Тату

Если спросить Феликса о причинах, почему он так сильно любит татуировки, то он выдаст целый список и будет громко озвучивать его до того момента, пока слушатель не будет знать всё наизусть. К сожалению, Чонину «повезло», и он оказался таким единственным слушателем. Теперь приходилось терпеть. Причём самое обидное, что из всех своих друзей, знакомых, родственников, приятелей и животных Ли выбрал именно его, чтобы выносить мозг. Наверняка самого терпеливого и спокойного выбирал, с чем, несомненно, не прогадал. По началу Ян даже с интересом слушал все его разговоры о том, насколько прекрасны татуировки и за что их надо любить, но со временем это стало просто невыносимо, и самому Чонину теперь кажется, что в прошлой жизни он неплохо так нагрешил, раз в этой ему дали такое наказание. Но спорить с самим Ли Феликсом, когда он в очередной раз, закупившись кофе, тащит бедного Яна в безлюдные места, дабы ещё раз хорошенько выбить из парня все силы и нервы, равно смерти. Так что Чонин предпочитал спокойно молчать во время болтовни друга и лишь кивать, тихо скуля и умирая внутри, и дожидаясь момента, когда, наконец, это всё закончится и он счастливый побежит к Чану, чтобы окончательно успокоиться и привести в порядок свою нервную систему. Что, кстати, в какой-то степени неплохо так помогало.

— Хён, ну вот скажи, за что мне это? — жаловался Ян, чуть ли не плача, так как этот изверг Ли опять перегнул палку и проболтал Чонина насквозь до самого вечера. Он, усевшись на одном из кухонных стульев, продолжал жаловаться Кристоферу, на что тот всегда приветливо отзывался.

— Думаю, ему надо самому сделать татуировку, раз он так обожает их, — предположил Чан, садясь рядом с парнем и держа в руках две кружки горячего чая. — Будешь?

— Он меня ещё и кофе своим напоить до смерти решил, так что не откажусь, — отозвался Ян, принимая кружку. — Думай, конечно, как хочешь, но он никогда не сделает себе даже пары точек на теле. Он любит смотреть на тату других, восхищаться и мучить меня, особенно последнее, так что это точно не вариант решения моей проблемы.

Чонин спешно отпил глоток, тут же зажмуриваясь, так как напиток оказался слишком горячим, а язык у него слишком чувствительным.

— Почему же? — спросил Крис, не обратив на ещё одну проблему младшего никакого внимания.

— Он у нас нежный, боится испортить своё белоснежное и прекрасное тело, — с долей сарказма и отвращения ответил Ян, всё ещё чувствуя боль на языке.

— Значит, раз он так любит смотреть на чужие татуировки... — начал Бан.

— Нет! Я этого делать не буду! — не дав договорить Чану, выкрикнул Чонин, обеими руками стукая в знак возмущения бедный стол. Кружки содрогнулись, а их содержимое частично вылилось на гладкую поверхность.

— Я вообще-то Чанбина имел в виду, а не тебя. У него как раз на плече такое имеется, — вздохнул Кристофер, подперев рукой подбородок и глядя на напуганного младшего и влажный стол. — Можно их познакомить.

Ян притих, в его голове невольно всплыл образ Со, которого он не особо-то и знал, а Чан же наоборот знал его слишком хорошо. Чонину он запомнился своей неразговорчивостью и немного грубоватой манерой речи. Раньше он считал это странным, но теперь, вспомнив про Феликса, он понял, что это не так уж и плохо. Чанбин был полной противоположностью Ли, и Ян искренне не понимал, как их можно познакомить, а уж тем более заставить разговаривать, но судя по тому, как воодушевился Чан, старший знает, что делает.

— Объясни мне теперь, как ты их сблизишь. Они же полные противоположности друг друга, — озвучил свои мысли младший. — Только увидев Феликса он тут же убежит, даже не поговорив с ним.

— Ты слишком плохо его знаешь, Чонин-а, — просто отвечал Бан, на что парень мысленно соглашался, ведь видел его от силы всего лишь раз в жизни, а это уж точно ничего не значит. — Бинни сам по себе довольно разговорчивый и милый, просто в компании незнакомых людей он закрывается.

Милый? Вот это да. Видимо, Чонину надо многое узнать об этом человеке, чтобы судить о нём, как о знакомой личности. Чанбин никогда не казался ему милым, это же сам «Dark Boy» во плоти: одетый во всё чёрное, весь скрытный и неразговорчивый. Может быть, рядом с Яном всё было именно так, а когда Чан наедине с Со, то тот становится милым чёрным котом, которого стоит только погладить, а он уже мурчит тебе на ухо. Что касается тату, то тут вообще ничего говорить не надо, ведь Чонину не приходилось видеть его оголённых плеч даже наполовину, что уж там говорить про полностью открытое пространство с татуировкой.

— И всё-таки, как ты собираешься их познакомить? — этот вопрос не давал Яну покоя, и он в ожидании поёрзал на стуле.

— Как обычно знакомятся люди? Правильно, с помощью разговора и нужного места, — казалось, Чану не в первой отвечать на такие «простые» вопросы. — Мы, естественно, будем какое-то время с ними, а потом, когда они найдут общие темы, то можем уйти, ссылаясь на позднее время, дела и прочее.

— Если они найдут эти общие темы, — задумчиво проговорил младший, глядя в одну точку. — Думаешь, он переключится на Чанбин-хёна и отстанет от меня?

— Я надеюсь.

— Тебе друга-то не жалко? — усмехнулся Чонин. — Можно сказать, ты его отправляешь к самой смерти.

— Думаю, тебе досталось больше.

— Это да-а-а, — протянул Ян, вспоминая те моменты, когда ему хотелось послать Ли куда подальше с его разговорчиками и хорошенько наорать, чтобы отстал, но он прекрасно понимал, что не сможет этого сделать, так как его убьют быстрее. Нет уж, ему жизнь пока дорога. Пусть Чанбин хотя бы временно пожертвует собой во благо мира во всём мире.

* * *
Уже на следующий день, прямо утром, Кристофер решил позвонить Чонину и сообщить радостную новость о том, что сам Со Чанбин согласился прогуляться с друзьями своего друга. Всё бы ничего, Ян бы обрадовался, честно так, искренне, особенно за бедного и измученного себя, но звонить в такую рань просто незаконно. Только услышав знакомый рингтон своего телефона, который был вообще не к стати, Чонин лениво потянулся за ним, мысленно проклиная того, кто позвонил ему в законный выходной. Глаза до сих пор были закрыты, что усложняло утреннюю задачу, но Ян Чонин — парень сильный, и на такие подвиги вполне способный. Радостный тон Чана сразу же начал неимоверно раздражать, а слепленные ото сна глаза всё не хотели открываться. Видимо, подсознание и мозг парня спокойно спят в то время, когда его телу надо ответить на звонок, а губам и языку знатно отматерить.

— Хён, ну какого хрена? Сейчас же такая рань... — голос у него был, мягко говоря, не особо пробудившийся, а болезненные стоны, исходящие вместо матов подтверждали, что этот абонент временно недоступен и хочет спокойно поспать, а не отвечать на всякие раздражающие утренние звонки.

— И тебе доброе утро, — «ага, очень доброе, я прям с утра так добр, как никогда», — мысленно высказался сам себе Чонин. Он буквально всё может делать мысленно, правда вот, когда открывает глаза и видит, что ничего того, что он мысленно задумал нет, то приходиться смириться с суровой реальностью и поднимать свою задницу с нагретого места. — Уже девять утра, это не такая уж и рань, Чонин-а, — «издевается, гад».

Ян недовольно промычал что-то не совсем внятное и наконец смог открыть глаза, в который раз восхищаясь своим белоснежным потолком. Пункты «убить Феликса» и «убить Криса» стали его сегодняшними заданиями, которые необходимо выполнить хотя бы наполовину. Ладно, не убить, а просто попытаться. Всё-таки, он не настолько жестокий, да и на сегодняшний день у них большие планы, дабы сотворить светлое будущее. Ну или надежду на него.

— Для тебя — да, для меня — нет. Не издевайся надо мной, Чан-хён, дай поспать, будь человеком.

— Слишком много ты от меня требуешь, давай уже перейдём ближе к делу, — «хотя, если так подумать, то я могу каждый день после моего личного выноса мозга ходить к Сынмину, а вот от Чана всё же надо избавиться, сам напросился». — Чанбин согласился пойти с нами, так что через два часа мы должны быть на месте.

— Через два часа?! Ты издеваешься? — Ян резко поднялся на локтях, но через пару секунд, почувствовав помутнение перед глазами, со стоном упал обратно. — Какой же у меня, оказывается, красивый и красочный потолок...

— Придурок, он у тебя белый, я видел, ты сам им хвастался, говоря, какой у тебя белоснежно-опупительный друг. Ладно, жду тебя через два часа возле твоего подъезда, я тебя заберу, — собеседник отключился, оставляя Чонина безжизненно валяться на кровати, втыкая в потолок.

— Если бы ты знал, Чан-хён, как я хочу тебя придушить, когда ты припрёшься сюда... — он снова закрыл глаза, раскинув по кровати части тела, что не слушались его, будто они тоже пострадали вместе с нервной системой при разговорах с Феликсом. Точнее, всё говорил только Ли, а Ян лишь кивал, ожидая конца. — Через два, мать его, часа.

Чонин такой человек, который прёт против системы абсолютно всегда. Этот день не был исключением, так что он, взвешивая все «за» и «против», поднялся с кровати, несколько раз упав обратно, но всё-таки добившись нужного результата.

Два часа, которые ему с любовью отвесили на сборы прошли незаметно, будто бы их и не было, а существовал только непонимающий Ян, недавно вставший с кровати. Это, между прочим, не так уж и легко. Поэтому, когда время поджимало, а Чонин только стоял и тупил, выбирая между белой рубашкой и чёрной толстовкой, Кристофер решил сделать сюрприз младшему, придя аж на пять минут раньше заявленного времени, которое, так-то, расчитывалось на его сборы. Хорошего хёна много не бывает. Плюсом, Чонин решил надеть свои излюбленные аирподсы и пританцовывать под новые треки женских групп, и то, что к нему в квартиру заявился сам Кристофер Бан Чан его не напрягало. Естественно, он же не слышал, глухая тетеря.

— А! Идиот! Что ты здесь забыл?! — Чан, только зайдя в комнату и увидев танцующего младшего, решил подойти к нему сзади и слегка напугать. Обычно это не даёт особого эффекта, а после вообще распирает от смеха. С Яном же была абсолютно другая ситуация, и его громкое «а», больше похожее на писк маленькой девочки, заставило содрогнуться даже стены. Что-что, а орать он умеет. Чонин наконец снял аирподсы, переключая всё своё внимание на незваного гостя. — Ты чё сюда припёрся, дорогой мой хён?

— Решил пораньше зайти, а ты чего полуголый тут танцуешь? — заметил Бан, рассматривая хрупкое тело напротив. Удивительно, как в такой маленькой и нежной, по всей видимости, тушке, скопилось столько агрессии.

— Знаешь ли, я не ждал никаких Бан Чанов, так что могу позволить себе находится на своей территории хоть голый, и тебя это волновать не должно, извращенец! — он, смущаясь, кидает в Бана белую рубашку, упрощая самому себе задачу и надевая чёрную толстовку. Зато теперь Ян Чонин и Со Чанбин — люди в чёрном.

Чан ловко ловит её, посматривая на все попытки младшего скрыть смущение и делать вид, что ему всё равно. Он давно заметил, что Чонин относится к нему не совсем так, как подобает другу, и полностью разделял с ним это чувство. Так что сказал первое, что пришло в голову после увиденной картины:

— Ты мне тоже не безразличен, Чонин-а, а теперь пойду-ка я подожду тебя в гостиной, а то вижу, что ты смущаешься при мне.

Ян остановился, перестав делать какие-либо движения. До него только что дошло сказанное и он ещё больше залился краской, закрывая лицо руками и чувствуя, что, кажется, горит. Постепенно сгорает. Ох уж этот Кристофер Бан. И когда дверь за ним закрылась, Чонин улыбнулся сам себе и уже полностью одетый попытался выровнять дыхание, которое конкретно сбилось из-за одного человека. Чаном зовут, ну или Кристофером, на худой конец — идиот. Естественно, Чонин любя.

— Да ты весь красный до сих пор, — когда Ян вышел, Крис сидел на софе, сложив ногу на ногу и хитро улыбался, глядя на парня. Что могло послужить этому смущение со стороны Чонина он и сам прекрасно знал.

— Лучше молчи и пошевеливайся, — не скрывая своё приподнятое, на удивление, настроение, он последовал за Баном, который охотно встал и направился к двери.

Кристофер, не упуская такой момент близости, приобнял младшего за талию, на что тот, уже не скрывая взгляд, заметно покраснел.

— А теперь пошли.

Когда парни прибыли на нужное место, оглядываясь по сторонам и всматриваясь во все лица, которые только попадались, в надежде найти знакомые, Ян конкретно так обалдел, увидев где-то неподалёку мило беседующих Феликса и Чанбина. Но самое главное, что они нашли общий язык и Ли прямо сейчас открыто трогает тату Со, находящиеся на его правой руке без всяких скрываемых факторов. Чего-чего, а таких накаченных рук Чонин видеть никак не ожидал, да и майки для такого парня, как Со Чанбин, большая редкость. Раньше складывалось такое ощущение, что он прячет под всеми своими слоями чёрной одежды тощее тело, но никак не это. Этот парень не так уж и прост, как казалось.

— Видишь, они нашли общий язык, — шепнул довольный Чан на ухо Яну, всё ещё прибываемому в состоянии небольшого шока.

— Я и думать не мог, что у него такие руки... — еле как произнёс младший, вызывая у Кристофера смех.

— Я же говорил, что ты плохо знаешь Чанбина.

Бан уверенно взял Чонина за руку, потащив в сторону, кажется, уже общих друзей, которые, не обратив внимания на их присутствие, продолжали разговаривать. Первым их, всё-таки, заметил Чанбин. Чонин натянул улыбку и прищурил глаза, чтобы совсем не ослепнуть от ярких лучей солнца, бьющих в разные стороны и ищя жертву. Но Со лишь коротко посмотрел на них, снова оборачиваясь к Ли и подавая ему знак, что люди, которые их и позвали наконец пришли. Феликс с распростёртыми объятиями кинулся к Яну, как только услышал столь радостную новость, и чуть не придушил его на месте. Интересно, когда же он его окончательно придушит, если делает так каждый день? Чан, всё это время державший руку Чонина, тут же отпустил её. На такой жест младший жалобно и тихо простонал, так как надежда на выживание снизилась вдвое.

— Вижу, вы нашли о чём поговорить, — начал Чан, обращаясь, видимо, к Чанбину. Феликс с Со переглянулись, кивая, а Ли наконец отпустил полуживого Чонина, который уже успел мысленно проститься с жизнью, но Ликс тут же потянул младшего в противоположную от парней сторону, успев сказать им что-то напоследок. Ян, честно говоря, ничего не понял, пока его тащили за руку куда-то в более безлюдное место. Мысль о том, что его хотят по-тихому убить не давала покоя, но когда они остановились, а радостный Ли просто сиял от восторга, желая поскорее что-нибудь сказать, Чонин облегчённо выдохнул.

— Нини, я, кажется, влюбился.