12. 2,5RACHA
Написание музыки процесс долгий, требующий концентрации и особенно выматывающий, когда вдохновение вроде как есть, но нужные слова и аккорды подбираются неохотно.
По состоянию на половину второго ночи Чан, Чанбин и Джисон сидели в студии первого уже тринадцать часов с перерывами на туалет и неострый рамен. Песня, даже если ее закончить прямо сейчас, дождется своей очереди на релиз хорошо если году этак 2027, но мысль была поймана в девять утра за завтраком и настойчиво требовала зафиксировать себя во всех подробностях до ухода ко сну, так что сонная 3RACHA, моргая попеременно секунд по двадцать каждым глазом, сверлила суровыми взглядами монитор.
— Может, дедлайн с обрывом сравнить? — после трёх минут молчания вынес на обсуждение предложение Джисон.
— Ага-аа-а, — Чанбин протянул, не разлепляя век, но стоило информации запоздало обработаться в мозгу, встрепенулся. Чтобы обратно сидя не задремать, он поднялся на ноги. — Нет, у нас весь сеттинг виртуально-компьютерный, даже урбанистический обрыв будет не в тему.
— Раз такой втематичный, предложи что получше, — обиженно фыркнул Хан, краем глаза следя, как из угла в угол вразвалку курсирует старший.
— В целом этот дедлайн не так уж и мешает, — Чан вставил свои пяти копеек. — Аранжировкой скорректировать акценты предложения, и все будет ок, — он переключил окно программы и принялся шаманить над кучей кнопок, шкал и прочих значков программы.— Чанбин, сядь, не мельтеши, ты на мониторе бликуешь.
Чанбин грузно рухнул на диван, продолжая размышлять над злосчастным дедлайном.
Минут через пятнадцать, довольный Чан негромко врубил черновую версию минуса с приглушённым записанным пару часов назад плюсом, бубня себе под нос текст песни там, где планировал внести изменения. Стоило звукам затихнуть, Бан Чан с торжествующим видом повернулся на стуле к коллегам. Красноречивым ответом на невысказанное "Как вам?" прозвучал тихий свистящий храп с дивана.
Глядя, что средний продюсер выбыл из игры, а младший зевает словно ревущий лев, Чан мысленно взвыл. Заканчивать в одиночку не хотелось, отправлять их в общагу вдвоем, а потом ждать, когда водитель вернётся за ним, тем более не улыбалось. Но и на потом оставлять песню, итоговая форма которой уже крутилась на кончиках пальцев — только поймай — было жалко.
Вместо ответа Джисон захныкал.
В его стадиях усталости где-то между отуплением и отключкой был короткий промежуток совершенно детской капризности.
— Хён, я не знаю, я уже не соображаю, — не будь глаза пересохшими от недосыпания, наверняка влажно поблескивали, усиливая эффект обезоруживающей жалобности.
— Ну тебя, иди спи, без тебя закончу, — раздражённо-обиженно ответил Чан, не способный разрешить самому себе поехать уже в общагу к нормальной кровати.
— Диван уже занят, — жалобно протянул Хан, но так и не получил ответа.
Через час страданий, подвываний, матов и чужих всхрапываний на фоне Чан наконец завершил работу над демо. С довольным воплем "Валим домой спать" Чан развернулся на кресле к коллегам, но на диване обнаружил только Чанбина. Чан выругался сквозь зубы. Опять искать, в какую дыру заныкался жаждущий сна грызун.
Чан тихонько потряс Чанбина за плечо.
— Просыпайся, — прошептал он сквозь рвущийся сон простонавшему Чанбину, — только вставай осторожно, где-то тут Джисон.
Пробуждение больше походило на восстание из мёртвых. Приглушённые вопли и жалобные стоны, искажённое страданиями опухшее лицо, нарушенная координация движений: Чанбин был похож на классического зомби едва ли не больше киношных собратьев. Но хоть разрушительность зомби разбуженный Чанбин не приобрёл. Безмятежно свернувшийся у него возле поясницы клубочком квокка обнаружился после подъема Чанбина сладко спящим. Попытки разбудить его оказались не менее тщетными, чем попытки поднять Хёнджина в пять утра. Не помогли ни тыканье в спинку, ни в брюшко, ни размыкание век, ни лёгкая тряска.
С обречённым вздохом Чан вытащил из шкафа спортивную сумку и сунул в неё тушку бесстыдно дрыхнущей квокки.
Медлить было нельзя: внизу ждал уставший водитель, а пошатывающийся в ритме недосмотренных сновидений Чанбин грозился уснуть обратно.
Облегченным составом 3RACHA (или правильнее сказать 2,5RACHA?) покинула студию в 3:24 и направилась к заветным постелькам сквозь хотя бы ночью свободные от пробок улицы Сеула.
Чан предсказуемо уснул. Настойчивое ".. ну проснитесь, пожалуйста, мы приехали, я тоже домой хочу" водителя вырвало его из сладкого сна.
Чан пихнул локтем Чанбина. Точнее воздух там, куда полчаса назад садился Чанбин. С тихим "даитытудажебля" под нос Чан лицезрел лоснящееся шерстяное брюхо в ворохе черной одежды.
В общежитие пошатывающийся от усталости Чан вошёл гружёный собственным рюкзаком с ноутбуком, спортивной сумкой с квоккой и двумя комплектами одежды и авоськой водителя с бесстыдно храпящим кроликом. Темная квартира встретила его мелодичным сопением из открытой спальни Хёнджина.
Не желая разбираться с коллегами поштучно, Чан скинул кроссовки, наступив себе на пятки, шаркая проплёлся в спальню Хёнджина, вытряхнул ему в ноги живое содержимое своих сумок, дополз до своей комнаты и, оставив в кресле рюкзак, рухнул в кровать.
В четыре часа утра в общежитии половины группы Stray Kids спали два человека, квокка, кролик, двадцать три таракана, семьдесят восемь мокриц, девять комаров и сбежавший от уже новых соседей геккон Гоша.