Огромная крохотная проблема

— Господин Мин, добрый день! Из-за пробок я ожидала Вас ближе к обеду. Проходите, не стойте в дверях, — госпожа Хван при параде, наводящем на мысль, что или она очень даже ждала, или имеет привычку с самого утра всегда быть накрашенной, в не по-домашнему парадных подчёркивающих фигуру брюках и тонком пуловере, пропустила гостя в дом. Прежде чем закрыть за ним дверь, она выглянула на улицу, даже нашла глазами машину. — Вы говорили, что приедете вместе с Хёнджином. Он остался в машине?

Мужчина замялся. Он надеялся более плавно подойти к этому вопросу.

— Эм. Не совсем. У нас возникло небольшое обстоятельство. Не возражаете, если мы поговорим за чашкой кофе?

— Да-да, конечно, пройдёмте, — женщина подозрительно прищурилась, следя за тем, как мужчина, аккуратно придерживая себя за грудь, разувается и ещё более аккуратно снимает куртку. Она отправила господина Мин в гостевую ванную, а сама поспешила на кухню ставить кофе.

Сама она редко общалась с сотрудниками JYP Entertainment, но по весёлым и необычно теплым для подростка рассказам знала многих менеджеров, стилистов, визажистов, хореографов... Но даже сам Пак Джинён не заслужил в ушах женщины столько уважения, как господин Мин, чаще, впрочем, упоминаемый как Гигантский Хён. О том, что он любитель латте, Хёнджин тоже неоднократно рассказывал. Так что не удивительно, что тяжёлое молчание повисло над двумя большими чашками латте.

— Мы с вами уже связывались на тему обвинений против Хёнджина.

— Да, все сохранившиеся контакты с семьями одноклассников я уже выслала, истории, какие помню, юристам пересказала.

— Нет, я про проживание Хёнджина во время разборок, — мужчина нервно теребил супницу, используемую в качестве чашки. — Изначально мы хотели оставить его в общаге, чтобы он спокойно мог ездить в офис на тренировки, не чувствовал себя отделённым от коллектива, но вчера обстоятельства изменились, и как мы ни старались, без вашей помощи не справимся.

Женщина вперила в своего визави тяжёлый немигающий взгляд. Господин Мин судорожно сглотнул. Прежде он попадал под этот взгляд в две тысячи семнадцатом, когда куча галдящих родителей вычитывала каждый пункт договора своих подозрительно притихших детей. Не желая трепать себе нервы сильнее необходимого, он медленно и осторожно сунул два пальца в свой нагрудный карман. Второй рукой он аккуратно поддержал дно кармана, словно выдавливая его содержимое себе на пальцы. Когда махинации с карманом были завершены, на ладони мужчины оказался белый меховой клубок размером с кулак первоклашки. Клубок часто-часто дышал во сне, от чего гладкие блестящие волосинки и длинные черные усики подрагивали. Яркий розовый язычок между иглоподобных клычков и приоткрытых челюстей немного шевелился в такт дыханию, то и дело касаясь ровного ряда микроскопических резцов под верхней губой. Человек неискушенный воскликнул бы "что это за крыса?", Но человек знающий, сразу бы приметил крохотные размеры, отсутствие темного кончика на дюймовом хвостике и понял, что перед ним спящая ласка, разбудить которую не смогли ни разговор, ни изъятие из кармана.

— И как это понимать? — Госпожа Хван коротко взглянула на зверька и вернула всё своё внимание на собеседника.

— Ну... — мужчина замялся. Эту часть разговора он не слишком подробно спланировал. — Кажется, Хёнджин переволновался из-за всей этой ситуации. Вчера ребятам пришлось выступать без него. Думаю, Хёнджин принял это очень близко к сердцу и ушёл в себя. И как мы его ни уговаривали, теперь не хочет возвращаться.

Взгляд женщины снова вернулся к зверьку, моментально теплея. Если буквально миг назад в нем были лёд и металл, теперь её взгляд был полон любви и заботы.

Она мягко обвила пальцами спящее тельце, забирая его в свои теплые ладошки.

— Мальчик мой, что же ты сразу не позвонил? Мама бы нашла слова поддержки и утешения. Вместе мы нашли бы выход.

Господин Мин поспешил самоустраниться от чисто внутрисемейного момента, скрывшись лицом в своем латте, радуясь, что налито оно в огромную широкую супницу, из-за которой едва ли торчит что-то кроме его ушей.

Женщина нежно поглаживала пальцем животик ласки, при передаче превратившейся из белого клубочка в длинную эластичную мохнатую сосиску. Просыпаться при этом зверёк не спешил.

Но стоило ладоням опуститься ближе к чашке кофе, усы животного заинтересовано дёрнулись. Не успели люди опомниться, а ласка уже не только проснулась, но и бомбочкой нырнула в ароматную чашку, содержимое которой, к счастью, успело немного остыть.

— Хёнджин, едрить тебя! — женщина не стеснялась в выражениях, пока пальцами выковыривала счастливо плещущегося в её кофе её же ребёнка. Шерстяной ребёнок активно извивался, уклоняясь от пальцев, причмокивал и прихлюпывал, жадно втягивая в себя напиток. Наконец госпоже Хван удалось уцепиться за шкирку, встряхнуть, стряхивая с шерсти часть кофе, и завернуть в стопку бумажных полотенец, любезно поданных перепуганным господином Мин. Писать объяснительную "как я допустил гибель подопечного в чашке кофе" на следующий день после "как я потерял подопечного в его же спальне и переполошил два дивизиона" не хотелось.

Пока женщина сурово отчитывала завёрнутого словно буритто несостоявшегося утопленника, он счастливо слизывал с усов остатки кофе. Стоило напитку кончиться, зверёк начал более внимательно вслушиваться в слова матери.

— Хёнджин, ситуация правда сложная. Очень важно, чтобы ты обернулся обратно.

По мгновенно погрустневшей мордочке женщина поняла, что её наконец услышали. Округлые уши прижались к массивной шее, усы удручённо повисли, а чёрные глазки заблестели слишком сильно, словно из них вот-вот хлынут слезы. Он заёрзал в полотенце, и когда его выпустили на стол, встал на задние лапки. Сжал кулачки, зажмурился и так сильно напряг тельце, что оно аж затряслось от натуги. Но ничего не произошло.

— Не можешь?

Зверёк кивнул.

— Ты не против вернуться в человеческий облик, но не получается? И ты не знаешь, почему?

Ласка тяжело вздохнула, села и грустно кивнула трижды.

Женщина обернулась к господину Мин.

— Ничего не поделать. Остаётся только ждать. С ним такое было однажды на нервной почве, когда на шоу на выживание три раза подряд на грани вылета остался. Два дня тогда не мог обернуться. Так же стоял перед мной, пыжился, а толку ноль. Мы уж думали, его если не за отставание по навыкам, то за это выгонят, но тогда пронесло. Сейчас тоже может застрять, пока не успокоится.

— А нам как быть? — Господин Мин словил лёгкую панику. — Если он не успокоится за день-два, его ж загрызут за отсутствие письменных извинений!

— Ну некоторые его письменные работы в школу за него писала я, и никто не заметил подмены, если Вы понимаете, о чём я.

Медленно и плавно выражение паники сползло с лица господина Мин, заменяясь воодушевлением и счастливой улыбкой.

— Сынок, иди поиграй с Кками, — почти снисходительно женщина махнула рукой в сторону спален и тут же переключила все своё внимание на мужчину. — Текст извинений заготовлен? Ручка, бумага с собой?

Изнурённый недавним выступлением и напряжённым ожиданием участи своей карьеры, впервые за пару дней почувствовавший радость лишь в кофейной ванне, Хёнджин направился в свою спальню. Он едва помнил, когда последний раз принимал облик ласки дома. Возможно, ещё до появления Кками. Папа не скрывал своей болезненной зависти к дару жены и сына, поэтому, встретив так похожих на него участников тогда ещё безликого Boys Group, Хёнджин вскоре начал обращаться только в их обществе. Потому теперь, передвигаясь по до каждого пятна на обоях, им же и оставленного, знакомому отчему дому, Хёнджин испытывал смешанные чувства. Словно турист, изучивший город по 3D фотографиям на Гугл картах, наконец оказавшийся на его улицах вживую, он узнавал обстановку, но она была словно чужой. Мебель была огромной, вывернутой наизнанку, а потолок казался бесконечно далёким.

Процокав коготками до своей спальни, он столкнулся с непреодолимой проблемой: дверь была закрыта. Хёнджин беспомощно обернулся назад, где взрослые решали ЕГО проблему, и не посмел обратиться за помощью. Пару раз он прыгнул на ручку — а вдруг повезёт — но высоты прыжка категорически не хватало. Вот только латте, напитавшее крохотное тело, разогнало сердцебиение и дыхание, так что прекратить движение казалось непосильной задачей. Следующие пять прыжков были с разбегу, но ручка приблизилась не на много. На шестой раз он смог цапнуть декор двери, но оттолкнуться от него не получилось. Следующие двадцать попыток окончились тем же, так что он бросил затею попасть в свою комнату и направился в гостиную.

Его внимание моментально привлёк мягкий пушистый ковёр с длинным ворсом, на котором Хёнджин обожал валяться в детстве, но который искренне ненавидел пылесосить. Теперь он казался дикими зарослями, которые можно преодолеть или у корня, или по верхам. У корней далеко уйти не удалось. Ворс за минувшие года свалялся и спутался, потеряв и в мягкости. С трудом и помощью заднего хода Хёнджин покинул густые заросли и перебрался на поверхность ковра. Он едва приминался под весом зверька. Крохотные лапки ощутили синтетические волокна, чего никогда не улавливала кожа человека, все эти годы уверенного, что это был хлопок. Хёнджин чувствовал, как с каждым прыжком электризуется его живот. В середине ковра он наконец завалился и принялся извиваться, наслаждаясь мягким материалом. Потрескивание электричества между ним и ковром давало странное ощущение, приятно перекликающееся с кофейным опьянением, так что Хёнджин упорно продолжал, пока не выдохся. Он устало вытянулся во всю длину, его живот и ребра тяжело вздымались, прогоняя кислород по тонкому телу.

Взгляд хаотично метался по комнате в поисках следующей цели для сброса энергии. И вот успех! На диване среди декоративных подушек возвышалось знакомое мохнатое ухо с кисточкой.

Кками спал на диване и даже не думал поздороваться с хозяином!

Хёнджин принялся упорно прыгать к дивану, не сводя глаз с цели. Преодолев мягкое препятствие, ласка вскарабкалась на диван, залезла на подушку и прилобунилась к собачьему боку.

Кками проснулся далеко не сразу. Он начал принюхиваться, ещё не открыв и глаза. Но стоило Кками распахнуть веки и уставиться на зверька в непосредственной близости, Хёнджину его взгляд совершенно не понравился.

***

— Спасибо, Вы нас спасли! — Господин Мин любовно разглядывал бумагу, проверяя каждую букву. — Реально не отличить!

Госпожа Хван даже не пыталась скрыть довольной от похвалы улыбки и самодовольства, пока разминала уставшие от письма пальцы и записывала себе в память восторженное лицо менеджера, ответственного за прикрытие задницы её сына на протяжении вот уже четырёх лет.

Внезапно женщина замерла, прислушиваясь. Из глубины дома доносился тихий писк. Госпожа Хван ринулась в гостиную, и господин Мин, повинуясь рефлексам менеджера, побежал следом.

Едва завернув за угол коридора, мужчина увидел своеобразную репродукцию скульптуры "Самсон, раздирающий пасть льва". Только вместо Самсона госпожа Хван, матерясь, оттягивала челюсть сопротивляющегося длинношёрстного чихуахуа, пока из зубов не высвободилась пожёванная и обслюнявленная ласка и не пронеслась молнией по рукам женщины вверх, тут же скрываясь за тканью свитера. Когда женщина освободила явно оскорблённого хищением его честно пойманной добычи пса и прижала руки к груди, откуда рисковал вывалиться не-пойми-за-что-державшийся трясущийся от пережитого ужаса зверёк.

— Хёнджин, тебе двадцать лет, — маскимально миролюбивым и успокаивающим тоном заговорила женщина. Ткань свитера грустно зашевелилась, — тебе уже не солидно прятаться у матери под юбкой, — в ответ тишина, — и тем более у неё в декольте.

Содержимое свитера замерло. Очень медленно из-за ткани появился чёрный носик, усы, крохотные зубки. Зверёк внимательно осмотрелся по сторонам, почти не мигая своими крошечными, но такими огромными относительно тельца глазищами. Окончательно осознав, Где именно находится, он моментально выпрыгнул, кажется, даже не коснувшись ничего кроме воздуха, и стремительно устремился под силой гравитации вниз. Тонкое тельце извивалось в воздухе в попытках найти наилучшее положение для приземления. Но незадачливый десантник все равно промазал мимо ковра, и встреча с ламинатом сопровождалась смачным "пф", незамедлительно перешедшим в "кшрхш", когда коготки вскочившего животного попытались поймать сцепление с напольным покрытием. Кками ринулся с дивана в погоню, но ласка уже доскакала до ног господина Мина, и собака напрыгнула на мужчину, когда Хёнджин уже скрылся в излюбленном нагрудном кармане, где продолжил трястись уже в безопасности.

Заглушая раздражённое ворчание Кками, женщина подвела итоги встречи.

— Полагаю, Хёнджину все же придётся провести хиатус в общежитии.