7 глава. свет в толпе
Феликс всё утро ходил по квартире так, будто его подменили: лёгкие шаги, постоянная улыбка, а волосы никак не хотели лежать как надо — он каждые пару минут поправлял прядь, опуская глаза в зеркало.
Хёнджин наблюдал со своего места у окна, облокотившись на подоконник.
— Ты нервничаешь, — тихо заметил он, чуть приподняв уголок губ.
Феликс почти подпрыгнул.
— Н-нет! Просто… давно не видел ребят. И… хочу, чтобы им понравился ты.
Хёнджин замер.
Понравился?
Ему странно тепло разлилось по груди.
— Мне не нужно никому нравиться, — тихо ответил он. — Мне достаточно, что нравлюсь тебе.
Феликс вспыхнул, но улыбка стала мягче.
— Всё равно. Они… мои люди. Хочу, чтобы вы нашли общий язык.
Кафе под шум осеннего ветра
Компания сидела за дальним столиком. Банчан взмахнул рукой первым — ярко, широким жестом, будто знал Феликса всю жизнь.
— Лиииикс! — протянул он. — А это тот самый?
Феликс захлебнулся воздухом.
— Чан, умоляю, веди себя прилично.
Хёнджин почувствовал, как напряжение пробегает по плечам. Он не делал шаг вперёд — это сделал Феликс, чуть прикоснувшись к его запястью. Такое лёгкое касание — а эффект будто ток.
— Да, — сказал Феликс спокойнее. — Это Хёнджин.
Банчан встал, протягивая руку:
— Рад познакомиться, чувак! Феликс много о тебе… ну, короче, говорил.
Чанбин, сидящий рядом, фыркнул:
— “Много” — мягко сказано. Он неделю ныл, что “этот художник с четвёртого этажа даже не смотрит в его сторону”.
Феликс ударил его локтем под рёбра:
— Я не ныл!
Сынмин сдержанно улыбнулся:
— Я — Сынмин. Приятно познакомиться. Ты правда художник?
Хёнджин только кивнул.
Сынмин, кажется, понял его тишину и дал ему пространство — уважительно, спокойно.
“Феликс говорил, что его друзья не давят”, — промелькнуло у Хёнджина. И правда.
Постепенно Хёнджин расслабляется
Он не думал, что сможет — шум, новые лица, чужие голоса… Но Феликс сидел рядом, ближе, чем обычно. Их колени иногда касались под столом, будто случайно — но от каждого такого касания Хёнджина охватывала непривычная дрожь.
— Ты выглядишь тише всех нас вместе взятых, — улыбается Чанбин. — Но это норм, Ликс любит спокойных.
Феликс опять покраснел.
— Я никому не позволяю говорить такие вещи!
— А он не запрещал, — парировал Чанбин и подмигнул Хёнджину.
Хёнджин… внезапно рассмеялся. Тихо, почти неслышно — но это заметили все.
Феликс посмотрел на него так, будто это смех — лучший звук мира.
На улице
Они шли домой вдвоём, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в медь. Феликс шёл чуть сбоку, но ближе, чем раньше, и Хёнджин чувствовал его тепло даже через куртку.
— Они тебе понравились? — спросил Феликс осторожно.
— Да. Они… настоящие. И… — он замялся. — Было легче, чем я думал.
Феликс мягко коснулся его руки.
— Я видел. Я горжусь тобой.
Хёнджин остановился.
Слова вошли слишком глубоко, туда, куда никто раньше не смел.
— Не говори так… — его голос сорвался. — Я… не привык, что мной гордятся.
Феликс смотрел прямо, честно.
— Тогда привыкай. Я рядом.
Ветер подхватил опавшие листья и закружил их вокруг, а между ними — тихое, почти невидимое, но отчётливое притяжение.
Хёнджин сделал шаг ближе.
Феликс — тоже.
И уже не было расстояния, только тихое дыхание и тот самый запах — корицы и краски — смешавшийся в один.