проклятые шнурки

— Тебе же тяжело, наверное? — скромно поинтересовался младший.

— Честно? — сразу как-то задорно ответил Хван, — Мой школьный рюкзак по понедельникам намного тяжелее кажется, так что успокойся.

— А если кто увидит? — никак не унимался веснушчатый, стараясь не наглеть и не зарыться носом в чужой загривок.

— Ликс, тебя правда сейчас это волнует? — слегка обиженно спросил старший, а Феликс вместо ответа подумал про себя о том, что сейчас его волнует только обладатель этих сильных крепких ног, что несли его до дома, — Лучше зонт ровнее держи.

— Ах да, п-прости…

— И извиняться перестань!

      Казалось бы, Хёнджин начал так раздражённо ему указывать, но младшего это так умиляло и заставляло чему-то тёплому ещё больше распространяться в его невинной и чистой душе. Не сдержав порыва непонятно откуда проснувшейся нежности, Феликс крепче обнял чужую шею и всё-таки, еле касаясь, уткнулся своим веснушчатым носиком в манящую кожу старшего, вдыхая чужой аромат, запоминая его до мельчайших еле уловимых ноток, буквально пропитываясь им всем своим сознанием. Если бы у блондина спросили, какой запах он любит больше, чем сырой землистый запах во время дождя, то он бы без промедления ответил — запах Хёнджина.

— Солнце, — почему-то слегка прохрипел старший, — Мне приятно, что ты так крепко обнимаешь меня, но мне самую малость нечем дышать, — он нервно усмехнулся.

      Феликс резко ослабил хватку, стало немного не по себе… Только он хотел что-нибудь сказать, чтобы как-то оправдаться, как Хёнджин вдруг остановился.

— Это твой дом?

      И правда, они уже добрались, а младший даже не заметил. Стало немного тоскливо. Вот сейчас ему придётся оторваться от чужого тёплого тела и в одиночестве вернуться к себе в квартиру, так и оставшись ни с чем. Хотя… то, что Хёнджин проявил к нему такую заботу уже, определённо, было наивысшим подарком судьбы в глазах Феликса, на большее он особо и не смел даже рассчитывать. Но всё равно как-то грустно вот так прощаться…

      Феликс неохотно спрыгнул на тротуар, продолжая удерживать в руках чужой большой зонт. Ливень не ослаб ни на капельку, всё также лил, как из ведра. Не успел блондин почувствовать землю под ногами, как вдруг неожиданно запнулся. Ноги подкосились, и только подоспевшие руки Хвана, что уже успел обернуться, спасли младшего от не особо приятной встречи с тротуаром лицом к лицу. Феликс резко выдохнул, пытаясь найти опору под ногами, а старший тактично убрал свои руки куда подальше, от чего-то слегка улыбаясь.

— Я был прав, без меня ты бы точно до дома целым не добрался, — насмешливо заметил он.

— Это всё эти шнурки! — чертыхнулся младший, замечая, что на мокром кеде болтались две верёвочки, — Ну вроде же хорошо завязал! Чёрт!

   Хёнджин опустил взгляд на чужие ноги и заметил причину негодования младшего. Он, не думая, присел на корточки, хватая чужие мокрые шнурки, начиная их затягивать и завязывать как следует.

— Т-ты… ты чего это? — вновь растерялся младший от подобного жеста со стороны брюнета, — Не стоило…

      Хёнджин уже почти закончил с непослушными шнурками и поднял свой до боли ласковый взгляд на младшего.

— Солнце, ты так мило смущаешься от такого простого проявления человеческой заботы. Интересно, как ты отреагируешь, если я сделаю кое-что другое…

    Не успел Феликс буквально ничего сообразить, как Хёнджин резко и быстро поднялся на ноги и приблизился опасно близко к его лицу, аккуратно кладя свои ладони на веснушчатые и румяные щёчки. Зонт, что до этого продолжал держать младший, вдруг невольно выпал из его рук, от чего холодный и проливной дождь тут же намочил обоих с ног до головы. Но сейчас, когда одни шоколадные влюблённые юношеские глаза сквозь водную пелену шокированно смотрели в другие, почти чёрные, но такие сияющие, это казалось уже таким неважным. Дыхание обоих сбилось, прерывисто обжигая губы напротив. Хёнджин, практически еле касаясь, потёрся своим мокрым носом о чужой и тихо, так, чтобы даже вездесущие капли дождя его не подслушали, прошептал:

— Прости мне эту вольность, Ликси. Просто давно хотел попробовать…

      До сих пор ничего непонимающий Феликс, что даже не знал, куда деть свои руки, решился задать напрашивающийся вопрос.

— Что п-попробовать?

      Вместо ответа Хёнджин как-то смущённо, что на него вовсе не похоже, улыбнулся и, закрывая глаза, накрыл чужие мокрые и подрагивающие губы своими, такими же мокрыми, но от этого не менее приятными. Этот поцелуй был практически невесомым, настолько скромным, будто бы старший всё ещё был не до конца уверен, что имеет право делать это. Но в то же время в этом касании было столько скрытой нежности и трепета, что уже так давно рвались наружу, в нём было так много неозвученных чувств, которые таким образом можно было передать намного яснее и искреннее, чем просто словами. Хёнджин, не чувствуя отпора от младшего, мягко положил одну свою крупную ладонь тому на затылок, вплетаясь пальцами в мокрющие слипшиеся блондинистые волосы, а также решился слегка увереннее прижаться к губам и начать совсем немного ими двигать, пытаясь обхватить и смять чужую более пухлую верхнюю губу.

      А что Феликс в это время? А Феликс, кажется… Нет! Определённо точно потерял связь с реальностью. Всё тело словно окаменело, все попытки хоть как-то пошевелиться были ничтожны. Он был настолько сильно напряжён, что, казалось, ещё немного и у него начнутся судороги. Он ну вот никак не ожидал такого смелого действия со стороны человека, в которого так давно влюблён, но и не смел мечтать, что хоть когда-то сможет приблизиться к нему настолько… Долгие минуты младший не мог понять, что всё, что происходит — реально. Это не очередной сон! Перед ним стоит самый настоящий Хван Хёнджин и прижимается своими до невозможности пухлыми и мягкими губами к его! Осознав это каждой клеточкой своего тела, Феликс рискнул, не без усилий, устроить свои руки на чужой спине, сжимая в руках насквозь мокрый свитер. Хёнджин на это улыбнулся в поцелуй и стал действовать увереннее. Было до невозможности неловко обоим, у каждого это был первый поцелуй в жизни. Парни просто не знали, как правильно, что нужно делать, а от того часто сталкивались зубами, от чего даже Феликс начал усмехаться, но при этом всё равно не отрываясь. Дождь всё так же лил стеной, вода заливала парням и в рот, и в глаза, но им было настолько всё равно, что даже удивительно. Оба уже давно начали ощутимо трястись от холода, ведь они промокли буквально до белья, что выжимать можно. Но и это осталось проигнорированным…

      Спустя несколько незабываемых минут Хёнджин мягко оторвался от уже порядком покрасневших губ младшего и, чмокнув того напоследок в нос, уткнулся своим лбом в чужой, прижимая парня к себе ближе, уже обнимая его за талию.

— Теперь я тоже люблю дождь, — прошептал Хван, не в силах сдержать счастливую улыбку, — А ещё люблю тебя, солнце! Давно…

    Если до этих слов Феликс балансировал где-то на грани между подсознанием и реальностью, нежась от чужих таких желанных ласк, то сейчас его будто разрядом тока пробило!

— Ч-что ты сказал? — младший и не заметил, как по его веснушчатым щекам резко полились горячие слёзы, которые сразу же смешались с каплями дождя, но Хван всё равно увидел, потому что у самого глаза на мокром месте были.

— Повторю, когда сам признаешься, — Хёнджин неконтролируемо начал смеяться, заражая тем же и младшего, — Я всё ждал, когда ты осмелеешь, но… кажется, эта дурацкая погода решила всё за нас.

      Феликс думал, что его уже ничего не удивит в этот вечер, но как же он ошибался…

— Сам ты дурацкий! — обиженно фыркнул Феликс, — Это всё эти проклятые шнурки! — а как только до него полностью дошёл смысл вышесказанного, он вдруг совсем тихо добавил, — Так ты… Ты всё знал? — он смущённо опустил голову, но Хёнджин присёк эту жалкую попытку, хватая его пальцами за подбородок и приподнимая, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Хватит прятаться, Феликс! — произнёс он строго, но в то же время и ласково, настолько, что всю былую застенчивость и неуверенность младшего как дождём смыло.

-----

напишите как вам, и лайки ставьте!🤍