часть 3
«Нет одиночества страшнее, чем одиночество в толпе»
— Эдгар Аллан По.
- Ты не маленькая, чтобы обижаться или устраивать забастовки, отказываясь от еды, Ари. Надеюсь, вчерашняя выходка имеет объяснение. - твердо говорил отец, перемешивая рисовую кашу, приготовленную личными поварами на завтрак. Приятный аромат сразу заполнял собой пространство, напротив длинного стола, в пару метров от отца сидела сама Ари. Мини-платье в клетку в коричневом оттенке, которое она приобрела совсем недавно. С мамой. Но решила надеть его сегодня.
«Я хотела спать»
- Ты не выглядела настолько уставшей. Придумай что-нибудь получше. - сказал отец, не поведясь на ее слова. После нескольких ложек, отец поднял взгляд на младшую, спокойно мешающую свою кашу и слегка дуя на нее, чтобы та скорее остыла.
- Надеюсь, ты хорошего мнения о Гаин. Она не настолько плоха. - ее рука замерла, как и в целом все ее тело, ложка начала трястись от того насколько сильно ее сжимала Ким. Дыхание участилось, а сердце забилось сильнее, она сжала зубы, пытаясь унять вспыхнувшую ярость.
«Я не голодна. Мне пора.»
Девушка встала из-за стола, предупредив отца, она направилась к выходу из кухни, как громкий голос отца заставил вновь замереть и даже сжать кулаки.
- Улыбнись, Ари.
Длинные волосы, собранные в высокий хвост, красиво шевелились, когда она двигала головой. Она медленно, маленьким шагами, развернулась, глядя отцу в глаза. Ее руки поднялись наверх, вырисовывая слова быстрыми движениями, с помощью которых она зачастую и общалась с внешним миром.
«Если ты счастлив, думая, что это веселая игра, то я не считаю это игрой, папа. Я скучаю по маме и ты не можешь делать вид, будто все хорошо и ничего не случилось. Мне пора.»
Она развернулась, чтобы оставить отца одного за столом, на секунду она остановилась и снова повернулась к старшему Киму, тот мирно ел свою кашу, но поднял взгляд на дочь, когда заметил то, что она хочет что-то сказать.
«Я знаю, почему Ко Гаин хочет избавиться от меня. Она даже близко не сможет стоять рядом с мамой. Очнись уже, папа, и посмотри что творится вокруг.»
Последнее слово осталось за ней, она несильно хлопнула дверью, покидая дом, пока на улице, в машине, ее уже ждал водитель Бан, чтобы отвести к личным учителям. Иджун застыл, взгляд не отрывался от рисовой каши, которая остывала с каждой секундой. Слова дочери пробирали до костей, даже если ее голос эти стены не слышали ни разу. Он сжал ложку в руке, думая над тем, что Ари сказала, что новая пассия «дурачит» его. Но собственное эго не позволяло принять это, потому он то и делал, что отвергал такие мысли.
- Все в порядке? - умеренный голос Бана всегда выводил из мыслей, но не так, чтобы по коже бежали мурашки от неожиданности, а скорее так, будто это должно было случиться. Его приятный тембр, отзывающий приятной бодрящей волной по телу, словно глоток горячего кофе по утрам. Хотелось что-то сказать и она даже открыла рот, как вновь откинулась на кресло, опустив взгляд.
- Эй. - его взгляд не отрывался от дороги, но внимание явно было приковано к ней, ее грустным беззвучным вздохам и печальному взгляду в окно.
«Не бывает жестов, которые способны описать то, что я хочу сказать.»
Чан понимающе кивнул, слегка нахмуренно читая ее жесты, затем резко снова перевел взгляд на дорогу. Хмурился он каждый раз, когда думал. А думал он всегда. Даже чаще, чем самому хотелось бы. Осадок ночного разговора остался на сердце, он чувствовал, что обидел друга, ранил его чувства и возможно даже обесценил, но не мог что-то сказать, не знал с чего начать и стоит ли извиняться. Может, он преувеличил и хмурый принц не зациклил внимание на этом. Но такое маловероятно, ведь разговор был о нем. О Ким Сынмине.
/прошлой ночью/
Время было за полночь, когда старший вернулся домой к Джисону. На удивление, в квартире было тихо, не было слышно чьих-то воплей или горы нецензурной брани, которой злоупотребляла эта компания. Промелькнула мысль, что Минхо отличный старший и вполне мог бы претендовать на роль воспитателя в детском саду, еще пару таких дней и даже мог работать с детьми в ясельных группах. Так думал он в самом начале, когда только прикрывал за собой дверь. Внезапно его мысль оборвалась, не успев полностью расцвести, ему еще учиться и учиться. Чья-то голова чуть ли не была раздавлена Чаном в темноте, когда он хотел вступить дальше порога.
- Тише, господин таксист. - шикнул на него Ли, указывая фонарем еле живого мобильного на тело Хана.
- Если хочешь нарисовать ему фонарь под глазом, то сейчас отличный момент. - в каком-то плане Хан сдержал свое слово, Феликсу и Минхо свою кровать он не отдал, правда и сам на ней не уснул.
- Твою ж мать. - выругался блондин, оставшись с раскрытым ртом, когда оглядел гостиную, на которую добродушно посветил Ли. Половина тела Чанбина было в тумбе под телевизором, а другая половина на пыльном полу, где он и уснул. Ян разлегся на изголовье двух кресел и отрубился, что-то бормоча себе под нос. А Феликс мирно посапывал на диване. Больше всего его удивило состояние самой комнаты. Пух от подушек был разбросан не только по периметру комнаты, но и на самих ребятах, будто они устроили бой подушками посреди ночи, на люстре висел чей-то кроссовок и трусы. Телевизор, а точнее то, что от него осталось, валялся где-то в углу комнаты, а дверь в балкон была оторвана и лежала на самом балконе.
- Даже не спрашивай. - сказал хмурый принц, когда старший медленно перевел на него свой озадаченный взгляд. Тот поднял руки вверх, будто сдавшись, и выдохнул, направляясь на кухню в надеждах, что хоть это место уцелело.
- Клянусь, пятнистый специально обожрался, чтобы диван достался ему. - недолгая пауза, которая предсказывала что, что-то случится. И от этого было не по себе.
- Не хочешь поговорить? - сказал Чан, заваривая крепкий чай из ромашки, это было то, что нужно после трудного вечера для расслабления.
- О чем? - Минхо сел напротив, он обнял ладонями кружки, грел руки и смотрел на зеркальное отражение на поверхности чая. Приятный и теплый дым дул прямо в лицо, заставляя лицо слегка потеть.
- Не хочешь навести его? - тело дрогнуло, а глаза было невозможно оторвать от кружки с чаем. В голове все закрутилось безумным ураганом, перед глазами вспыхывали картинки, которые он выключал каждый раз, как сильно жмурился. Через пару секунд, Ли отодвинул тёплую кружку и встал из-за стола.
- Я пойду.
- Ты не можешь каждый раз отмахиваться от этого, Минхо. - Бан встал из-за стола за ним. Он стоял сзади, давая ему немного пространство, знал, что ему резко стало душно и воздух в легкие попадал не так легко, как пару секунд назад.
- Ты не виноват. Мы все знаем это. И Сынмин тоже.
- Как ты можешь говорить за него что-то? Он сейчас даже не в состоянии пальцем пошевелить. - Ли обернулся, глядя в глаза другу. Желваки задвигались, а кровь начинала закипать, пока он сжимал кулаки.
- Да брось, думаешь он возненавидит тебя за это? - усмехнулся Чан, разводя руками. Его взгляд бегал по лицу младшего, он знал, что должен был открыть эту тему рано или поздно, и некому, если не ему.
- Если вообще проснётся.
Это было последнее, что сказал Минхо перед тем, как выйти из кухни и не направиться ко входной двери, чтобы обуть мокрые ботинки и отправится куда глаза глядят. Ничего страшного, если он заблудится, но жаль, что этого не случится.
- О, правда? Вот как ты заговорил сейчас. - вышел за ним Чан, глядя на то, как друг смешно обувается.
- И что теперь? Будешь убегать, как маленький мальчик, каждый раз, как разговор будет о нем? Ты даже имя его больше не произносишь. Ты ведёшь себя как ребёнок.
- Ну уж прости, не было того, кто бы вырастил меня. - бросил напоследок Ли, накинув куртку и выходя сразу же в подъезд. Он бы уже давно выбежал на улицу, если бы не слова Чана, больно воткнувшиеся в спину.
- А теперь убегай, как обычно. И не забудь пожалеть себя. Не вздумай набираться смелости, чтобы посмотреть на реальность. Тебе бы следовало думать не только о себе.
- А кто еще у меня есть? - он чуть ли не сорвался на крик. Почти беспомощный, но скрытый за скобками агрессии. Несправедливость била по бокам и сердцу, пока голова шла кругом.
- Тебе повезло, что ребята этого не слышат. Ублюдок. - из-за спины старший вытащил и бросил ему красный зонт, подаренный Хану его мамой, перед тем как отправиться в кругосветное путешествие на пару лет. Кругосветка только вот его матери уже длится больше трех лет, а от нее ни слуху ни духу. Несмотря на то, что это единственное, что осталось от матери, Хан уверенно и искренне делился им с ребятами, не заботясь о том, что те могут его повредить.
- Если ты забыл, то все мы здесь брошены. - дверь закрылась, но Минхо не слышал, чтобы он закрывал его на замок.
За окном барабанил дождь, Минхо поймал зонт, но даже не раскрыл его, когда стоял под каплями в одних шортах. Дождь постукивал по его пустой голове, будто пытался призвать туда оставшиеся частички мозга, разбросанные по всей Корее, если не по миру. Он вертел его в руках. Думал о словах Чана. Вина за сказанное раздувалась в груди, пока он сжимал кулаки. Невероятная ярость на самого себя переполняла его с ног до головы. Чан был полностью прав, он ведёт жалкую жизнь, в которой живёт в своих печальных реалиях, не желая разбить стекла вокруг и выбраться в мир настоящий. Оценить то, что он сделал, что сказала и что его окружает. А так, он все равно прав. Все они брошены и жалеть только себя, поглощаясь в мысли, что у него никого нет, не имело смысла. У него есть семеро отличных друзей, тоже брошенных. Зато живых. Точнее, шесть с половиной. Седьмой в коме.
Утро наступило раньше, чем хотелось бы. Еле соображая, Чан выключил звук надоедливого будильника и встал с кровати, рядом лежал Джисон, которого пришлось вырубить из-за того, что он сопротивлялся, когда старший пытался поднять его с пола и уложить в кровать. Медленно, тихо и аккуратно проходя мимо разбросанных по комнате парней. Он отправился на кухню, дабы приготовить свежий завтрак не только себе, но и для всех этих парней, упаковать ланч-бокс для Чонина в церковь и Чанбину в автомастерскую. Каждый день для этого он просыпался в пять утра, лишь бы ребята были сыты. Все, кроме Минхо, который ничего не ел.
Он не умел готовить и не часто его можно было увидеть за едой, но он всегда был сыт.
Холодильник скоро будет пустым, поэтому Чан долго в него смотрел, в голове сразу составляя список продуктов, которых нужно будет купить по дороге домой. Квартира была Джисона, досталось от какой-то бабушки в наследство по счастливой случайности, но жили они там все вместе. Не так одиноко. А, точно, еще квартирка Минхо, которая досталась ему от биологических родителей, но он там был не частым гостем, сами ребята даже не знали где она находится, возможно, что сам Минхо уже забывал адрес. А зачем, если его дом здесь, среди семьи, члену которой вчера он нагрубил, да и этот член семьи был не божьим одуванчиком. Оба погорячились. Порция Сынмина всегда в сковороде, но чаще ее съедают те, кто не наелся.
- Где хмурый принц? - сонно пробубнил Чанбин, проснувшись на дурманящий аромат омлета.
- Ты лучше расскажи, как выбрался из той тумбы? - тихо посмеялся Бан, переворачивая блюдо на сковороде.
- Я собирался спросить у тебя, как я там вообще оказался. - Со почесал затылок и потянулся, сладко зевая. В следующую секунду получил мощный подзатыльник прямо в то место, которое пару секунд назад и почесал.
- Заканчивай курить, придурок. И займись снова спортом, бросать его было не лучшей идеей. - ругался старший, готовя новую порцию для остальных. Со отвел взгляд и печально вздохнул, выходя из кухни, чтобы почистить зубы и умыться.
- Забудь об этом, мамаша. - отмахивался бывший спортсмен и это вызывало волну непонимания у Бана. Как парень, который был помешан на спорте, так резко и бесповоротно, без каких-либо внятных объяснений бросил то, чем так горел последние два года и запустил себя настолько, что накуривался так, чтобы не помнить собственное имя.
- Какой срач! - послышался женский визг на входе квартиры. Высокая брюнетка с короткими по плечи волосами, в темной водолазке и темно-синих джинсах с сумкой на плече и с недовольным лицом.
- И чем здесь так пахнет? - она не стала разуваться, чтобы пройти дальше и так хуже некуда. Ее ботинки на небольшом каблуке постукивали по полу, пока она доходила до гостиной.
- Твою же мать! Что за черт?! Что с телевизором?! - чуть вскрикнула девушка от неожиданности, она направилась на кухню быстрым шагом, где слышала какую-то возню, уже зная кто там.
- Я понятия не имею, даже не спрашивай. - сказал Чан, посмеявшись с лица младшей.
- И тебе доброго утра, Юри.
- Доброе, а как же. Где этот болван? - она ругалась сама с собой, бурча разные гадости себе под нос и повезло, что эти гадости не доходили до ушей парней. Заметив своего парня, мирно спящего на кровати, она назмурила брови и пройдя через развалившегося мусора, пуха и парней, схватила Хана за уши. Тот резко вскочил и вскрикнул от боли.
- Что здесь, вашу мать, произошло?!
- Доброе утро, дорогая! - пищал Джисон, все еще на половину находившейся во сне. Он осмотрел комнату, сначала не замечая ничего такого необычного.
- Вы что, открыли здесь собственный фронт? Решили объявить войну Северной Корее прямо отсюда? - ругалась девушка под громким смех Бана, который доносился со стороны кухни. После непонятных скорых извинений от Джисона, она отбросила его, словно какой-то пакет с чем-то настолько легким, что его можно было бы поднять ногтем на мизинце.
- Быстро встали! Веник в руки! И чтоб ни единой пылинки здесь не было! - она топнула ногой, разбудив парней от сладкой дрёмы. Те переглянулись между собой, печально вздохнули, почесывая глазки и голову. Она, словно командир в армии или надзиратель в тюрьме воспитывала их так, чтобы ее редкие просьбы были исполнены с первой же секунды.
- Когда же ты уже возьмёшься за ум, Хан Джисон? - устало вздохнула брюнетка, пуская на него яростный взгляд и перешагивая через всех, чтобы попасть на кухню и помочь Чану.
- Сегодня пары начинаются раньше? - спросил Чан, когда заметил девушку на пороге кухни, уже немного спокойнее. Она оставила сумку на спинке стула, задрала рукава и помыла руки перед тем как начать помогать.
- Решила проснуться пораньше и помочь сегодня. Будто чувствовала, что они что-то натворили. Господи, дай мне сил. - она вздохнула под мягкие посмеивания Бана, взяла два ланч-бокса, заботливо помытые Чаном, вытирала оставшуюся влагу салфеткой.
- Ты был на работе, да? Эти изверги снова мучали тебя до ночи?
- Все в порядке, я не жалуюсь. Ты на потолок в гостиной смотрела? - неожиданно спросил Чан, решив сменить тему.
- А что? Не говори, что потолок треснул! Они и наверху что-то напортачили, да? - ее глаза округлились, когда она услышала фразу старшего, заполняя дно контейнера рисом.
- Не беспокойся, они все уберут. От тебя, как от огня, шарахаются. - Чан слегка задел ее плечом, пытаясь подбодрить.
- Как дела в университете?
- Миллион нудных лекций и тысяча конспектов, что может быть лучше? - натянуто и саркастично улыбнулась Юри, устало вздыхая.
Шорохи в гостиной превращались уже в споры, кто и что сделал и что ему стоит убирать. Вели они свой диалог во время уборки, всё-таки получить по щам от Юри, дело серьёзное и на конц стоит их собственно здоровье и благополучие. Бан и Юри переглянулись, когда заметили, что споры уже перерастали в шуточные драки, наверное уборка была окончена.
«Мама и папа» скрестили руки на груди, глядя на пороге гостиной на всю кучку ребят, выстроенных в ряд то ли с веником, то ли с пипдастрами, то ли с грязной наволочкой в руках. Тогда Юри подняла глаза наверх, сразу столкнувшись с кроссовком и трусами на люстре и ее глаза округлились до размеров серебряной монетки. Она посмотрела на Чана, который убеждал ее, что ребята уберут это.
- Ребят..- тот сразу понял ее громкий взгляд и с улыбкой на губах намекнул указательным пальцем на люстру.
- Черт. - выругался Феликс, узнав свое нижнее белье и принявшись снимать трусы палочкой веника.
- Это мой кроссовок, ребята, какого лешего? - удивился Ян, замечая и свою вещь на этой люстре, он состроил недовольную гримасу, начиная дуться на этих умалишённых.
Так вот как пахнет дома..
________________________________
Спойлер к следующей части:
- Просто хочу быть нужным.
- Можешь не стараться, ты все равно никому не сдался.