Инферно

Мерзко.

Отвратительно.

Паскудно.

Так плохо ей ещё никогда не было.

Лим сжала в руках одеяло, подавив в себе крик. Тело продрогло от холода. Она открыла настежь окно, в попытке избавиться от сдавливающего чувства удушения. Амэя всё ещё ощущала его прикосновения. Всё ещё слышала сбивчивое дыхание в ухо и до сих пор терпела сильную хватку грубых рук. Так, будто он отныне всё время находился где-то поблизости, напоминая о произошедшем кошмаре.

Девушка вздрагивала от каждого неожиданного шороха и билась в угол кровати глубже. Невыносима была та боль, что впивалась острыми когтями прямо в сердце, засев там на долгое время. Как лезвием по коже, чувства резали её со всех сторон. Как физически, так и душевно.

Она не плакала. Просто сидела, прижав колени к груди, глядя пустым взглядом в одну точку на стене и не замечая, как её тело дрожит. Дрожит и ноет. Пульсировали места, где он давил в ту ночь так яростно и где оставил царапины и синяки. Амэя провела в одном положении больше трёх часов, не двигаясь и, кажется, не дыша. Как же больно. Что-то омерзительное и острое терзало её изнутри, буквально разрывая на части. На мелкие куски чего-то безжизненного.

Лим не смогла сдержать слез, посмотрев на свои запястья. Не хотела... Она не хотела видеть своё отражение, но невольно её слабый взгляд упал на собственные руки. Следы от ремня, которым он обездвижил её действия. Ещё больше таких же следов на всём теле. Низ живота тянуло, коленки тряслись от беспомощности.

Что ей делать теперь? Куда податься? Кому обратиться за помощью и как не сделать только хуже? Как же... как же ей жить?

Жить с чётким осознанием, что это произошло наяву, а не в страшном сне. Что всё это чёртова реальность, а не помутнение рассудка. Со вчерашней ночи она вправду грязная, как он и говорил. Чего он добился своими ужасающими действиями.

Использованная.

Лим не понимала одного — за что? Она не сделала ничего, абсолютно ничего, что могло бы спровоцировать его на такой бездушный поступок. Мог бы избить Амэю до полусмерти, мог бы наиздеваться вдоволь и обозвать её самыми грязными и непристойными словами, что угодно... Да что угодно мог бы сделать, чёрт возьми! Но... но сколько же в этом человеке мрака и бесчеловечности, из-за чего он сотворил это с ней?..

Его не останавливали ни слёзы, ни крики, ни её оголённая перед ним душа, что выла, умоляла прекратить. Монстр. Он — жестокое, лицемерное и безжалостное чудовище. Гребаное Инферно. Ад, что таится глубоко в серой душе старшекурсника по имени Хван Хёнджин. А где-то там, ещё глубже, стучит его смоляное сердце, что Лим сжала бы в руках при первой же возможности.

Амэя прежде ещё никогда не испытывала к человеку такую ненависть. Не желала задушить кого-то собственными руками и уж точно не хотела лицезреть чью-либо смерть. Не хотела ровно до наступления вчерашней ночи.

От обиды руки сами тянулись к шее, желая стереть с кожи следы. Исцарапать до крови, но затмить каждую его отметину.

Лим, захлёбываясь, медленно подняла руку к ключице, где всё ещё не зажила рана от укуса. Она почти коснулась пальцами шеи, пока в один момент не зазвонил её телефон, оповещая о звонке.

Не сразу, но переведя плавный, опустошённый взгляд на звук, девушка прочла имя на экране и невольно закрыла рот рукой, давя в себе рвущийся наружу крик.

«Младший братик».

Имя абонента, что звонил ей уже в пятый раз. ПокСу ждал ответа от старшей сестры и, наверное, недоумевал, по какой причине его нуна не отвечает на звонок, ведь они каждый день созваниваются.

Извини, ПокСу. Не в этот раз.

Лим винила его и только его. Она всем сердцем желала, чтобы он поплатился за всё содеянное, но в тот же момент понимала — не войди она в ту комнату, вслед за Хваном — не захлопнула бы за собой дверь ловушки. Не стоило идти навстречу опасности, что прямым текстом и даже наглядно показала ей держаться подальше. Ни за что... Амэя ни за что больше не свяжет себя с этим человеком. Она умрёт, если снова его увидит. Не справится со страхом, с болью и с воспоминаниями, что волной окатят её при встрече с настоящим дьяволом.

Дверь в прихожей хлопнула. Вернулась Юджи. За окном уже светало, первый луч восходящего солнца едва коснулся пола. Лим поспешно вытерла щёки рукой и зарылась с головой под одеяло, делая вид, что погружена в сон. Спустя пару минут в комнату врывается соседка и Амэя слышит её расслабленный выдох — она увидела младшую на месте. Чон подходит ближе и руками приобнимает её за плечо.

Спустя минуту, как только Юджи покидает её комнату, в глазах Лим снова накапливаются слёзы. Она бесшумно плачет, отчаянно кусая кулаки. Прошло полчаса после случившегося, когда девушка покинула дом Сынмина. Она лежала на той самой кровати и тихо плакала, уткнувшись в колени и так сильно переживая о том, что он может в любой момент вернуться, но в ту же секунду девушка не могла даже представить, как же ей начать двигаться. Как найти в себе силы уйти оттуда. Она боялась наткнуться на Дживон, или Юджи. Переживала, ведь они сразу всё поняли бы, только взглянув ей в глаза. Амэя вызвала такси и уехала домой, оставив подруг там. У неё не было другого выбора, кроме как сбежать. Она знала, что поступает нехорошо, без предупреждения уезжая в неизвестном ни для кого направлении, но... Но как она могла поступить иначе, когда её буквально убили в том месте?..

Ей остаётся только надеяться, что с Дживон всё хорошо. Пак звонила ей несколько раз, как и Чон, но ни на один вызов девушка не ответила. Не нашла в себе и крупинку мужества заговорить в трубку, не начав после порывисто плакать.

Слышно, как Юджи принимает душ и закрывается в своей комнате. Амэя пыталась отмыться от этого. Вместе с водой так сильно желала смыть его грязные, грубые прикосновения и не заметила, как довела кожу до царапин, что без того отныне украшали её тело. Убожество. Единственное, что пришло ей на ум, завидев своё отражение в зеркале.

Не сможет. Не справится. Не найдёт в себе надежду и веру в лучшее. Она давно проиграла. В тот самый день, когда столкнулась с ним возле аудитории. Когда не заметила, не обнаружила за мягкой, доброй улыбкой, зловещую, суровую сущность этого человека.

Кажется, что уже тогда это было предрешено.

Прошёл ещё час, когда Лим тихо засопела, иногда всхлипывая и вздрагивая во сне, словно все ещё пребывая в тех мучительных минутах.

***

С Хёнджином не всё в порядке.

Парень уже как пятнадцать минут сидел в раздевалке и давил большим пальцем на открытую рану на колене, не понимая, чувствует ли он боль. Червонная кровь ручьём стекала вниз по голени, а он усиливал давление, пытаясь достичь желаемого. Пытаясь достичь боли. Ощутить её на себе и вспомнить, каково это. Но кроме раздражения Хван ничего не чувствовал. Не понимал этого жжения, а от вида собственной крови ему хотелось ещё... Сделать это куда более яростно и сильнее, до того момента, пока из его уст не сорвётся болезненный стон.

Но, в сознание так ничего не приходило.

Он был в маске и с минуты на минуту должен выйти на ринг, до тех пор, ожидая начала своего боя в раздевалке. Сухой, бездушный взгляд смотрит вперёд, а пальцы продолжают давить на полученную во время тренировки, рану.

Хёнджин ненавидел это. Оставаться наедине с самим собой, отдаваясь целиком на пожирание собственным мыслям. Его это больше выматывало, чем действовало на нервы. Какой бы ужасный поступок Хван не совершил, он во всяком случае знал, что не виноват.

Причины мотивов его действий ясны — просто не приближайтесь, если он того не просит, не говорите рядом с ним, если он не хочет слышать ваш голос, не суйте нос не в своё дело и тогда не пожалеете ни о чём в дальнейшем.

Всё ведь предельно просто, да? Но есть и те, кто не понимает столь элементарных вещей.

Хёнджин поднёс руку к лицу, с любопытством рассматривая свежую царапинку. Маленькая дрянь его укусила. Хван тихо рассмеялся, вспоминая события вчерашней ночи и даже умудрился пожалеть, что оставил её там, не проронив ни слова.

Ему ведь действительно понравилось.

Интерес в его безумной голове к этой мелкой, буйной проблемке заключался в не менее интересном факте — девчонка его ненавидит. Её ненависть столь же сладка, как и её страх. И ещё что более важное... она его не хотела. Впервые в жизни кто-то был отрицательно настроен на близости с ним. Впервые кому-то Хёнджин не понравился. Не пришёлся по душе. Прежде ему не доводилось брать кого-то силой, и эти неизведанные ранее ощущения поглотили его в моменте, отключая мозг. Он был не на ринге, но с ней Инферно так и рвалось наружу.

После ему не было совестно или же неприятно от самого себя. Ему было хорошо. Он затолкал дочь заказчика в машину, покурил, глядя на дом и уехал выполнять дела, насладившись этой ночью сполна. Хван неуравновешенный парень, и он дал ей понять это ещё несколько дней назад, но девчонка упрямо шла на рожон, за что и получила. Он не считал это изнасилованием. Она глупа, и не понимает, что ей на самом деле крупно повезло. Что вместо слёз, она должна была кричать от удовольствия и желать большего. До этой минуты брюнет не думал о ней. Он просто задумался, каково это — стонать от боли, как это делала она? Вспомнил, как о мелком деле, как о чём-то маловажном и совершенно несерьёзном. С этой секунды девчонка невольно ассоциируется у него с этим неизвестным для него словом. С болью.

Дура, что насытит его своим страхом, своей злостью, своей грустью и отчаянием. Напитает его нужной энергией на годы вперёд. Теперь он заказчик, и он же исполнитель. Настало время игры, где он придумывает правила и только он знает, когда всему придёт конец.

— Инферно, — в раздевалку заходит боец. Парнишка замирает, увидев на ноге Хёнджина столько крови и боязно сглатывает, указывая за дверь. — Раунд с противником вот-вот начнётся, — последнее, что говорит незнакомец, прежде чем смыться с глаз опасного, пугающего типа.

Хван даже не успевает повернуть голову на звук, когда снова наступает тишина. Он прекращает давить пальцем на рану, так и не дождавшись ощущения физической боли. Только лишь бессмысленная кровь. Смотрит пристальным взглядом на внутреннюю сторону ладоней и не замечает, как руки начинают дрожать. Воспоминания вспышками ослепляют его мысли. Еле уловимый женский крик повторяется раз за разом. Парень видит себя. То, как он туго затягивает ремень на тонких запястьях, как безбожно толкается в хрупкое тело и с каким звериным желанием до синяков сжимает бёдра.

Хёнджин хочет прийти в себя. Не получается. На долю минуты его словно глючит. Она и правда была девственницей. Такой... непорочной. Чиста душой и телом, совсем как весенний цветок, пахнущий искренностью, напитанный нежностью и отдаваемый соверешенной невинностью. Хван же всё испортил. Испоганил. Отравил, разжевал и выбросил.

Инферно лидировал. Хёнджин уступал ему место, особо не раздумывая. Ему нравились эти ощущения. Вместе со своей второй личностью он понял, что такое риск, что значит чувство собственного превосходства и, в конце всех концов, каково это — смеяться с чужих мучений, восседая выше всех. Понял, что такое похоть и что подразумевают под собой слова — хотеть чего-то и получать это. Он узнавал себя всё больше и не мог не нарадоваться, ведь ему нравились сюрпризы, что Инферно преподносил ему изо дня в день. Хван ни на что не жаловался, и ни о чём не жалел.

Какая-то девчонка не заставит его думать иначе.

Парень в последний раз безумно улыбнулся в пустоту, и не обращая внимание на окровавленное колено, поднялся со скамьи. Он дотронулся кончиками пальцев до черной маски, слыша отдалённый шум из зала.

Всё по заслугам. И он ни в чём не виноват.

Твой выход, Инферно.

***

Три дня пролетели как один. Всё это время Амэя находилась дома, ссылаясь на простуду. Юджи верила и заботилась о младшей, довольно часто заглядывая Лим в комнату. Девушке было тяжело скрывать следы той ночи. На лице, на руках, на теле... Оно было везде. Как напоминание о произошедшем. Её в дрожь бросало, когда она всматривалась в багровые синяки и невольно возвращалась в ужасающие минуты.

Девушка пыталась заставить себя поспать, хотя бы пару часов, но сон для неё ушёл на второй план, ведь и в неведении она видела его. Хёнджин преследовал её всюду. В отражении зеркала в ванной, в тёмном углу комнаты, в мыслях. Каждый божий раз он стоял так близко и исподлобья убивал её взглядом. Его налитые кровью глаза смотрели с насмешкой. Она и сейчас слышит его хриплое дыхание в ухо и трусливо жмурится. Каждый раз она хваталась за голову и вертела головой по сторонам, пытаясь выбросить засевшие в её мыслях отвратительные звуки.

Юджи и Дживон пришлось наврать о том, что Лим срочно понадобилось уехать к родным, поэтому она оставила их в доме Кима безо всякого предупреждения. Подруги, вроде, поверили, но Амэя знала, что выглядела в момент своего оправдания весьма подозрительно. Она лишь пыталась не заплакать, из-за чего неуместный, почти истеричный смех в сопровождении глупой улыбкой, вырывался из её уст непроизвольно.

Дживон стало дурно в ту ночь и её ещё долго рвало в туалете. Либо Ким Сынмин и правда что-то подмешал подругам, либо Пак просто перепила крепкого алкоголя. Они уехали вслед за Лим, стоило только Юджи найти пьяную Дживон в коридоре, что из последних сил стояла на ногах. Девушка была рада, что с подругами всё обошлось, даже если с ней поступили по-свински.

Амэя знала... Она ведь прекрасно знала, мать вашу! Её опасения не были напрасными и лучше бы Лим осталась дома в тот день. Лучше бы она послушала себя.

Стоя в полупустом коридоре и держа в руках заявление об отчислении, Амэя чувствовала, что буквально ещё две секунды и её отключит. Голова шла ходуном. Она не нашла другого выхода, кроме как уйти. Покинуть все места, оборвать любые нити, что хоть малейшим образом сталкивали бы их на пути друг друга. Она не сможет учиться в том же месте, что и этот монстр. Не сможет видеть его в глаза и наблюдать за тем, как его губы расплываются в широкой улыбке. Не сможет, зная, что ему плевать. Да и всё равно на его чувства. Она жить рядом с этим чудовищем не сможет, не говоря о каком-либо контактировании, что будут неизбежны, пока они учатся в одном университете.

Нет, нет... Избавьте её от этой участи. Амэя ошиблась один раз. Во второй — она ни за что не поведётся.

Ей нравится в этом месте. Она любит направление, на которое поступила с таким рвением и упорством, ей полюбились одногруппники и хорошие преподаватели. Она встретила Дживон и познакомилась с Юджи. Это те люди, которым она всегда рада и с кем будет поддерживать общение после своего отчисления, но... Числиться в данном вузе, прекрасно зная, что где-то рядом ходит этот человек — выше её сил.

Девушка не сможет передвигаться по зданию, проводя каждую минуту своей жизни как под дулом пистолета, ведь он в любую рандомную секунду способен появиться в поле зрения. И что же ей делать тогда? Она сбежит сейчас. Поступит как последний трус, но лучше Лим сделает это раньше, чем задержится рядом с ним на ещё неопределённое количество времени и обретёт себя на тот же самый кошмар.

Вероятно, это слишком поспешное решение, но девушка провела достаточное время в раздумьях. Это единственный выход забыть. Это её первый шаг на встречу к выздоровлению. К выздоровлению от болезни, что носит название — Хван Хёнджин.

Одинокий тёмноволосый парень стоит у поворота и опирается плечом об угол, с потребной заинтересованностью наблюдая за знакомой ему фигурой. Беспечно спрятав руки в карман, Хёнджин терпеливо ждал её дальнейших действий. Лист, что девчонка судорожно сжимала в руках был уже изрядно помят. Одного только вида на её дрожащие плечи хватало, чтобы понять как она переживает, из-за чего буквально трепещет. Содрогается. В плохом смысле этого слова.

Первокурсница подносит бумагу к лицу, пробежавшись неуверенным взглядом по написанному тексту. Он хмыкнул, когда Амэя перевела глаза на дверь деканата, всё ещё пребывая в глубоких раздумьях, благодаря чему всё ещё не заметила человека в стороне, с самого начала наблюдавшего за ней.

Честно, Хван не ожидал ещё раз увидеть её здесь. Она, безусловно, бежит от него в страхе, но парню казалось, что девчонка сделает это намного раньше. Что не явится и молча уйдёт. Также тихо и незаметно, под стать её серой, непримечательной натуре. Хёнджин был уверен в том, что она не осмелится написать заявление в полицию по его душу. По крайней мере, она не так глупа, какой кажется на первый взгляд. Настолько был в этом убеждён, что даже не подстраховался, пустив все на самотёк.

Амэя закрывает глаза, стараясь выбросить все сомнения из головы прочь. Она сделала вывод и решила, что другого исхода не дано. Но в ту же минуту девушка понимала — это необратимый вариант. Повернуть время вспять и поступить иначе не выйдет.

Как только Лим тянет кулак к двери, Хван отталкивается и большими, уверенными шагами сокращает между ними расстояние.

— Эй, мышонок! — руки Хёнджин оставляет свободными. — Как я рад тебя видеть, — с притворной улыбкой на лице подходит всё ближе он, обдавая её разум колючим морозом.

У Лим дыхание перехватило. Кровь застыла в жилах и она напряглась всем телом, пальцами сжимая кусок бумаги в руке. Пожалуйста. Только не он...

Едким ознобом, по царапинам, синякам, по алым отметинам на теле, прошлась нещадно его сумрачная аура, напоминая, заставляя крутить в мыслях моменты вечной боли.

Внутри снова завыло.

Девушка обернулась. Резко, точно как жертва, заметившая притаившегося в кустах хищника, что норовил вцепиться клыками в глотку и сжать. Она попятилась назад, выставив вперёд руку. Бессмысленно было ожидать увидеть кого-то другого, ведь этот голос укоренился в её голове, все пройденные дни преследуя Лим всюду.

Снова видение? Её потаённые страхи, в очередной раз воплотившиеся в жизнь как иллюзия, или?.. Реальность?

Так оно и есть.

Хван смеётся, показывая ряд ровных зубов. Амэя не понаслышке знает, что он урод каких ещё поискать нужно, но девушка была в полном оцепенении — что смешного он в этом нашёл? Она словно впервые видела его вторую личность и этот породнившийся страх внутри... перед ним он всё ещё девственный. Она будто вновь лежала на той кровати, под тяжестью чужого тела.

Третьекурсник выглядел иначе. Маскировка его ублюдочной души — яркая, дружелюбная улыбка и одежда. Обычный студент, в голове которого вертятся лишь мысли об учёбе. Обычный парень, поломавший жизнь невинной девушки. Чрезвычайно обычный, на что и действует расклад. Никто никогда не подумает о нём отрицательно.

Он продолжает играть роль дальше. Не скалится, не давит ядовитую ухмылку и не смотрит глазами демона. Хёнджин прекрасно знает, когда ему можно, а когда нельзя. Поэтому старшекурсник весело задаёт обыденный учащимся вопрос, чуть склонив голову вбок:

— Как проект? Готова работать вместе?

Амэя взглядом бегает по сторонам, проверяя, достаточно ли людей поблизости, из-за которых он не позволит себе прикоснуться к ней. К счастью, длился обед и студентов вокруг, передвигающихся по этажу было умеренное количество. Хван не стал подходить близко, остановившись буквально в трёх его метрах от девушки.

Лим молчала до последнего, избегая тяжёлого взгляда. Стало невыносимо дурно. Первокурсница почувствовала желчь во рту и еле себя сдерживала, лишь бы её не стошнило. А так хотелось бы наглядно показать ему, насколько сильно он ей противен. Было плохо — стало ещё хуже. Желание заплакать от безысходности подкатило к горлу стоячим комом, но Амэя ни за что не проронит и слезы перед ним. Она сжала руки в кулаки, ногтями впившись во внутреннюю сторону ладоней. Собрала всю силу, что у неё осталась воедино и подняла голову, строго выдав:

— Что ты хочешь?

Получилось тихо, с опаской, но девушка была рада, что хоть двинуться в его присутствии сумела, не то, что заговорить с ним. Хван с её прямого вопроса ещё шире заулыбался. Он откровенно медлил. Растягивал момент и наслаждался им. Одет он был иначе. В обычной толстовке серого цвета и в свободных чёрных штанах. Мешковатый образ подчёркивал его широкие плечи и делал парня визуально крупнее. Она знала, что под этими тряпками спрятаны сильные, безжалостные руки и снова учащённо задышала, на мгновение задумавшись о том, какая же она маленькая по сравнению с ним.

Как у него вообще поднялись на неё руки?..

В его неясном взгляде из-под опущенных ресниц, читалась жалость к девушке. Тёмные брови хмурились, но уголок губ оставался приподнятым. Ухмылка. Блядская, противная ухмылка озаряла его бледное лицо. Для него девичьи чувства всего лишь игра. Он дал понять это без слов.

— Мне любопытно знать, что ты собираешься с этим делать, — кивнул на лист, настойчивым голосом вынуждая отвечать, без какого-либо конкретного вопроса. — Дашь посмотреть? — Хёнджин неожиданно протянул к ней ладонь, на что Лим вздрогнула. — Не бойся, — шёпотом, с пугающей улыбкой. — Мне интересно, что ты написала.

Первокурсница держалась за несчастный кусок бумаги, как за спасательный круг в открытом море, полном опасностей. Она покачала головой, заводя руки за спину. Сквозь зубы, не задумываясь о последствиях, чужим низким голосом чётко процедила:

— Пошёл. Ты. К чёрту. Хван Хёнджин.

Третьекурсник актёрски ахнул. Снова посмеялся. Он в открытую высмеивал её попытки постоять за себя, а после за секунду посерьёзнел, прекратив давить подлую улыбку.

— Хочешь повторить? — голос его медовый, но звучит отравляюще. Одной угрозы, одного напоминания о произошедшем хватило, чтобы ввести её в ужасающий ступор. Всю её смелость словно рукой сняло и теперь Амэя безутешно мотала головой, до последней минуты сдерживая поток горючих слёз.

Хёнджин сделал несколько шагов вперёд, а Лим словно приросла к полу, не шевелясь. Он остановился близко, настолько, что её носа коснулся запах сигарет, вперемешку с гребаным бергамотом. От него веяло теплом, но лишь физически это чувствовалось. Внутри он давно сгнил, затопив свою жалкую душу в чёрной, алчной смеси.

— Что скажешь? Я постараюсь управиться быстро, чтобы нас не заметили, — кивая на ближайшую дверь медпункта, говорил финансист, слегка подавшись к ней, из-за чего их лица оказались в считанных сантиметрах. Амэя успела лишь пискнуть еле уловимое: «прошу, не надо...», прежде чем парень вырвал из её рук мятый лист с текстом. Хван оглядел её лицо высокомерно и принялся с удовольствием вслух зачитывать содержимое написанного: — Прошу отчислить меня из университета по собственному желанию, — он снова поднял на неё жёсткий взгляд, буквально смаковал каждое слово. — О как... Сбежать решила? И даже не накажешь?

Девушка рефлекторно дёрнулась вперёд, когда старшекурсник взял бумагу в обе руки и демонстрационно, почти у самого кончика её носа, разорвал лист на две части, а после на ещё несколько мелких кусков. Он небрежно швырнул уже никуда непригодный мусор ей на грудь, отчего Лим вздрогнула, но продолжала стоять на месте, со слезами на глазах наблюдая как её спасение мягко опадает сухими листьями, жалко растилаясь по полу.

Хван направил её взор на себя, грубо подняв голову за подбородок.

— Не тебе это решать, — мужские точеные пальцы сжимали крепко. Вблизи Амэя смотрела на него с ненавистью, грузно дыша через нос. Из-за мелкого расстояния между их лицами, девушка заметила его рассекшую бровь и ссадину на щеке, мысленно пожимая руку тому, кто нанёс ему эти раны. И так сильно жалея, что увечья ему достались в столь мелкой мере.

Лим хотела оттолкнуть Хёнджина, схватившись за его предплечья, но её усилия отстраниться оказались бестолковыми, ибо он продолжал виснуть над ней, словно непоколебимая гора. Тогда первокурсница злобно выдала, игнорируя его грязный взгляд, направленный на её губы:

— Я всё равно сделаю это. И ты... — сглотнула, с трудом перебарывая страх, — ни за что мне не помешаешь.

— Нет, не сделаешь, — горячим шёпотом доносится до её ушей.

Хван лезет в свой карман, не сводя с неё глаз. Отводит он их только, чтобы достать оттуда телефон и пробежаться пальцами по экрану, находя нужный ему файл.

— У тебя ведь есть младший брат, — с интересом констатировал факт брюнет, продолжая копаться в гаджете. Лим задержала дыхание. — Как там его имя? ПокСу, верно?

Амэя не выдержала. Он в очередной раз пугал своей поехавшей одержимостью. Каким образом и откуда ему известна информация, касаемо её семьи? Мужские руки были заняты другим, поэтому девушке удалось вырваться из его тесных прижиманий. Она порывисто сжала кулак на его воротнике, со всей злобой и гневом, что только могло чувствовать её сердце, повышенным тоном предупредила, в такт своему сумасшедшему биению в груди.

— Не смей к нему прикасаться, Хван Хёнджин... Ты слышишь меня?

Парень с улыбкой оглянулся по сторонам, словно успокаивая мимо проходящих дружелюбным взглядом, что оглядывались на парочку с подозрением. Он обернулся к ней и хмыкнул. Нашёл, что искал. Вскоре старшекурсник протягивает ей экран телефона, показывая видео, где смутно, но всё же были ясно выделены два силуэта. Пальцы Амэи на его одежде ослабли. Она сделала два мелких шага назад, с обречённым выражением лица неотрывно глядя в телефон.

Это была она. Амэя Лим.

И Хван Хёнджин, который вытворял с ней ужасное.

Этот маниакальный ублюдок снимал всё на видео... Всё. Девушка слышит из динамика свои тихие вскрики и это оказалось последней каплей. Видит, как он хватает её за волосы, как говорит заткнуться... Первая слеза скатилась по её щеке и Лим неосознанно вяло потянулась к его руке, желая забрать чужой телефон и расколоть гаджет на две части, лишь бы стереть это уродство с глаз долой. Но Хёнджин не позволяет, нежно дотронувшись до её щеки и стирая с кожи солёную влагу.

— Тихо, мышонок, — почти ласково шепчет он, выключая файл с момента её морального убийства. Тёмноволосый наигранно, с жалостью хмурится, убирая выпавшие на её глаза пряди волос. — Не надо плакать. Не здесь.

Конечная. Амэя глядит в пустоту, а слёзы непрерывно продолжают стекать по скулам. Хван, холодными пальцами размазывает их по щекам, покачивая головой.

— Теперь ты понимаешь? — заглядывая в её стеклянные глаза. — Отныне ты ничего не решаешь, Амэя. Прими это. И так просто тебе не сбежать, я ведь говорил уже.

— Не делай этого...

— М? О чём ты, мышонок?

Лим, как в тумане, находит его глаза и слабо машет головой, безудержно всхлипывая.

— Не показывай это ПокСу, я прошу тебя, — она узнала себя в видео. Младший брат поймёт всё и на первых же секундах распознает её на записи. Как же так... Её маленький, милый ПокСу. Что с ним будет, если он это увидит?

— Твоя сообразительность меня радует. И я не дам ПокСу это смотреть, — в зрачках блеснула надежда, которую он растоптал в пух и прах, продолжив предложение: — Не дам, с учётом того, что ты останешься здесь. Уж очень ты его заинтересовала, мышка, — старшекурсник щёлкнул её по носу, отстраняясь. — Он ещё не наигрался.

— Он?.. О ком т-ты говоришь?

Хван расплылся в хитрой улыбке. Амэя смотрела на него не моргая. В первый раз в жизни у неё появилось желание убить человека. Убить, и ни капли об этом не пожалеть.

— Хочешь ему понравиться? — заговорчески задал вопрос, невинно хлопая ресницами. — Советую не злить меня, и тогда он не придёт и больно тебе не сделает, а наоборот. Будь послушной... И бойся, Амэя.

Хван Хёнджин берёт её за руку. В следующую секунду она со скрытым отвращением смотрит как он оставляет поцелуй на её внутренней стороне ладони, глядя исподлобья.

— Ты уж прости за грубость с моей стороны. Сама нарвалась.

Третьекурсник разворачивается, успевая кивнуть на разорванный им лист бумаги на полу.

— Выбрось это. И из головы тоже. До скорого, Мэя.

Коленки предательски задрожали. Она готова была упасть, но в моменте ухватилась за подоконник.

Это стало уже привычкой — обнимать себя за плечи. Так крепко, словно в поисках спасения.