?
— Её красота навсегда осталась под моими веками.
— Говорят я похож на неё...
— Значит твоя внешность так же хороша, как голос; я не сомневаюсь.
— Почему ты перестал видеть? — посчитав вопрос бестактным, парень тут же извинился. — Прости... неуместно спрашивать такие вещи...
— Всё в порядке, я расскажу, — Син Чэнь и правда не всегда был слеп. — Я был молод, мне едва исполнилось семнадцать, когда главная заклинательница скончалась, передав мне свои обязанности. Я часто посещал мир смертных, маскировавшись, выполнял поручения вместе с другими бьюланами. И однажды встретил её. Никогда не думал, что потеряю голову настолько... ты знаешь, что было дальше. Скар... Верховная действительно внушила мне, что её больше нет, "умерла на третьей неделе" — так мне сказали, — заклинатель остановился, вздохнул, Хонджун не сводил с него глаз. — Я сошёл с ума от горя, только и делал, что гонялся за нечистью по лесам Лигаксу, и однажды ошибся. Меня поймали, лишили сил, а когда я пришёл в себя — осознал, что больше не вижу. Посчитав это наказанием не стал искать исцеления и способа вернуть глаза. Сонхва всегда был добр ко мне, он узнал о единственном способе, но ради этого кто-то близкий должен пожертвовать чем-то дорогим. Наверное, это к лучшему... у меня никого нет.
— Это не так, — Хонджун взял сухие ладони в свои. — Теперь есть.