Не мой, но самый родной

[Лист бумаги, вырванный из блокнота для эскизов. По краям — размазанные акварельные пятна лилового и охристого. Чернила чёрные, почерк размашистый, неровный, некоторые слова зачёркнуты с размаху]

Минхо.

Я не должен был этого читать. Ты не оставлял это для меня. Ты спрятал его в книге, засунул между страниц, как засушенный цветок. Я искал свой старый эскиз, тот, с пионами… и оно выпало. Как лист осенью. Нечаянно.

Я прочёл. И теперь сижу тут, и у меня трясутся руки, и я не знаю, что с этим делать. Поэтому пишу. Потому что если я сейчас приду к тебе и попытаюсь сказать — я разревусь как дурак, а ты рассердишься, замкнешься, и мы будем ходить по кругу ещё неделю.

Ты — идиот. Самый большой идиот на свете. Ты думаешь, я не боюсь? У меня сердце в обморок падает каждый раз, когда я делаю шаг к тебе. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до тебя, я думаю: «Всё, сейчас он вздрогнет и оттолкнёт». А когда не отталкиваешь — я летаю. Прямо как в том дурацком фильме, про который ты всегда язвишь.

Я не одумаюсь. Понял? Это не ошибка. Ошибка — это молчать годами и делать вид, что у меня в груди не поселился целый ураган по имени Минхо. Ошибка — это отводить глаза и pretend, что я не вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Я видел. Всегда видел. И мне было так же страшно, поверь.

Ты не другой. Ты — мой. Мой саркастичный, колючий, невыносимый лучший друг, который прячет письма в книгах и тает, когда я дотрагиваюсь до его шеи, когда он думает, что я сплю.

И да, я буду терять носки. И разливать кофе на твои чёрные футболки. И включать дурацкую музыку по утрам. И ты будешь ворчать. И хмуриться. И отворачиваться, чтобы скрыть улыбку, которую я всё равно замечу.

И нам будет больно. Наверняка. Мы будем ранить друг друга, потому что мы оба — fucking mess внутри. Но я не хочу никакого другого бардака. Только этот. Наш.

Ты украл время у вселенной? Отлично. Кради дальше. Я буду твоим сообщником. Мы будем грабить её вместе, каждый damn day. За каждую секунду, за каждый вздох, за каждый твой испуганный взгляд, который я научусь целовать до тех пор, пока в нём не останется страха.

Не благодари. Идиот. Это ты остался. Это ты позволил мне остаться. И я никуда не уйду. Даже если ты снова попытаешься меня оттолкнуть. Особенно — если попытаешься.

Я… (чернильная клякса, несколько слов старательно зачёркнуты) Я тоже тебя. Понимаешь? Всеми своими дурацкими, неправильными, эмоциональными частями. Всеми.

Твой (нервная, смазанная загогулина, похожая на цветок, обведённая несколько раз)
Хёнджин.

P.S. Твой «ужасный сладкий кофе» стоит тут, на столе, и остывает. Я купил его тебе. Иди пить, ворчун.