25
Я была одета уже в другие «лохмотья» Феликса, которые пришлось несколько раз подвязать и подтянуть, чтобы хоть как-то улучшить свой внешний вид. Ладно с кофтой и штанами все было понятно, но черт, даже его носки смотрелись на мне как гольфы и чуть ли не доходили до колен! Увидев меня в этом виде, Феликс назвал меня КЕНОМ. Я делала вид, что помогаю ему в готовке, хотя ни черта в этом не разбиралась.
— Богом молю, Анна, оставь сыр в покое и больше никогда не прикасайся к нему.
— Но почему?! — возмутилась я, размахивая ножом в воздухе. Феликс закатил глаза, выхватил прибор с моих рук и положил на самую высокую полку, до которой мне было просто не дотянуться. — это не честно! Ты не даешь мне ничего нарезать. Предлагаешь стоять как бесполезная кукла?!
— У тебя неровные дольки, кубики разные и ты ешь половину того, что нарезала.
— Какая разница, какие у меня дольки и кубики? Мы все равно все съедим.
— Просто не трогай! — Феликс последний раз отправил мне уничтожающий взгляд и я сдалась, сев на стульчик возле него и скрестив руки. Теперь я была еще ниже по сравнению с ним. Несмотря на мои возмущения, я понимала, что есть вещи, которые Феликс не был в силах контролировать так же, как контролировал другие аспекты своего синдрома. Это было выражено в его тяге к перфекционизму, чистоте и порядку. Все на кухне было разложено по цветам, размерам и с идеальной точностью. Интерьер в доме был минималистичен, поэтому было ясно, что все это быль выбором Феликса. Теперь , когда мы стали чуть ближе, чем в первую встречу, я начала понимать, почему комната Феликса была буквально пустой. Ему просто не хотелось возиться с порядком и постоянно все поправлять. Легче было минимализировать содержимое и держать вещи на расстоянии, чем постоянно бороться с хаосом, который возникал бы, если бы кто-то ещё пытался вмешаться. Как только что это делала я. Феликс откинул волосы назад и я посмотрела на него вновь. Странное чувство, будто я заглянула за занавес, который он никогда не позволял никому сдвинуть до конца, приятно пронзило меня, потому что вспомнила его слова, которые он сказал мне на берегу. Мои касания ему не доставляли неприязнь...Я отступила на шаг и наблюдала, как Феликс аккуратно достал уже другой сыр, поставил его на разделочную доску и начал нарезать. Дольки были идеальны,особенно по сравнению с моими, а ножом он управлялся словно профессионал-шеф, а не просто любитель.
— Ого. Ты ходил на кулинарное мастерство? — искренне спросила я, не в силах отвести взгляд от его мастерских рук. Феликс остановился, поднял на меня взгляд и несколько секунд просто смотрел. — что?
— Скажи честно, ты действительно такая дурная или просто прикидываешься? Нравится выводить меня из себя?
— А что я сказала? Это вполне логичный вопрос! Тебя из себя выводит одно мое существование!
— Анна, я мафиози. Какое, к черту, кулинарное мастерство? Я первым делом научился отрезать плоть так, чтобы человек не откинулся от шока или потери крови в первые секунды пыток, чтобы увеличить его мучения.
— На скрипку-то ты ходил! Мне сказали, что ты был очень талантливым учеником.
— Сеньора Лоренци это сказала? — с интересом спросил Феликс, глядя на меня и одновременно нарезая уже помидоры черри.
— Да.
— А мне она говорила, что я чучело и руки у меня растут из задницы.
— Ого, — я рассмеялась. — мне она говорит примерно так же, но в более мягкой форме.
—В любом случае, тема со скрипкой это совсем другая ситуация. Я давно бросил это дело, — Феликс задумался на секунду, а потом внимательно посмотрел на меня. — она всегда особо ругает способных.
— Значит, видит во мне потенциал?— обрадовалась я.
— Либо просто говорит правду, — усмехнулся он. Я закатила глаза и украла с подноса один сыр. Феликс заметил, но почему-то промолчал. — У меня в заднем кармане пачка сигарет. Зажги одну, —Я поморщилась, вспомнив свой опыт в попытке курения, но выполнила его просьбу и осторожно просунула руку в карман его джинсов.
— Тут нет никакой пачки, Феликс, — я снова ощупала оба кармана.
— Знаю. Хотел, чтобы ты потрогала мою задницу, пока ищешь, — усмехнулся он.
— Знаешь что...
— Меньше слов, больше дела, барби. Она возле плиты, — перебил меня Феликс. Я демонстративно топая ногами, добралась до пачки, зажгла сигарету и протянула ее Феликсу. Он не стал ее брать руками, а аккуратно наклонился и сделал одну глубокую затяжку, держа пальцы на доске с сыром, чтобы ничего не уронить. Его глаза сверкали сквозь дым, а руки оставались занятыми: одна удерживала нож, а другая поправляла аккуратно уложенные дольки. Я стояла на цыпочках, пытаясь не сжать сигарету слишком сильно, одновременно ощущая странное интимное чувство. Он выглядел очень сексуально: без верхней одежды, покрытый татуировками, и нарезающий салат. А эти пирсинги на его груди...Черт, а еще, он курил прямо с моих рук. — почему ты трясешься?
— Я стою на цыпочках!!— резко сказала я, чтобы он не понял о ходе моих мыслей.
— Иногда забываю, что ты коротышка.
— Это просто ты великан! —Феликс сделал еще одну аккуратную затяжку, потом чуть наклонился и поцеловал меня в щеку. этого оказалось достаточно, чтобы я замерла и медленно опустилась с носков, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Сердце стало биться быстрее, очень несвоевременно и громко для такой простой вещи, как поцелуй.
— Ты чего замолчала? — тихо спросил Феликс, даже не отрываясь от доски.
— Думаю... — пробормотала я, отводя взгляд. — стоит ли мне воспринимать это как награду за хорошее поведение или как попытку отвлечь, чтобы я снова не полезла к твоему идеальному сыру.—Он усмехнулся.
— Скорее как предупреждение.
— Угрожаешь? — я прищурилась.
— Предупреждаю, — спокойно поправил он, наконец посмотрев на меня. — Если будешь продолжать стоять рядом и так на меня смотреть — я могу отвлечься. А это очень опасно.
— Для тебя или для салата? — не удержалась я.
— Для тебя, — коротко ответил он. Я громко сглотнула, когда глаза Феликса сверкнули. К счастью, он ушел в сторону барной стойки, достал два бокала и бутылку вина.
— Я не пью.
— После того раза? — улыбнулся Феликс и я закусила губу, вспоминая нашу первую встречу. — не волнуйся, я ничего тебе не подмешаю.
— Я выпила обезболивающее, поэтому, — ответила я. Феликс замер, но все же отложил спиртное и наложил нам по тарелке своей стряпни. — что это?
— Это? — Феликс поставил тарелку передо мной и чуть отодвинул приборы, чтобы всё лежало ровно. — Insalata caprese. Неужели не ела? Классика, которую всегда готовила моя бабушка. Если ты, конечно, не испортила баланс, пока воровала сыр.—Я фыркнула, но всё же наклонилась ближе. Белоснежные ломтики моцареллы чередовались с ярко-красными томатами, сверху — тонкие листья базилика и аккуратные капли оливкового масла.
— Это слишком красиво, чтобы есть, — пробормотала я.
— Не драматизируй. Еда для того и существует.
— Ты сам пять минут назад убивал меня взглядом за неровный кубик, — напомнила я, поддевая вилкой кусочек.Феликс ничего не ответил, только оперся бедром о стойку и скрестил руки, наблюдая.Я попробовала.
— Мм... — выдохнула я, прикрыв глаза. — это очень вкусно.
— Я знаю, — спокойно ответил он.
— Может, нанять тебя поваром в наш дом?
— У тебя будет вся жизнь, чтобы попробовать мои блюда, — внезапно сказал Феликс. Я уронила вилку от удивления, а сам Феликс замер, сообразив, что только что сказал.
— Что?—Феликс уже отвернулся, будто ничего не произошло.
— Ничего, — сухо бросил он.
— Нет, — я покачала головой, не отрывая от него глаз. — ты сказал.—Он сжал челюсть.
— Ты ослышалась.
— Я не ослышалась, — тихо, но упрямо ответила я.
— Это ничего не значит, Анна.
— Тогда зачем говорить?—Он поднял на меня взгляд.
— Потому что ты стоишь тут, — медленно произнес он, — в моей одежде, ешь мою еду и смотришь так, — он запнулся и сжал зубы. — будто у этого всего есть будущее.—Я не отвела взгляд.
— А если есть?
— У этого? — он обвел рукой кухню, —Это плохая идея.
— Хорошо, как скажешь, — раздраженно сказала я. — Буду проживать такую картину с другим. Энеа или даже Джон, — один короткий миг, пока я опустила глаза и нож, который был в руках у Феликса, вонзился в стену за моей спиной. Я вздрогнула, резко обернулась, а Феликс уже стоял вплотную ко мне.
— Повтори, — тихо сказал он, придвинув мой стул к себе. Я громко сглотнула, глядя в его черные глаза, но промолчала, не рискуя выводить его из себя, — ты не будешь никому улыбаться, как мне. Дерзить, как мне, провоцировать, как меня, — тихо говорил он, —целовать как меня и тем более проживать с ним остаток дней.
— Тогда будь смелее, Феликс, пока не стало слишком поздно, — нашла в себе силы ответить я.
— Я хотел жениться на тебе, Анна. Пока не узнал, что человеком, который сломал мою веру в людей и добро — был твой отец.