Глава 1
Цитата:
«Полгода — это срок, за который можно научиться дышать заново. Забыть, как пахнет чужая кровь. Привыкнуть к тому, что утром рядом кто-то есть. Или не привыкнуть. Или сделать вид, что привык. А потом приходит тот, кто смотрит на тебя с флиртом, которого ты не заслуживаешь, и мать звонит в сотый раз, и ты плачешь в туалете, потому что быть счастливым — это, оказывается, тоже работа»
---
Прошло полгода.
Феликс проснулся от запаха кофе. Не из автомата в больничном коридоре — настоящего, свежего, с корицей, которую Тэ О добавлял по утрам, потому что знал — Феликс любит. Он открыл глаза, посмотрел на потолок. Тот самый, в спальне Тэ О, который он теперь считал своим. Белый, без трещин. Идеальный. Как и всё в этом доме.
Рядом никого не было. Простыня остыла — Тэ О встал давно. Феликс потянулся, сел, провёл рукой по лицу. В зеркале напротив отразился мужчина с тёмными кругами под глазами — ночная смена в больнице, сложная операция, пациент выжил. Это было главным.
Он нашёл Тэ О на кухне. Тот стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и напевал себе под нос мелодию из дорамы, которую они смотрели вчера. На нём была старая футболка, которую Феликс притащил из своей квартиры — слишком большую, вытянутую, с пятном от краски, которую Тэ О так и не смог отстирать.
— Ты выглядишь как домохозяйка, — сказал Феликс, прислоняясь к косяку.
— Я выгляжу как мужчина, который готовит завтрак своему парню, — Тэ О обернулся, и на его лице была та самая улыбка, от которой у Феликса до сих пор сжималось сердце. Не широкая, не громкая. Спокойная. Тёплая. Домашняя.
— Мой парень, — повторил Феликс, подходя ближе. — Звучит странно.
— Привыкнешь, — Тэ О протянул ему чашку. — Кофе с корицей. И суп. Ты вчера не ел.
— Я вчера оперировал.
— Знаю, — Тэ О налил суп в тарелку, поставил на стол. — Поэтому сегодня ты будешь есть. И спать. И не пойдёшь на вторую смену.
— Ты мой парень или моя мама?
— И то, и другое, — Тэ О сел напротив. — Ешь.
Феликс сел, взял ложку. Суп был горячим, наваристым, пахло чесноком и зеленью. Он ел и чувствовал, как тепло разливается по телу, как уходит напряжение, которое накопилось за ночь.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что.
— Нет, правда. — Феликс поднял голову, посмотрел на Тэ О. — За то, что ты есть. За то, что не требуешь. За то, что просто… рядом.
Тэ О не ответил. Он просто улыбнулся, и в его улыбке было всё — и «я люблю тебя», и «я никуда не уйду», и «ты тоже есть».
Они завтракали молча. И в этой тишине не было ничего тяжёлого. Только утро. Только кофе. Только они.
---
В кафе на набережной Джисон и Чонин сидели за столиком у окна, сжимая в руках чашки с чаем, и делали вид, что обсуждают новую выставку. На самом деле они следили за скамейкой в парке, где Ли Ран и Сынмин пили кофе уже третью неделю подряд.
— Он флиртует, — сказал Джисон, прищурившись. — Ты видел? Он наклонился к нему, когда поправлял шарф.
— Это был ветер, — ответил Чонин. — Шарф сам сдулся.
— Ветер не поправляет шарф обратно, — Джисон отпил чай. — Он специально его сдул, чтобы потом поправить.
— Ты параноик.
— Я шиппер, — поправил Джисон. — Это разные вещи.
На скамейке Ли Ран действительно поправил шарф Сынмина. Медленно, почти небрежно, но пальцы задержались на ткани чуть дольше, чем нужно. Сынмин покраснел, что-то сказал, и Ли Ран рассмеялся — громко, запрокинув голову, так что красный шарф, который он носил вместо галстука, развевался на ветру.
— Они идеальны, — прошептал Джисон. — Я не могу.
— Они просто пьют кофе, — Чонин покачал головой, но в его голосе не было уверенности.
— Мы с тобой тоже пьём кофе, — Джисон посмотрел на него. — И что?
— И ничего, — Чонин покраснел. — Мы друзья.
— Друзья, — повторил Джисон, и в его голосе было что-то, что заставило Чонина посмотреть в сторону. — Конечно. Друзья.
Они замолчали. За окном Ли Ран и Сынмин встали, пошли в сторону набережной. Ли Ран что-то говорил, жестикулировал, и Сынмин слушал, улыбаясь. Впервые за долгое время — не скептически, не устало. Просто улыбался.
— Знаешь, — сказал Джисон. — Может быть, и у нас когда-нибудь будет так.
— Как?
— Не знаю, — Джисон пожал плечами. — Просто… будет.
Чонин не ответил. Он смотрел в окно, на набережную, на двух мужчин, которые шли рядом, и думал о том, что Джисон, возможно, прав. Может быть, всё когда-нибудь будет. Может быть, уже есть.
---
Сынмин шёл по набережной и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Не ломается — распускается. Как цветок, который поливали слишком долго и который наконец-то решил, что пора.
— Ты сегодня молчаливый, — сказал Ли Ран, идя рядом.
— Думаю.
— О чём?
— О маме, — честно ответил Сынмин. — Она звонила утром. Сказала, что если я не найду себе парня до конца года, она сама найдёт мне невесту.
— Невесту? — Ли Ран приподнял бровь.
— Или жениха, — Сынмин вздохнул. — Ей всё равно. Главное, чтобы я был не один.
— А ты хочешь быть не один?
Сынмин остановился. Посмотрел на воду, на чаек, на город, который отражался в реке. Потом перевёл взгляд на Ли Рана — на его яркий костюм, на глаза, которые в свете утра казались не жёлтыми, а золотыми, на губы, которые чуть кривились в усмешке.
— Не знаю, — сказал он. — Я никогда не пробовал.
— А сейчас?
— Сейчас я думаю, что, может быть, стоит попробовать.
Ли Ран смотрел на него. Долго. Так долго, что Сынмин начал жалеть, что сказал это.
— Тогда попробуй, — сказал Ли Ран, и в его голосе не было насмешки. Только спокойная, тёплая уверенность. — Со мной.
Сынмин открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Мать. Снова.
— Извини, — сказал он, поднося трубку к уху. — Мам, я не могу сейчас…
— Ты опять один? — голос матери был усталым, почти без надежды. — Сынмин, ну когда ты уже…
— Я не один, — перебил он. Сказал — и сам удивился.
— Что?
— Я не один, — повторил Сынмин, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я… я с парнем. Мы встречаемся.
На том конце провода повисла тишина. Сынмин слышал, как мать дышит — тяжело, сбивчиво.
— С парнем? — переспросила она.
— С парнем, — сказал Сынмин, и в его голосе появилась та самая твёрдость, которая была у него в операционной. — Его зовут Ли Ран. Он хороший. И я… я счастлив.
Он сбросил вызов. Посмотрел на Ли Рана, который стоял рядом, и на его лице было удивление, смешанное с чем-то, что Сынмин не мог прочитать.
— Ты сказал, что мы встречаемся, — тихо сказал Ли Ран.
— Ты предложил попробовать, — ответил Сынмин. — Я пробую.
— А если я не хочу?
— Хочешь, — Сынмин усмехнулся. — Ты флиртовал со мной три недели. Ты поправлял мой шарф, покупал кофе, провожал до дома. Ты хочешь.
Ли Ран смотрел на него, и его глаза, которые всегда были холодными, вдруг стали тёплыми. Живыми.
— Хочу, — признался он. — Очень.
Они стояли на набережной, и ветер стихал, и в сером небе начали появляться просветы. Сынмин протянул руку. Ли Ран посмотрел на неё, потом на него, потом взял.
— Тогда пошли, — сказал Сынмин. — Кофе я угощаю.
— Договорились, — ответил Ли Ран.
Они пошли в сторону кафе, и их пальцы были переплетены, и в этом не было ничего героического. Только жизнь. Настоящая, простая, человеческая.
---
В офисе Минхо было тихо. Бан Чан сидел за столом, разбирая бумаги, и делал вид, что не замечает, как его босс ходит по комнате туда-обратно, как маятник.
— Вы успокоитесь? — спросил Бан Чан, не поднимая головы.
— Не могу, — Минхо остановился у окна. — У меня сегодня сеанс.
— У вас каждую неделю сеанс.
— И я каждый раз нервничаю.
Бан Чан отложил бумаги, посмотрел на него. Минхо стоял у окна, в идеально сидящем костюме, с идеальной осанкой, и выглядел как герой с обложки. Только пальцы, сжатые в кулаки, выдавали напряжение.
— Вы изменились, — сказал Бан Чан.
— Я пытаюсь, — ответил Минхо, не оборачиваясь.
— Не пытаетесь. Вы уже изменились.
Минхо повернулся. В его глазах не было той холодной стали, которая была раньше. Только усталость. И что-то ещё — то, что Бан Чан видел только раз, когда Минхо смотрел на Феликса в ту ночь на крыше.
— Я хочу стать лучше, — сказал Минхо. — Не для него. Для себя.
— Это правильно, — Бан Чан кивнул. — Психолог ждёт. Не опаздывайте.
Минхо взял пальто, вышел. Бан Чан остался один. Он посмотрел на телефон, на котором горело сообщение от Аджуммы: «Приходи на вязание. Сегодня будем учиться делать прибавки». Он улыбнулся, набрал ответ: «Приду. Кимбап будет?».
Ответ пришёл через секунду: «Всегда».
---
Кабинет психолога находился в старом здании в центре. Минхо приходил сюда каждую неделю уже полгода. Сначала он молчал. Потом начал говорить. Сначала о комиксе, о том, как его нарисовали. Потом о родителях, которых он никогда не знал по-настоящему. Потом о Феликсе.
— Как прошла неделя? — спросила психолог, женщина лет пятидесяти с добрыми глазами и уставшим лицом.
— Нормально, — Минхо сел в кресло. — Работал. Встречался с партнёрами. Не кричал на подчинённых.
— Это прогресс, — она улыбнулась. — А что насчёт чувств?
— Каких?
— Любых. Вы злитесь? Скучаете? Боитесь?
Минхо молчал. Смотрел на свои руки — на пальцы, которые когда-то держали пистолет, ножи, чужие жизни. Которые ударили человека, которого любили.
— Я скучаю, — сказал он. — Каждый день. Я вижу его в кофейне, в парке, в больнице. Я не подхожу. Я обещал.
— И как вы себя чувствуете, когда видите его с другим?
Минхо усмехнулся. Усмешка вышла кривой, но не горькой.
— Как человек, который заслужил это, — сказал он. — Он счастлив. Я вижу. Он улыбается по-другому. Не так, как со мной. Спокойно. Без страха.
— А вы?
— Я учусь быть спокойным, — Минхо посмотрел на психолога. — Получается плохо.
— Но вы пытаетесь.
— Пытаюсь, — он откинулся на спинку кресла. — Мне сказали, что это главное.
— Кто сказал?
— Человек, который научил меня, что можно меняться.
Психолог кивнула, сделала пометку в блокноте. Минхо смотрел в окно, на город, который когда-то был его тюрьмой, а стал домом. И думал о том, что, может быть, когда-нибудь он сможет подойти. Сказать «привет». Сказать «как дела». Сказать «я изменился». И, может быть, ему поверят.
А может быть, и нет.
Но он будет пытаться. Пока есть силы.
---
Вечером Феликс и Тэ О сидели на диване, смотрели дораму, пили чай. Феликс положил голову на плечо Тэ О, и в этом не было ничего необычного — они сидели так почти каждый вечер.
— Знаешь, — сказал Тэ О. — Сегодня Джисон звонил. Говорит, Сынмин и Ли Ран теперь встречаются.
— Серьёзно? — Феликс приподнял голову. — Я думал, он никогда не решится.
— Решился, — Тэ О усмехнулся. — Мать заставила.
— И как?
— Хорошо. Джисон сказал, они счастливы.
Феликс молчал. Смотрел на экран, где герои дорамы спорили о чём-то, но он не слышал их.
— Ты о чём думаешь? — спросил Тэ О.
— О том, как странно устроена жизнь, — ответил Феликс. — Полгода назад я думал, что никогда не буду счастлив. А теперь я сижу здесь, с тобой, и мне… хорошо.
— Хорошо?
— Да, — Феликс повернулся к нему. — Хорошо. Спокойно. Без страха.
Тэ О смотрел на него. В его глазах не было той хищной жёсткости, которая была раньше. Только тихая, тёплая благодарность.
— Я рад, — сказал он. — Что ты здесь.
— Я тоже, — Феликс поцеловал его в уголок губ. — И никуда не ухожу.
Они сидели на диване, и дорама шла своим чередом, и за окном темнело, и в этом не было ничего героического. Только жизнь. Настоящая, простая, человеческая.
---
А в мастерской Ли Сухо, в той самой, где когда-то рождались миры, на столе, среди пыльных планшетов и забытых стилусов, замигал экран. Зелёный индикатор, который был мёртв полгода, вдруг ожил. На экране появилась надпись:
«Загрузка… 1%»
И тишина. Только тихо гудели серверы, и где-то в глубине системы, в недрах забытых файлов, начиналась новая история. Та, которая ждала своего часа.
Тот файл. Старше самого комикса.
С одним словом внутри.
«Снова».
Никто не видел его. Никто не знал.
Пока.