проклятые шнурки

Пока младший снова подвис, Хёнджин заметил, что тот явно замёрз, а потому незамедлительно принялся расстёгивать свою куртку. Этот жест быстро вывел Феликса из раздумий.

— Ты чего? — с каким-то еле уловимым испугом в голосе поинтересовался блондин.

— Надень, — Хёнджин уже полностью снял и протянул младшему свою куртку, оставаясь в тёплом голубом свитере крупной вязки, — Давай! И не спорь, ты весь продрог, я же вижу.

— А-а… А ты? — не переставая смущаться, поинтересовался Ликс, но всё же неуверенно взял чужую вещицу.

— Я сейчас сам тебя в эту куртку заверну! — пригрозил старший, — Боже, ты ещё и в белых кедах. Да ты явно недооценённый гений, Ликси, — посмеялся Хёнджин, пока младший молча и слишком медленно натягивал на свои плечи чужую вещь, что была, кажется, размера на два ему велика, — По дороге буквально реки текут, а он в кедах! Мне тебя до дома на руках нести? Горе ты луковое! — причитал старший, не без усмешки.

Честно признаться, после этого «Ликси» младший уже ничего не слышал. Было непривычно слышать от него такое ласковое обращение. А ещё куртка Хёнджина была такой тёплой и вкусно пахла. Феликс не уверен, что правильно распознал, но этот запах был похож на цветущую сирень. Такой свежий, цветочный, немного сладковатый аромат. Изысканный, строгий, но в тоже время и чуть дурманящий. Младший подумал, что этот запах, что, вероятно, был от духов старшего, несомненно ему подходил. А сейчас, в сочетании с землистым запахом петрикора, это было невероятно идеально. Слишком, чтобы Феликс мог не потерять рассудок окончательно. Младший уверен, что на самом Хёнджине этот ненавязчивый запах сирени раскрывается куда лучше, чем на ткани куртки. Так бы хотелось подтвердить свои теории, уткнуться старшему в шею и вдохнуть. Нет! Дышать им! Самозабвенно…

— Солнце, — окликнул Хёнджин, вырывая блондина из мира своих фантазий, — О чём замечтался?

      Чёрт! Хван Хёнджин, перестань так ласково улыбаться! Сознание Феликса и так еле балансирует на связи с реальностью.

— Я-я… Я вовсе не… — да уж… составлять из слов более или менее внятные предложения было слишком сложной задачей, когда Хёнджин стоял в метре от него и смотрел так.

— Хорошо, — старший тяжело втянул воздух, — Ты так и не ответил, можно тебя проводить? Нет, если ты хочешь просидеть здесь до утра, а после попасть в больницу с пневмонией, то я, конечно, не смею препятствовать… — затараторил он, а Феликс еле слышно перебил.

— М-можно, спасибо…

      Хёнджин наконец-то облегчённо выдохнул и снова протянул руку младшему, а тот, немного колеблясь, всё же вложил в неё свою слегка подрагивающую миниатюрную ручонку, а старший нашёл невероятно милой эту разницу между ними. Феликса словно током прошибло, честное слово, стоило ему коснуться чужой тёплой и нежной кожи. Казалось бы, что такого, ну подержались за руки несколько секунд. Но когда ты мечтательный влюблённый подросток, у которого всё происходит впервые, даже такие мгновения кажутся запредельно волшебными, а сердце так и заходится в бешеном ритме, чуть ли не вырываясь из груди.

— Ну, веди, — сказал Хван, ведь понятия не имел, в какой стороне находился дом младшего.

      Феликс неуверенно сделал шаг вперёд, собираясь пойти, как его вдруг остановил Хёнджин, снова хватая за руку.

— Да погоди, я с зонтом стою ради забавы по-твоему? — усмехнулся он, заставляя младшего краснеть уже в тысячный раз за их непродолжительный диалог, — Иди сюда!

      Хёнджин притянул младшего ближе, становясь с ним буквально плечом к плечу так, чтобы зонтик защищал от непрекращающегося проливного дождя их обоих. Феликс чувствовал себя таким крошечным на фоне своего одноклассника, но это лишь больше распаляло и без того трепещущее молодое сердце. Казалось, что это не зонт укрывает его от дождя, а сам старший, что был выше почти на целую голову. Уголки губ невольно полезли наверх от осознания, что Хёнджин провожает его домой просто так, когда его не просили. Он слишком добрый, слишком обходительный, слишком… Идеальный? В глазах Феликса точно!

   Парни шли молча, пока тишину не прервал вновь старший.

— Расскажешь, почему так любишь гулять в такую погоду, ещё и один? — ненавязчиво поинтересовался он.

      Честно, Феликс уже немного расслабился, насколько мог, потому что брюнет хорошо умел располагать к себе. Было как-то непривычно спокойно, но лишь внешне. Внутри у мальчика продолжала бушевать буря из испытываемых чувств и эмоций. Недолго поколебавшись, младший решился ответить.

— Я… Я с детства любил дождь, — тихо начал он, но Хёнджин прекрасно слышал его, несмотря на шум ливня, — Не знаю, как точно это обьяснить… — он сбился с мысли, но старший не спешил подталкивать его, а смиренно давал возможность наконец взять себя в руки, — Просто в такой атмосфере я чувствую себя уютно. Знаешь, когда вокруг нет толп людей, как это бывает в хорошую погоду, нет всей этой суеты, что не позволяет сосредоточиться хоть на чём-либо. Дождь заставляет меня окунуться глубоко в себя, в свои мысли. Это своего рода… медитация. Ну… — Феликс только сейчас понял, что впервые смог сказать Хёнджину больше одного связного предложения, и сам себе удивился, — Как-то так. Ты, наверное, посчитаешь меня странным, — а тут у него уже проснулась некая смелость. А что терять? Не каждый день его Хван Хёнджин домой провожает! Вообще-то… Первый раз и, возможно, последний. Это шанс? — Если уже не считаешь таковым.

— Вовсе нет! — отозвался Хван, вновь одаривая младшего своей согревающей улыбкой, на которую невозможно было не ответить, — Скорее, я считаю тебя особенным, не таким, как большинство. И это… это прекрасно, Феликс, — младший пытался поверить, точно ли он это слышит, — И ты очень интересный собеседник. Спасибо, что удостоил меня своей компанией первый раз за столько лет, что я пытался с тобой заговорить, — последнее прозвучало слегка грустно.

      Что? Что Хван имел ввиду? Не успел Феликс задуматься над вышесказанным, как Хёнджин вдруг продолжил, сбивая его с мысли:

— Я давно подозревал, что солнце любит дождь! — младший непонимающе поднял на него глаза, — Ведь пока земля жадно впитывает долгожданную влагу, солнце может наконец отдохнуть, спрятавшись за тучами. Прямо как и ты, — он усмехнулся, — Ты самое настоящее солнце, Феликс, — подытожил он свои весьма странные размышления.

   Феликс от таких ласковых слов уже боялся из солнца превратиться в одну из луж, коих на тротуарах сейчас было множество. Он не нашёл, что ответить на это, да и не знал, стоит ли. Находясь в раздумиях, он не заметил, как наступил в одну из тех самых луж, что на самом деле от такого проливного дождя грозились превратиться в целые реки.

— Проклятье! — выругался он, чувствуя, как вода залилась прямо в кед, а носок мгновенно стал мокрым.

— Ну вот об этом я и говорил, — чертыхнулся Хван, — Какой дурак в кедах в такую погоду выходит? — а сам стоял в утеплённых и непромокаемых ботинках, умно.

      Феликс расстроенно смотрел на свои любимые кеды, один из которых был уже ужасно грязным и мокрым, и понимал, что, скорее всего, с ними придётся попрощаться. А Хёнджин тем временем зачем-то вручил ему свой зонт, а после почти приказным и холодным тоном добавил:

— Залезай ко мне на спину, пока совсем не утонул по дороге, — он уже было хотел повернуться, но увидел в расширенных глазах напротив искреннее непонимание и протест, — Я ж тебя сейчас на руки, как невесту, возьму и так донесу, если не залезешь!

— Мне как-то неудобно… — пролепетал младший себе под нос, но Хван это проигнорировал, поворачиваясь спиной и слегка приседая.

      Делать было нечего, а спорить себе дороже, как понял блондин, а потому он неуверенно запрыгнул на чужую спину, ногами обхватывая чужой крепкий торс, а руками ту самую манящую шею. В нос сразу ударил запах сирени, который действительно от старшего слышался немного иначе, но определённо в несколько раз более дурманяще.

      Хёнджин спокойно подхватил младшего под коленями и направился дальше, как сказал Феликс, им осталось пройти всего один дом и они будут на месте.