Глава 20. Булочка с корицей
— Мой любимый, — Минхо прошептал это прямо в губы, не отрываясь, не давая опомниться. — Булочка с корицей. Хочу тебя. Прямо здесь и сейчас.
Дверь открылась без стука.
---
Два месяца спустя.
Осень окончательно вступила в свои права, раскрасив Сеул в золото и багрянец. Воздух стал прозрачным, холодным, с лёгкой горчинкой увядающих листьев. В такой день хотелось закутаться в плед, пить горячий шоколад и никуда не спешить.
Чанбин, Сынмин и Банчан как раз никуда не спешили.
— Ну и чего мы прёмся к Минхо без предупреждения? — ныл Чанбин, таща пакет с выпивкой. — Он же нас пошлёт.
— Не пошлёт, — Банчан уверенно шагал вперёд. — У него там Феликс. Вдвоём они добрее.
— С каких пор Минхо добрее? — фыркнул Сынмин. — Он даже когда влюблён — злой.
— Зато Феликс его тормозит, — усмехнулся Банчан. — Так что не ссыте.
Они поднялись на лифте, подошли к двери. Банчан уже собрался нажать звонок, но Чанбин дёрнул его за рукав.
— Слышь, тихо, — прошептал он. — Там шум какой-то.
Они прильнули ушами к двери.
Изнутри доносились приглушённые звуки. Смех. Шёпот. И какие-то совсем уж интимные повизгивания.
— О, боже, — закатил глаза Сынмин. — Они там что, трахаются средь бела дня?
— Время уже вечер, — поправил Банчан. — И вообще, не наше дело.
— А если они там на кухне, а мы зайдём и увидим? — Чанбин скорчил рожу. — Я потом это из головы не выкину.
— Тогда стучи, — резонно заметил Банчан. — Или звони.
Чанбин нажал на звонок.
Изнутри донёсся приглушённый мат, звук падающего предмета, и голос Феликса: «Бля, Минхо, это твои!»
— Открывай давай! — крикнул Чанбин в дверь. — Не прячьтесь, мы всё равно зайдём!
Дверь распахнулась через минуту.
На пороге стоял Минхо. Растрёпанный, с красными губами, в домашней футболке, которая была задрана и открывала полоску живота. Он выглядел так, будто его только что вытащили из постели — и, судя по всему, так оно и было.
— Чего припёрлись? — спросил он хмуро, но в глазах плясали чёртики.
— Тебя спасать, — Чанбин бесцеремонно впихнулся внутрь. — А то пропадёшь тут с этим... с булочкой своей.
Из кухни выглянул Феликс. На нём была та самая кофта с уткой, волосы взлохмачены, губы такие же красные, как у Минхо. Он пытался делать вид, что просто пил чай, но чайник на плите был холодным, а кружки стояли нетронутые.
— О, гости, — сказал он с деланым спокойствием. — А мы тут... чай собирались пить.
— Ага, — Сынмин хмыкнул. — Видели мы ваш чай. По губам видно.
Феликс покраснел, отвернулся к окну.
Минхо подошёл к нему сзади, обнял за талию, прижал к себе. Чанбин, Банчан и Сынмин переглянулись. Минхо — и такие нежности? Мир сошёл с ума.
— Вы вообще по делу или просто подглядывать? — спросил Минхо, уткнувшись носом в макушку Феликса.
— По делу, — Банчан выставил на стол пакет с бутылками. — Решили собраться, посидеть. Давно не виделись. А вы тут...
— А мы тут любим друг друга, — закончил Феликс, выворачиваясь из объятий. — Имеем право.
— Имеете, — примирительно поднял руки Банчан. — Мы только за. Но давайте уже по-человечески?
Через полчаса все сидели в гостиной. На столе стояла выпивка, закуска, и даже нашёлся торт — Чанбин притащил, надеясь на сладкое. Феликс сидел на диване, прижавшись к Минхо, и довольно щурился, как сытый кот.
— Слушайте, — сказал Сынмин, разливая виски. — А вы правда вместе? Надолго?
— Навсегда, — Минхо ответил не задумываясь. И посмотрел на Феликса так, что у всех троих гостей защемило сердце. — Я его не отпущу.
— А я и не убегу, — Феликс чмокнул его в щёку. — Куда мне от тебя, булка с корицей.
— Кстати о булках, — Чанбин оживился. — Вы чего там делали, когда мы пришли? Прям слышно было за дверью.
Феликс покраснел, уткнулся лицом в плечо Минхо. Минхо же, невозмутимый как скала, только усмехнулся.
— Целовались, — ответил он просто. — А что?
— А то, — Чанбин заржал. — Мы думали, вы там по полной программе.
— Не дождётесь, — Минхо погладил Феликса по голове. — Мы люди скромные.
— Скромные, — фыркнул Сынмин. — Минхо скромный — это оксюморон.
Феликс поднял голову, посмотрел на Минхо. В глазах у него плясали искры.
— Милый, — сказал он тихо. — А давай покажем им, какие мы скромные?
Минхо вопросительно изогнул бровь. Феликс придвинулся, обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Долго, глубоко, смачно.
Чанбин присвистнул. Сынмин закрыл глаза рукой. Банчан просто смотрел с улыбкой.
— Мой любимый, — прошептал Минхо прямо в губы, не отрываясь, не давая опомниться. — Булочка с корицей. Хочу тебя. Прямо здесь и сейчас.
— Э! — Чанбин вскочил. — Мы вообще-то тут сидим!
— Ну и сидите, — Минхо даже не повернулся. — Не смотрите.
— Да вы с ума сошли! — Сынмин засмеялся. — Ладно, мы, наверное, пойдём.
— Сидите уж, — Феликс оторвался от Минхо, вытирая губы. — Я пошутил. Не буду я при вас его есть. Потом доем.
— Феликс! — Минхо сделал вид, что возмущён.
— Что? — тот невинно захлопал глазами. — Я же булочка с корицей. А булочки надо есть.
Чанбин упал на диван и заржал так, что слёзы брызнули. Банчан качал головой, но улыбался. Сынмин разлил ещё виски.
— За вас, — поднял он тост. — За самую странную пару в нашей мафиозной семье.
— За любовь, — добавил Банчан.
— За булочки! — закончил Чанбин.
Они выпили. Феликс прижался к Минхо, и тот обнял его, спрятав лицо в волосах.
За окном темнело. В гостиной горел тёплый свет, пахло выпивкой и счастьем.
— Кстати, — вспомнил Банчан. — А Хёнджин с младшим как?
— Нормально, — ответил Феликс. — В школе у пацана всё хорошо. Учится, друзья появились. Хёнджин его балует, конечно. Купил уже полмагазина.
— А ты с ним видишься?
— Вижусь, — Феликс кивнул. — Мы... нормально общаемся. Он хороший пацан. Не виноват ни в чём. И Хёнджин с ним счастлив. А мне... мне хватает моего булочника.
— Я тебе дам булочника, — Минхо щёлкнул его по носу.
— Ой, больно же!
— Терпи, булочка.
Чанбин снова заржал.
— Вы как старые супруги, — сказал он сквозь смех. — Уже через два месяца.
— А мы и есть супруги, — Минхо пожал плечами. — Почти.
— Почти — не считается, — поддел Сынмин.
— Считается, — Феликс посмотрел на Минхо. — Потому что это навсегда.
Минхо улыбнулся. Редкая, тёплая улыбка, которую никто из них раньше не видел.
— Навсегда, — повторил он.
Они сидели до ночи. Говорили о делах, о жизни, о будущем. Смеялись, спорили, снова смеялись. А когда гости наконец ушли, Минхо подхватил Феликса на руки и понёс в спальню.
— Булочка моя, — шептал он, целуя дорогую кожу. — Сейчас я тебя съем.
— Ешь, — Феликс обвил его шею руками. — Только не жалуйся потом, что объелся.
— Никогда.
За окном шумел ночной Сеул. А в маленькой квартире на окраине Ёнсана двое мужчин любили друг друга так, будто завтра не наступит.
Потому что оно и не важно.
Важно только сегодня.
И только здесь.
---
КОНЕЦ
— За любовь. За булочки. За то, чтобы каждый нашёл свою половинку. Даже если для этого придётся пройти через ад, кому, две души в одном теле и кучу мандаринов. Главное — не сдаваться. И верить.