beLIEve

«Это было что-то горькое, полное безнадёжности и вместе с тем бессильно-строптивое» 

— М. Е. Салтыков-Щедрин.

- Я не могу просто взять и бросить все, мне нужно немного времени. - тихий голос, который передавал всю тяжесть ситуации, раздался по маленькой кухне, эхом продвигаясь по всем уголкам сознания, причиняя боль еще сильнее.

- Мне жаль, что я отвлекаю тебя от твоих очень важных дел, но будь добр найти хотя бы пару дней. Ему этого хватит. - болезненный голос, немного хриплый, уже не тот, который оставался и даже теплился в памяти. С маленькой несвойственной говорящему хрипотцой и такой, что еле можно различать интонации.

- Я сказал, что приеду. Дайте мне время. - глубокой вдох, который должен был унять всю дрожь сердце, не справлялся с нервами, они не угомонивались казалось, словно вот-вот он впадет в панику и будет качаться из стороны в сторону, держась за голову.

- Можно подумать, будто ты смог чего-то добиться. - сухой голос говорил без сарказма или же его невозможно было уловить. Эта была констатация факта, нежели слова, которые были сказаны с целью обидеть собеседника.
- Мне жаль. Ты молодец, но я прошу тебя, постарайся сделать это как можно раньше. - после долгого молчания, который разрубил снова почти зажившую рану пополам, заставляя кровоточить больше, чем обычно, раздался голос с извинениями, но они уже ничего не стоили, хоть в них и слышна была искренность. Сейчас для женщины, которая звонила сыну, ничего не имело особого смысла, все стало сухим, безжизненным и до ужаса чёрствым.

- Да, мама. - стальной, переживший падения раньше, чем успевал раскрывать крылья, парень замолк, не отключался, скучал даже по ее дыханию, которое уже было не таким как раньше. Не было ощущения чего-то хорошего, может, потому что хорошего и не осталось вовсе? И все что ему оставалось - это лишь сравнивать обрывистое дыхание с тем теплым потоком воздуха, который грел макушку в детстве.

- И Крис.., нам тебя не хватает. Возможно, я неправильно поступила, мне жаль, но я скучаю по тебе. - мама сказала это, прежде чем всхлипнуть, а потом резко отключиться, чтобы сын не слышал слезы матери.

Обиды давно ушли, на сердце осталась лишь пустота, раньше была минутная злость, а после угрызения совести. Ей всегда чего-то не хватало, было трудно без того, кто всегда мог подставить плечо. Несомненно муж мог бы сделать это, но ощущение того, что частичка тебя всегда на твоей стороне, что ты заботишься о ком-то много лет и теперь этот кто-то хочет заботиться о тебе, всегда грели душу.

Ханна была занята учебой и работой, чтобы заработать больше не только на лечение брата, но и на жизнь в целом. Втайне от всех, она получала деньги от Чана каждый месяц и оплачивала дорогостоящие лекарства для Лукаса. Ему же становилось хуже, не с каждым днем, но с каждой протекающей неделей уж так точно. Он сильно похудел, некогда сильный парень превратился в худощавого человека без всяких желаний и сил на что-то. Его трудно было вытащить из дома, не хотел, да и уставал после пару метров пройденной дороги. Хобби и увлечения сошли на нет по состоянию здоровья, про спорт можно было и забыть. Не с кого брать пример и оставаться сильным, а провалы старшего брата в прослушиваниях заставляли его переживать о том, чем же занимается его кумир. К телефону его редко пускали, он всегда читал что-то о своей болезни и мало когда находил утешительные результаты, это плохо на него влияло и единственным решением было отобрать у него мобильный, но через некоторое время его уложили в больницу и там ему было далеко не до телефона.

- Эй, мамочка-Чан! Что у нас на обед? - послышался голос Хана из гостиной, сегодня у него выходной, ребята до сих пор не понимали, чем именно занимается Джисон, может, он и сам не хорошо осознавал свою сферу деятельности.

- Ты просто ленивая задница, Хан Джисон! - прокашлялся Чан прежде чем ответить другу. Ребята не знают даже о его семье, он мало о них рассказывает, да и что говорить.

- Понял, я приму и хлопья с молоком. - рассмеялся беззаботный парень. Он всегда смеялся, когда у него было время. А время у него было всегда. Он не был гением планировки своих дел, но всегда был свободен, если к нему обратиться. Это сводит с ума, пока не привыкнешь.

- Когда ты уже повзрослеешь? - он улыбнулся, хотя голос звучал устало, это вызвало интерес Джисона, который медленно вошел на кухню, сел за стол и стал наблюдать. Он ждал, может, другу есть что сказать,  ведь парень был всегда проницателен и мог легко уловить изменения в голосе, чувства людей и был достаточно эмпатичным для того, кто имел слабость к нехорошим вещам.
- Что? - почувствовал он пристальный, но не давящий, взгляд на своей спине.

- Да ничего. Думаю, когда же ты расколешься. - он прищурил глаза и широко улыбнулся, когда заметил улыбку на губах старшего.

- Расколюсь? Думал, ты один тут колешься. - рассмеялся Бан, переводя тему в другое русло.

- Эй, я не настолько, придурок! - возмутился сразу Хан и удивлённо похлопал он глазами.

- Не думал бросить? - он отпил немного воды из своей кружки и оперся спиной о стенку рядом, сложив руки на груди.

- Легче сказать, чем сделать. - парень вздохнул и опустил взгляд на пустой стол перед собой.
- Иногда помогает только вера. Я верю, что смогу это сделать, поэтому не деру жопу, чтобы избавиться от этого. Все может произойти так резко, что ты сам будешь удивлён, как ты смог это сделать. Главное, верить в это. - оба замолчали и, кажется, Хан попал в точку, его слова заставили Бана задуматься. Уловив эти нотки, которые были спрятаны гораздо глубже, чем Чан бы хотел, он продолжил.
- Знаешь, еще будучи подростком я видел свою маму. Она сказала, что поедет в кругосветное путешествие и привезет мне сувениры. Столько лет прошло, а она так и не вернулась. Она поцеловала меня в лоб на прощание, и я верю, что это значит, что она привезет мне самой крутой сувенир. Я стараюсь не думать, что она меня обманула и это был спектакль, потом актриса за кулисы, гаснят прожектора и все такое. По ночам я только и думаю, что же такое она купила, что везет его ко мне уже несколько лет. Это должно быть что-то очень клевое! - Хан посмеялся, не неловко, а по-теплому, искренне, немного болезненно. Даже сейчас у него было время на смех.
- Но, Чан, как думаешь, мама вернется? - он поднял глаза, которые начинали слезиться, на парня, стоящего напротив. Крис опустил взгляд, стало паршиво, Хан редко говорил о матери, полную историю никто, теперь кроме Чана, особо и не знал. Он не врал, когда спрашивали, отвечал кратко и понятно: «Папа погиб, когда мелюзгой был, а мама в кругосветке». Этого хватало для понимания. Никто не копал, ведь иногда после раскопа остаются гниющие шрамы. Потерять этого беззаботного, весёлого Джисона нельзя было допустить, но каждый знал, что это все лишь прикрытие, чтобы не думать о том, что плохо. Хан был одним из тех, кто четко мог разделить мир на хорошее и плохое, его девушка так не считала, вообще, было удивительно, что они сошлись, они были полной противоположностью друг друга, хотя на некоторых темах и сходились.

- Дождись и узнаешь. - не желая давать другу ложные надежды, он уклончиво ответил, наливая в миску молоко, а затем и разноцветные хлопья.

- Если я не смогу ее дождаться, ты можешь встретить ее? - Джисон протянул руку, когда Чан медленно, обдумывая каждое слово друга, подавал ему ложку.

- Нет, дружище, я буду с ней чертовски груб. - он сщурил глаза и сморщил нос, когда улыбался, пока Джисон принялся за поедание своего завтрака в обед.

- Ты такой мудак, ты знал? - еле проговорил младший, жуя хлопья, которые были полны всякой химией и различными ароматизаторами.

- Мне пора. - он посмеялся и похлопал того по плечу, направляясь к выходу.

- За этой девчонкой? - спросил Хан и друг кивнул.
- Кстати, она же немая, вроде как. Почему ледяной принц говорит, что она умеет разговаривать? Это у вас шутки такие? - он повернулся к Чану, который уже обулся и застегивал куртку.

- Он окончательно свихнулся. - старший покрутил пальцем у виска и отмахнулся.

- А еще он сказал, что она тебе нравится. - на самом деле Ли не говорил такого, не выдавал старшего, зато Джисон решил подшутить, чтобы развеселить друга перед уходом. В их компании он давно занимает роль клоуна.

- Нравится. - это было последним, что бросил Бан перед выходом и оставил шокированного Хана одного.

- Что за... Больше никаких таких шуточек, Хан Джисон. Меньше знаешь крепче спишь. - он кивнул своим же словам и, напевая какую-то глупую детскую песенку себе под нос, принялся за поедание вновь.

/в это же время/

- Ты настоящая бездарность, поздравляю. - похлопал в ладоши Хван, когда Ли отошёл от мольберта с слегка гордым видом.

- Я когда-нибудь говорил, что ты ублюдок? - он поднял одну бровь и кинул в художника кистью, оставляя разноцветный отпечаток на его одежде.

- Я слышу это чаще, чем своё имя. - Хеджин зажался в попытках защититься, но сильно это не помогло. Стоило ему только взглянуть на картину, а точнее на размазню всяких цветов на холсте, хотелось смеяться, и он еле удерживал хохот.
- Ладно-ладно. - подняв руки вверх, младший сдался и убрал картину подальше. Он придвинул табуретку, сразу же присаживаясь.
- Вчера был дождь. Я думал, что он выбьет окна этой гребаной палаты. - он усмехнулся, поглядывая на друга.

- Как он? - долгое молчание прервал его тихий голос. Хван поднял на него взгляд, немного хитрый с лёгким прищуром. Взгляд был такой же, когда он думал о чем-то невозможном. Как нельзя кстати было его лицо, ведь он был даже уверен, что Ли не заикнется про это и посмеет спросить что-то, несмотря ни на что.

- А сам как думаешь? - Хван откинулся на спинку стула, на который переместился, достал новую кисть из нечистой банки с остальным инвентарем, начиная крутить ее в руках.
- Лежит. Если он потом скажет, что не выспался, я самолично отправлю его на вторую кому, как знак заботы. - он посмеялся, тихо и сдавленно, было забавно, но смех все равно не вызывало.
- Знаешь, ты ужасен, ледяной принц. - внимательные глаза парня устремились в спину старшего, который пытался оттереть руки от красной краски или не краски?

- Знаю. - Ли вздохнул и взъерошил волосы грязными руками, все равно дождь все смоет, чего уж стараться. Он засунул в карман пачку сигарет и направился к выходу, попутно что-то отряхивая от себя, либо пыль, либо совесть.

- И жалок, раз не собираешься ничего с этим делать. - Хван оперся о дверной косяк, наблюдая за другом и махал ему вслед. Минхо лишь хмыкнул, направляясь куда-то вперёд.

/пару лет назад/

Женщина ходила туда-сюда по комнате. Взъерошенные волосы и одежда на несколько размеров больше, вся изношенная, но от этого не менее любимая. Длинные чуть рыжеватые кудри небрежно спускаются с плеч, пока женщина активно чем-то занимается на кухне. Она напевает какую-то песню под нос с нежной улыбкой на губах, время кажется останавливается, когда маленький мальчик заглядывает в щель между дверью. Большие детские глаза и какая-то непонятная маленькая фигурка, сжатая в обоих руках на уровне солнечного сплетения, ожерелье, сделанное из глянцевых легких камушков, свисало на шее, падая на свитер, теплый и совсем новый. Все его вещи были такими независимо от того, куда он надевал их, на улицу или дома. Мягкая улыбка, из-за которой появились ямочки на щеках, блеснула на его лице, когда женщина за дверью кухни склонилась над противенью с готовыми кексами, заправив за ухо одну прядь волос и счастливо озаряя сладости взглядом, пока солнечный свет, пробивающийся с окон заставлял пушистую макушку светиться так, будто над головой нимб.

- Милый..- нежно произнесла женщина, замечая мальчика за дверкой, и опустилась на одно колено, раскрывая руки для объятий.

- Мама! - лицо мальчика засветилось от еще большей радости, он засмеялся, подпрыгнув на месте, а затем, оттолкнув дверь в сторону и подбежав к матери, сразу же повис на женской шее, прижимаясь крепче. Фигурка в его руке, оказавшаяся игрушечным солдатиком, больно впивалась в шею, но она молчала, сжав зубы и прижав к себе своего мальчика.

- Ты такой хулиган! Это должен был быть мой сюрприз! - уже вечероло, последний солнечные лучи они провожали вместе, прижавшись друг к другу.

- Я смотрел только на тебя, мама. Я не видел ничего. - он неукляже резко, по-детски, так чисто и наивно прикрыл раскрытыми ладошками глаза, пока женщина напротив рассмеялась и аккуратно, со всей нежностью в душе обхватила его маленький запястья, убирая его руки с лица.

- Честно? - она прищурила глаза, будто подозревая его во лжи и он смело кивнул головой в знак согласия.
- Тогда поверю, мой мальчик же не может врать. - она встала на ноги, взъерошивая его волосы и быстро укладывая кексы с изюмом на тарелки, а затем протянула мальчишке ладонь, направляясь с ним в зал, где стоял небольшой телевизор напротив дивана.
- Что хочешь посмотреть? - она взяла пульт и села на диван, пока мальчик уселся тоже рядом и мгновенно обнял ее, ложась «под ее крылом».

- Мама, давай опять про путешествия? Ты же хочешь? - мальчик поднял на нее глаза, уже предвкушая программу, которая начинается примерно в это время каждый четверг.

- Конечно, хочу! - активно согласилась мама и указательным пальцем щелкнула сына по носу.
- Держи. Как тебе? - мальчик взял кекс в руки, без раздумий делая настолько большой укус, насколько помещалось в его рот, и довольно улыбнулся. Изюм, который обычно его раздражал, был особенным в маминых кексах. Он таял во рту, а бисквит был чересчур сладким, но это и было тем, чем отличалась мамина выпечка от другой. И ел он только эту.

- Очень вкусно. - с набитым высказал мальчик, глядя на мам, и та рассмеялась, приобнимая его рукой, которая до этого лежала на его спине, сильнее.

Кексы по четвергам с этой интересной программой про разные страны - это была их традиция. В эти моменты мальчик был счастливее, чем обычно, слушал тихое мамино дыхание. Она редко целовала его, если вообще делала это, но слишком часто обнимала, сильно, но аккуратно, будто со страхом, что она может разломать его. И эта забота была самой теплой и нежной.

- Мамочка, а мы когда-нибудь поедем в путешествие? - раздался голос мальчика, когда на экране показались очертания каких-то гор и воздушных шаров.

- Я...- она замялась, перебирая варианты ответа, чтобы не соврать, но и не обидеть сына.
- Почему ты хочешь в путешествие? Тебе не нравится у нас дома? - она перевела на него заинтересованной мягкий взгляд и младший тут же выпрямился.

- Нравится! Правда, нравится! Но я хочу с тобой куда-то поехать и привести много-много сувениров! - он раскрыл руки, показывая количество сувениров, которые он планировал привести домой. Женщина рассмеялась и вновь прижала к себе мальчика, вздохнула, поворачивая голову влево, чтобы взглянуть на часы. Смотрела она долго, пока не услышала сопение под сердцем и чье-то теплое и слабое дыхание. Крошечное тело уснуло под биение его сердца.

- Моё счастье. Мама всегда будет рядом. Не забывай об этом. - она шепнула это, оставляя мокрый от слез поцелуй на его лбу, затем подхватила его на руки и понесла к кровати.

***

Утро было холодным, а мамы рядом не было. Мальчик разлепил глаза и зевнул, потягиваясь. Он уселся на кровати, укутавшись в одеяло и начиная громко звать свою маму. Везде тишина, только тиканье часов, добавляющих ужасную атмосферу ко всему вокруг. Нижняя губа начала дергаться, будто он вот-вот заплачет, но раздался громкий хлопок входной двери и торопливые небрежные шаги, маленький вскрик «ай!», а затем в дверях появилась мама. Похоже, наступила на солдатика и оставила его где-то, он сразу вычислил это по ее лицу.

- Уже соскучился? Я уж думала, ты вырос. Мама купила тебе луковые колечки, ты их любишь. - она улыбнулась, потирая покрасневший от уличного мороза нос, и поспешно села рядом с сыном, прижимая сразу его к себе и начиная гладить по волосам, покачиваясь из стороны в сторону. Прямо в пальто, пастельном шарфе и французских кожаных перчатках, она положила подбородок на его макушку и нервно гладила его по голове, пока мальчик молча обнимал ее в ответ.
- Замёрз? - она взяла одеяло, укрывая сына прямо в своих объятиях, даруя тепло вдвойне и оставила поцелуй на его макушке.

- Мамочка...- шепнул он, прижавшись к ее груди и вцепившись в ее пальто.

- Джисон... маме надо будет уйти кое-куда. Ты ведь побудешь с бабушкой, пока я не приду? - она закашлялась, закрыв рот кулаком, а затем снова посмотрела на сына в руках с теплотой в глазах.

- Уходишь? Куда? - мальчик сильнее вцепился в нее, будто мама может взять и убежать сейчас же.

- Я... в кругосветное путешествие...- она вымолвила и неловко улыбнулась, пока сын явно расстроился. Он опустил взгляд и чуть ли не разжал пальцы на ее пальто, затем сжал их сильнее.

- Будет весело. Ты же будешь отправлять мне фото? - мальчик медленно поднял голову, немного обидно, но маму было невозможно обижаться. Мама закивала и ее глаза блеснули, нос раскраснелся больше, затем и глаза.

- Я принесу тебе самый лучший сувенир, мой милый. - она усмехнулась, пусть эта усмешка и звучала, и выглядела совсем больной, печальной, полной горечи и боли, неловкости и любви, но мальчик улыбнулся в ответ. Маленькие темные глазки засияли от непролитых слез, когда он поднял маленькие ладони к ее лицу и вытер слезы, которые не могли перестать течь. Она издала больной хрип, сжала его руку на своей щеке и прикрыла глаза, заплакав заново, прикусив губу, чтобы не издать какой-то звук, слишком душераздирающий вопль.
- Прости маму, ладно?

- Я буду ждать тебя, если будешь долго приходить, то я буду смотреть серии по четвергам без тебя! - мальчик пригрозил ей маленьким указательным пальцем и она усмехнулась.

- Этого нельзя допустить. - сказала она и нахмурилась, серьёзно кивая ему. Она встала с кровати, перед этим усадив сына на кровать, и села перед ним на корточки. Раздался голос недовольной бабушки и женщина нервно обернулась, затем вытерла слезы и положила руки на коленки сына. Большим пальцем она долго молча гладила его коленку, пока мальчик не положил  свою ладошку поверх ее ладони. Она закусила губу, чтобы вновь не заплакать, затем взяла его ладонь в руку и, сжав, приложила тыльную сторону к своим губам, оставляя на ней солёный поцелуй. Подняла руку и вновь погладила сына, задержала на затылке, чуть приподнялась и медленно притянула его к себе, прижимаясь своими губами о детский лоб. Слезы вновь потекли из глаз, она оставила сильный поцелуй на его лбу и встала. Молча, не сказав ни слова, хотя все было понятно и без слов. Вот что значит любовь.

- Мама, люблю тебя. Не забудь про сувенир. - она остановилась, когда сын в спину сказал ей это, сжала кулаки и закусила губу так, что почувствовала знакомый привкус металла во рту. Кивнула, робко смахнула слёзы, задержалась у дверного проема.

- Не плачь, если не найдёшь солдатика, Хан Джисон. Он на столе на кухне.

Это были последние слова мамы, прежде чем она ушла навсегда, на пару лет так точно, а он, так и вырос в этой квартире сам по себе, каждую ночь он садился ровно так же, как и в то морозное утро и видел, как мама сжимает руки, тяжело вздыхает, кашляет и гладит его по голове, а затем выходит. Бабушка была не мама его мамы, а мама его погибшего отца. И бабушка считала, что именно Джисон со своей мамой обрекли ее сына на такое несчастье. Она не долго ухаживала за ним, да и вряд ли это можно было назвать уходом, вечно кричала и пару раз пинала маленького, вымещая злость на сбежавшую невестку, которая не оставила своего ребенка с голодным ртом, а предоставила, свекрови деньги не только на пропитание ребёнка, но и немалое количество сверху. Но через года два, когда свекровь узнала, что наглая невестка записала квартиру, которая досталась ей от мамы, в собственность сыну, а ей, то и вовсе бросила Хана. Тому приходилось самому идти в магазин, покупать что-то покушать. Везет, что мама позаботилась о счетах и оплатила их на несколько лет вперед. Но что бы ни случилось, те воспоминания где восьмилетний маленький Джисон сидит брошенный всеми на холодной плитке кухни в одной пижаме, укутанный в одеяло, и смотрит на прячущиеся последние солнечные лучи и жует буханку хлеба, вспоминая как два года назад мама была прямо тут, в пяти сантиметрах и улыбалась над кексами, согревали и не давали о себе забыть.

Но одно обещание он всё-таки выполнил, накаркал или же нет, но теперь серии про путешествия по четвергам он смотрел один, прижимаясь к подлокотнику дивана, вместо маминого тёплого сердца.

***

«Я не хочу уезжать, мама.»

Девушка сидела одна на ковре в своей просторной комнате, сжимая в руках тот самый красный шарф, который она каждый раз прятала в коробку, а коробку под кровать. Она жалела, что в тот день всё-таки надела его и сердце билось бешено от страха, что мамины духи выветрятся, но, к ее счастью, они были словно запечатаны на этом шарфе. Она сжимала ткань и думала, будто облегчая свою жизнь. Мама должна была быть рядом и уговорить отца остаться с ней.

«Что мне делать?»

Громкий вопрос, заданный без звука, был слишком тяжелым для этих хрупких плеч и стен вокруг. Без мамы они и так трещали по швам, но сейчас это было особенно заметно. Дождь лил без остановки, будто из ведра, и почему то именно сейчас на долю секунды появились солнечные лучи, как мамины тёплые руки на ее маленьких ладонях. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя за собой мокрую полосу. Ари прижала шарф к себе, ближе к сердцу, так сильно, будто хотела раствориться в этом. Рядом лежала бумажка с номером телефона какой-то девушки, которая столкнулась с ней на улице. Как же ее звали?

/воспоминания/

Ари выходит из учебного центра, крепко сжимая сумку в руки и выходя ближе к дороге, высматривая Чана по сторонам. Люди вокруг что-то бурно обсуждают, куда-то спешат, смеются и улыбаются, несмотря на непогоду вокруг. Какая-то высокая девушка торопилась куда-то вперед уверенными шагами, цокая невысокими каблуками. Ари отступила назад, чтобы дать ей пройти, ведь похоже эта девушка, только что вышедшая с парикмахерской, потому что до сих пор смотрелась шокированно и восхищённо в экран телефона, куда-то спешила. Рыжеватая девушка, давно заприметив впереди Ари, собиралась сразу обойти ее, не отрываясь от телефона, но не ожидала, что та захочет уступить ей место и наткнулась на нее, точно Ари поймала ее за рукав, когда та уже собиралась протереть асфальт.

- Извините! Вы меня спасли! Я ужасно неловкая! -  проговорила она и заправила за ухо прядь волос, уже так уверенно, что Ким была уверена, что ее привычка. Она слегка улыбнулась и поклонилась, ведь ничего не могла сказать в ответ.
- Вы такая красивая. Ждёте кого-то? - Айрин смущённо улыбнулась и кивнула. Желая сделать комплимент в ответ, Ари показала на волосы девушки напротив и подняла палец вверх.
- Вы немая? Прошу прощения. - она испуганно поклонилась, но Ким тут же помахала руками, пытаясь убедить ее, что все в порядке. Это показалась им обеим забавно, поэтому обе застыли и через секунду уже начали хихикать.
- Меня зовут Юри! Мин Юри. А вы? А, да. - она протянула телефон, открыв заранее клавиатуру.
- Ким Айрин? Рада знакомству. - девушка улыбнулась и тогда Ари протянула неуверенно руку, чтобы девушка снова позволила воспользоваться клавиатурой, Юри сразу поняла и протянула телефон вновь, пока та быстро набрала на экране «Ари».
- Ари? - Юри подняла на нее взгляд и застыла, ведь впервые посмотрела ей в глаза.
- У вас такие грустные глаза.  Не пробовали как-то повеселиться? - она неловко поправила волосы, боясь, что девушка посчитает ее странной, покрутит у виска и уйдёт, но Ари лишь сдержанно улыбнулась, а затем набрала уже на своей клавиатуре набор символов, складывая их в слова и предложения.

«Я жду водителя. Мне нужно домой.»

- Не знала, что такие правильные люди еще существуют. - она посмеялась и подмигнула Ким, которая приоткрыла рот и улыбнулась. Что бы это ни было, дружба уже или только ее начало, ей уже это нравилось.

«Слова моего отца, к сожалению, закон.»

- Хочешь пойти со мной? Гарантирую, что будет весело. Законы нужны, чтобы их нарушать, я говорю это по секрету, так что никому! - девушка посмотрела по сторонам, будто кто-то яро показывал желание подслушать их необычный и от того особенный разговор. Она с азартом в хитрых глазах подмигнула ей и улыбнулась, точно сошла с ума, пока Ари удивленно хлопала глазами. 

« Мне жаль. »

Айрин опустила поникший взгляд, вынужденная отказаться от такого заманчивого предложения, окрыляющего все частички души лишь от одного звучания и смысла, что она сможет отвлечься. 

- Я поняла тебя. Это моя визитка. Звони, когда передумаешь. - заинтересованная и заинтригованная загадкой новой знакомой она протянула ей маленькую прямоугольную карточку со своим номером и инициалами. Оттуда Ари и узнала, что Юри связана с юридической деятельностью и снова подняла удивленные глаза. Сама Юри всегда была проницательной и сразу пришла к выводу, что с девушкой что-то не так. Не успев ничего и сказать в ответ, взгляд Ари зацепился за темную машину, надвигающийся к ней. Она сжала губы и кивнула, положила визитку в карман, слегка поклонилась и поспешила к Чану.

/конец воспоминаний/

Через пару минут озарённая идеей она встала на ноги, аккуратно стерла слезу и убрала свою драгоценность в укромное место. Натянула джинсы потеплее, пальто и выбежала из дома. Без зонта и без плана куда идти, ноги сами вели ее в неизвестном направлении, уже ближе к месту она поняла, что к церкви. Странно, ведь никто в их семье не был настолько верующим, чтобы посещать церкви.

Увиденное во дворе заставило ее отвлечься. Священник на крыльце выгонял посетителя под дождём, злобно шикая ему что-то. Она заинтересованно подошла ближе, рассматрев высокого, молодого и красивого священника, в руках которого была золотистая чаша с, на первый взгляд, обычной водой внутри. Он окунул туда руки и выливал это все на уже знакомого ей парня, который стоял, опустив голову, и еле заметно улыбался.

- Да за тобой черти ходят, не подходи даже! - шикнул священник, вновь окуная пальцы в воду и брызгами выливая на парня.

- Батюшка..- хотел было сказать парень, но второй, будто оскорблённый, оборвал на полуслове.

- Убереги от греха, не дай боже твоим батюшкой быть! - он драматично положил руку на сердце и отвернулся.

- Ну, священник Ян...- парень улыбнулся, своей фирменной кошачьей улыбкой.

- Не смей даже. На тебя уже святая вода не действует. На! - с этим возгласом он вылил на него чашу с оставшейся святой водой и убежал внутрь. Парень покачал головой, потирая рукой лицо, а затем развернулся и направился на скамейку под деревом. Он сел, сунув руки в карманы, а Ари, сама того не замечая, стала приближаться и вскоре села рядом.

- Опять ты. - устало вздохнул знакомый парень и поднял голову. Девушка опустила взгляд на свои ботинки и шмыгнула носом. Ее вещи промокли насквозь, пальто было не застёгнуто, длинные волосы были мокрыми, а на шее не светился алый шарф.
- Слушай, мне интересно, я промолчу, пускай считают сумасшедшим, мне не привыкать, но...- он замялся, выдохнул и чуть повернулся к ней корпусом.
- Почему ты скрываешь, что можешь говорить?

«Я не могу, это правда.»

Простая истина, прозвучавшая в его голове, ударила током, когда он заметил, как ее губы даже не пошевелились для речи. Должен был прозвучать раскат грома и где-то виднелась табличка с его диагнозом сумасшедшего. Мир замер и она заинтересованно подняла взгляд, думая, услышал ли он ее и в этот раз или это было совпадения. Подозрительные совпадения.

- Чёрт, я точно схожу с ума. - он широко улыбнулся и подставил голову под капли дождя, падающие через стволы дерева.

«Разве это так плохо?»

- Плохо ли, когда немая с тобой разговаривает? Звучит даже бредово, угораешь? - она улыбнулась и опустила взгляд, покачав головой. Теперь ясно почему мама привела ее сюда. Из всех тёмных туч, она нашла ту, которая светилась, раздавая молнии, но этот свет был ее единственным спасением.
- И что это значит? Как это вообще можно объяснить. Чонин прав, за мной и правда ходят черти. И один из них – это ты.

«Не думаю, что это причина, по которой священник не пускает тебя в церковь.»

Он замолчал, сам понимал, почему, только не хотел признавать этого, ведь тогда все стало бы намного сложнее. Он взъерошил волосы, а затем опустил взгляд на свои руки, вытащив их из карманов.

- Почему без того шарфа? Простудишься. - он прокашлялся и уловил, как она глубоко вдохнула, затем в мыслях ничего. В этот раз она действительно замолчала, но лишь собираясь с мыслями. Она откинулась на кору дерева.

«Боюсь его надевать.»

Минхо переместил на нее взгляд. Долгий, проницательный, внимательный и взгляд смягчился. Бегал по ее лицу, от печальных глаз до аккуратного носа или подбородка, по которому стекало то ли капля дождя, то ли слеза.

- Если придавать вещам слишком большое значение, все потеряет смысл. - она сначала не поняла его слова, но после выпрямилась, развернулась к нему всем корпусом, ловя его взгляд своими глазами. Неотрывно следила за его манящими, глубокими глазами, в которых было что-то, что хотелось вытащить наружу и сказать ему, что он молодец. Погладить по небрежным волосам и укутать от невзгод, даже если вокруг собственной жизни наворачивает круги чёрная кошка. Ее глаза начинали слезиться. Тогда Минхо и заметил, что ее хрустальные глаза скрывают хрустально чистую душу. И не хотелось больше грубить, глядя как нервно дёргается ее кадык, будто она проглатывала глубокие мысли. И не закрываться от нее не хотелось, быть почаще, быть теплее. Быть с ней. Впервые в жизни он почувствовал себя настолько беспечным и не отталкивал, не пытался взять все под узды контроля, не прятал взгляд, будто говорил «прочти меня», пока его мысли были наполнены одним лишь словом «слышу».
- Плачь, я подумаю, что это дождь. - и она заплакала. Сначала красиво, как в фильмах, или как на картинах, где красивая скульптура пускает слезы на мраморных щеках, затем горько и больно, сжимая кулак на сердце. Она склонила голову, он сразил прямо в сердце, ведь у Ари не было даже позволения оплакивать маму как следует. Зубы сжимались, пытаясь подавить эту боль и она отчаянно хваталась за сердце, но ничего не помогало. Не помогало лучше прохладного дождя, скрывающего слезы и этого парня с кошачьей улыбкой рядом. Он медленно поднял руку, которая тряслась то ли от чувств, то ли холода, и аккуратно положил на её макушку, укрывая от холодных капель, прошибающих напрямую мозг.

Она никогда не умела говорить, но он всегда был единственным, кто ее слышал.

_______________________________

Спойлер к следующей части:

- Видимо, довести меня до паралича и есть твоя цель, да? Ни шагу назад. Ты уже на полпути.