5 глава когда тишина становиться общей
Ночь была unusually тихой.
Без дождя, без ветра — словно весь дом замер, чтобы не мешать им.
Хёнджин сидел у мольберта, но не рисовал.
Кисть в руке оставляла случайные мазки, почти прозрачные.
Он думал о Феликсе.
О том, как тот сидел с ним на полу, как дышал рядом, как его плечо тепло касалось его спины.
И почему-то эта мысль не давала ему покоя.
Когда часы показали 04:00, он встал.
Без сомнений.
Без колебаний.
На лестнице было чуть холодно.
Но Хёнджин уже знал — через минуту станет теплее.
Шаги появились аккуратно, почти неслышно, как будто Феликс тоже… ждал.
— Ты снова раньше меня, — улыбнулся он, поднимаясь по ступенькам.
— Я… — Хёнджин сделал вдох. — Хотел тебя увидеть.
Феликс поднял голову.
Его глаза стали мягче, теплее, глубже.
— Тогда пойдём к тебе.
Он сказал это легко.
Но в голосе было что-то… другое. Тихое ожидание. Предвкушение.
Хёнджин молча кивнул.
Комната была полутёмной, освещённой только настольной лампой.
Феликс вошёл и закрыл дверь, как будто они оставляли весь мир снаружи.
— У тебя тут… спокойнее, чем где бы то ни было, — сказал он, тихо улыбнувшись.
Хёнджин хотел что-то ответить, но слова застряли.
Грудь сжалась от нервного тепла.
Феликс, будто почувствовав это, подошёл ближе.
Шаг.
Ещё один.
И остановился прямо перед ним.
— Можно?.. — спросил он.
Это был вопрос обо всём сразу:
о прикосновениях,
о доверии,
о том, что дальше.
Хёнджин кивнул.
Почти незаметно.
Феликс поднял руки и осторожно коснулся его лица.
Подушечки пальцев — мягкие, тёплые — согрели кожу.
Хёнджин закрыл глаза, очень медленно.
— Ты дрожишь… — прошептал Феликс.
— Немного, — выдохнул Хёнджин. — Не привык… чтобы меня так трогали.
Феликс осторожно провёл пальцами по его щеке, затем к виску, по линии челюсти.
— Тогда я буду медленным.
Эти слова были тёплее любого прикосновения.
Хёнджин открыл глаза.
Очень близко — светлые ресницы Феликса, его веснушки, мягкий взгляд, который будто говорил: я здесь. Я никуда не уйду.
И впервые Хёнджин сам потянулся вперёд.
На миллиметр.
Потом ещё.
Феликс поймал этот движение, понял его — и наклонился чуть ближе, так что их лбы коснулись.
Это касание было тише любого поцелуя.
Но сильнее.
— Ты… правда хочешь? — прошептал Феликс, почти касаясь губами его губ.
— Да, — Хёнджин выдохнул. — Но… не быстро.
Феликс улыбнулся.
Та улыбка, от которой теплеет всё внутри.
— Тогда останемся просто рядом.
Не нужно больше.
Он взял Хёнджина за руку — аккуратно, почти робко — и повёл к полу, где были разбросаны подушки и плед.
Они сели.
Близко.
Слишком близко, чтобы дышать спокойно.
Феликс осторожно положил голову Хёнджину на плечо.
Грудь Хёнджина дёрнулась от неожиданной нежности, но он не отстранился.
Наоборот — его рука сама легла на спину Феликса.
Тёплое тело.
Тихое дыхание.
Уют, который он не знал, что когда-то сможет почувствовать.
Феликс поднял взгляд снизу вверх.
— Можно… я останусь так? — спросил он.
Хёнджин провёл пальцами по его волосам — впервые, без страха.
— Оставайся.
Феликс лёг полностью, положив голову ему на грудь.
Хёнджин обвил его руками, будто боялся отпустить.
Но не от страха — от неожиданного открытия:
так может быть хорошо.
Первая настоящая близость не была резкой, страстной или беспокойной.
Она была тихой.
Очень тихой.
Две тени на полу,
одно дыхание,
и сердце, которое Хёнджин слышал слишком ясно, чтобы не понять:
Феликс рядом — это безопасно.
Феликс рядом — это правильно.
И именно в эту ночь Хёнджин впервые заснул…
в чужих руках,
и проснулся не в одиночестве.