Глава 7
Цитата:
«Он пришёл в мастерскую, где рождались миры, и нашёл только пустоту. На столе лежала записка — тонкий лист бумаги, который весил меньше, чем одно человеческое слово. Но в этом слове было всё. Насмешка. Вызов. И обещание того, что эта история ещё не закончена. Просто теперь они играют по его правилам»
---
Мастерская Ли Сухо пахла пылью и забытым временем.
Хиллер вошёл через окно — беззвучно, как тень. Его пальцы помнили каждый выступ на стене, каждую щель в раме. Он был здесь раньше, когда собирал информацию для Аджуммы. Тогда здесь пахло кофе и старыми бумагами. Теперь — только пустотой.
Он приземлился на пол, присел, сканируя помещение. Три монитора, погасшие. Планшет на столе, стилус рядом. Кресло, в котором кто-то сидел совсем недавно — подлокотники ещё хранили тепло. Но самого кресла Хиллер не коснулся. Он смотрел на стол.
Записка лежала ровно в центре, придавленная кружкой с остывшим кофе. Белый лист, сложенный пополам. На нём — аккуратный, почти каллиграфический почерк. Не Ли Сухо. Другой. Молодой. Уверенный.
Хиллер взял лист, развернул. На нём было всего несколько строк:
«Я знал, что вы придёте. Я ждал. Но вы меня не найдёте — не сейчас. Если хотите закончить эту историю, ищите. Я буду там, где всё началось. Подсказка: начало всегда там, где вы его оставили»
— Аджумма, — сказал Хиллер в микрофон. — Его здесь нет.
— Вижу, — голос Аджуммы был напряжённым. — Камеры в квартале отключены. Все. Семь домов, тридцать камер. Он знал, что мы придём.
— Он знает больше, чем должен.
— Или он просто хорошо подготовился. — Аджумма замолчала, и Хиллер услышал, как её пальцы стучат по клавиатуре. — Чжун Хо, там есть что-нибудь ещё? Какие-то следы?
Хиллер огляделся. На столе, кроме записки, лежал планшет. Он коснулся экрана — тот загорелся. На нём была открыта последняя страница. Крыша. Дождь. Человек на краю. Минхо.
— Он рисует финал, — сказал Хиллер. — Тот самый. Крыша, дождь, Минхо.
— Он не закончил?
— Нет. Последняя линия не поставлена. Как будто он ждёт чего-то.
— Или кого-то, — голос Аджуммы стал тише. — Уходи оттуда. Если он знал, что мы придём, он мог оставить ловушку.
Хиллер хотел ответить, но в этот момент в коридоре послышался шум. Тяжёлые шаги, голоса, спор.
— Уже поздно, — сказал он, убирая записку в карман. — Они пришли.
Он выглянул в окно. Внизу, у входа в мастерскую, стояли Минхо, Феликс, Тэ О и Бан Чан. А чуть поодаль, на тротуаре, двое мужчин в дорогих пальто, которые спорили так громко, что их голоса были слышны даже здесь.
Ли Ён и Ли Ран.
---
Спор начался ещё в машине.
Ли Ран сидел на заднем сиденье, скрестив руки на груди, и смотрел в окно. Ли Ён — рядом, но на расстоянии, которое говорило больше, чем любые слова. Они не разговаривали всю дорогу, и эта тишина была тяжелее любого крика.
А когда вышли из машины, тишина взорвалась.
— Ты всегда был таким, — сказал Ли Ран, и в его голосе была та самая ненависть, которую он носил в себе тысячу лет. — Думал только о себе. О своей любви. О своей работе. А я… я был для тебя никем.
— Это не так, — голос Ли Ёна был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Я никогда не считал тебя никем.
— Тогда почему ты бросил меня? — Ли Ран развернулся к брату, и в его глазах загорелся жёлтый огонь. — Почему ты выбрал её? Почему ты выбрал людей? А я… я был недостаточно хорош?
— Ты был жесток, — Ли Ён не отступил. — Ты убивал. Ты сеял хаос. Я пытался тебя остановить.
— Ты пытался меня уничтожить!
— Я пытался тебя спасти!
Они стояли друг напротив друга, и воздух вокруг них, казалось, замер. Бан Чан, который шёл впереди, обернулся, оценил ситуацию и сделал шаг к ним.
— Господа, — сказал он, и голос его был спокойным, но твёрдым. — Может быть, мы сначала зайдём внутрь? А потом…
— Не лезь, — Ли Ран даже не взглянул на него. — Это не твоё дело.
— Это моё дело, когда двое сверхъестественных существ готовы разнести квартал, — Бан Чан не отступил. — Я видел, что делают лисы в гневе. Мне не нужны разрушения.
— Ты видел? — Ли Ран усмехнулся, и в этой усмешке было что-то опасное. — Ты ничего не видел.
Он сделал шаг к Бан Чану, и в этот момент Ли Ён схватил его за руку.
— Не трогай его, — сказал Ли Ён, и в его голосе впервые за вечер появилась та самая властная нотка, которая была у него, когда он правил горами. — Он не имеет к этому отношения.
— Все имеют к этому отношение, — Ли Ран вырвал руку, но не сделал шага вперёд. — Ты всегда защищал всех. Кроме меня.
— Я защищал тебя больше всех, — Ли Ён посмотрел ему в глаза, и в его взгляде была такая боль, что Бан Чан на секунду забыл, как дышать. — Каждый раз, когда ты убивал, я был рядом. Каждый раз, когда ты переходил границу, я был там, чтобы вытащить тебя. Каждый раз, когда ты ненавидел меня, я всё равно любил тебя.
— Любил? — Ли Ран усмехнулся, но в усмешке не было насмешки. Только горечь. — Ты не знаешь, что такое любовь. Ты променял меня на неё. На неё, которая даже не помнит, кто ты. На неё, которая живёт своей жизнью, а ты… ты просто ждёшь. Ты всегда ждёшь. Но не меня.
Он развернулся и пошёл к дому. Ли Ён остался на месте, глядя ему вслед, и его лицо было белым, как бумага.
— Он не прав, — тихо сказал Бан Чан. — Вы любили его. Я вижу.
— Любил, — Ли Ён покачал головой. — Но любовь не всегда может спасти. Иногда она только ранит.
Минхо, который всё это время стоял у входа, наблюдая за сценой, подошёл к ним.
— Лисы в гневе опасны, — сказал он, глядя на дверь, за которой скрылся Ли Ран. — Я знаю. Я видел таких.
— И что вы делали? — спросил Бан Чан.
— Я держался на расстоянии. И ждал, пока они остынут. — Минхо посмотрел на Ли Ёна. — Ваш брат не враг. Он просто… сломан. Как я когда-то.
— И что вас исцелило? — спросил Ли Ён.
— Человек, который не побоялся подойти, — Минхо посмотрел на Феликса, который стоял рядом, сжимая в руках ключи от мастерской. — И который не ушёл, даже когда было больно.
Феликс ничего не сказал. Он просто открыл дверь и вошёл внутрь. Остальные последовали за ним.
---
В мастерской было тихо.
Хиллер уже спустился с подоконника, стоял у стола, сжимая в руке записку. Он передал её Минхо, и тот прочитал вслух.
— «Я буду там, где всё началось», — повторил Феликс. — Что это значит?
— Крыша, — сказал Тэ О. — Отель «Каннам». Где вы встретились в первый раз.
— Или мастерская, — добавил Хёнджин, входя в комнату. — Где всё началось. Где твой отец нарисовал первую страницу.
— Или то и другое, — Минхо убрал записку в карман. — Он играет с нами. Даёт загадки, проверяет, как далеко мы готовы зайти.
— И что мы будем делать? — спросил Феликс.
— Играть, — Минхо усмехнулся, и в его усмешке было что-то от того старого, опасного Ли Минхо, который не боялся никого. — Но по своим правилам.
Он подошёл к столу, взял планшет, на котором была открыта последняя страница. Крыша. Дождь. Он сам на краю.
— Он хочет, чтобы я умер, — сказал Минхо, глядя на рисунок. — Чтобы история закончилась красиво. Но я не собираюсь умирать. Не сегодня. Не здесь.
— И что ты предлагаешь? — спросил Ли Ён.
— Мы найдём его. Все вместе. И спросим, какого чёрта он решил за нас всё решать.
— А если он не захочет говорить? — спросил Хиллер.
— Тогда мы его заставим, — ответил Тэ О.
Они стояли в мастерской, где когда-то Ли Сухо создавал миры, и в этой тесноте, среди пыльных планшетов и забытых эскизов, было что-то, что объединяло их всех. Не страх. Не ненависть. Решимость.
— Я знаю, где он может быть, — сказал Хёнджин, и все повернулись к нему. — В офисе моего отца. Там, где когда-то был мой кабинет. В комиксе.
— Почему ты так думаешь? — спросил Феликс.
— Потому что это место, где всё началось для меня, — ответил Хёнджин. — Где меня переписали. Сделали врагом. Это место, где автор решил мою судьбу. Может быть, он думает, что там он сможет решить и вашу.
— Или он там, где всё началось для тебя, — сказал Минхо, глядя на Феликса. — На крыше отеля.
— Или в мастерской, — добавил Тэ О. — Где его ещё нет.
— Тогда нам нужно разделиться, — сказал Хиллер. — Я пойду в офис. Ли Ён и Ли Ран — на крышу. Минхо, Феликс и Тэ О — в мастерскую.
— А мы? — спросил Джисон, который всё это время стоял в углу, стараясь не мешать.
— Вы будете на связи, — ответил Минхо. — Аджумма и Бан Чан координируют. Если что-то пойдёт не так…
— Мы будем знать, — сказала Аджумма в наушнике Хиллера. — Я слежу за вами. Всех.
Они вышли из мастерской. На улице моросил дождь, и в этом дожде было что-то тревожное, неправильное. Как будто время снова начало замедляться.
— Будьте осторожны, — сказал Феликс, глядя на Минхо.
— Всегда, — ответил Минхо, и в его глазах не было той холодной стали, которая была раньше. Только что-то тёплое, живое.
Они разошлись в разные стороны — наёмник и лисы, герой и врач, чистильщик и те, кто когда-то были врагами. А где-то в городе, в месте, где всё началось, художник ждал их. Он сидел в темноте, сжимая в руке стилус, и улыбался. Потому что знал — они придут. И тогда начнётся финал. Тот самый, который он рисовал так долго.
Но он не знал, что у этой истории есть свой сценарий. И он не подчиняется ни одному художнику. Потому что настоящие истории пишутся не на бумаге. Они пишутся кровью. Любовью. И свободой выбора.