1 часть.
У Хёнджина давно зрели глубокие, сокровенные чувства к его лучшему другу — Феликсу. Поначалу он сам не осознавал, не придавал значения тому, как всё чаще его мысли занимал этот светлый, заботливый человек. Феликс всегда был рядом: поддерживал тёплыми словами, успокаивал, когда Хёнджин снова оставался с разбитым сердцем после очередного расставания.
И снова этот вечер… Девушка, которая казалась такой особенной, снова ушла. Хёнджин не чувствовал боли — лишь опустошение и усталость от бесконечного круга одних и тех же ошибок. Почти на автомате он набрал номер Феликса.
— Всё кончено, Феликс… Снова.
Тихий, тёплый голос в трубке ответил мгновенно, будто ждал этого звонка:
— Мм, Хён… Забей на них. Пойдём сегодня с ребятами в клуб? На танцпол, зажжём. Развеешься, обещаю.
Хёнджин невольно улыбнулся. Его сердце, ещё несколько минут назад билось тяжёло, теперь билось увереннее.
— Хорошо, милый. Ты всегда знаешь, что сказать.
Хёнджин положил трубку и на мгновение замер. Ему было всё равно на ту, что ушла. Гораздо важнее было то, что Феликс — здесь, рядом, пусть пока и не в том смысле, в каком хотелось бы самому Хёнджину. Но он уже мысленно называл его своим. И это чувство было сильнее любой прошлой боли.
~~~~~
Хёнджин быстро собрался и выехал в бар. Там уже ждали его друзья и друзья Феликса. Приглушённый свет, мягкие диваны и гул голосов создавали расслабленную атмосферу, но Хёнджин едва замечал окружающее. Его взгляд сразу же нашёл Феликса.
Тот мгновенно подбежал к нему, озаряя всё вокруг своей улыбкой, которая казалась Хёнджину одновременно и спасительным светом, и самым изощрённым наказанием.
— Ну что? Идём? — голос Феликса прозвучал как самый желанный звук на свете.
Феликс легко привлёк Хёнджина к компании друзей. Все начали оживлённо разговаривать и смеяться. Особенно много смеялся Феликс — его звонкий, чистый смех разносился по всему заведению. Хёнджин же, сидя в компании, лишь прикусывал губу до боли. Он не сводил глаз с Феликса, и его взгляд был тяжёлым и пристальным — будто он пытался запечатлеть каждый его жест, каждую улыбку, каждый взгляд, чтобы потом хранить это в памяти как нечто драгоценное и одновременно мучительное.
Хёнджину было едко наблюдать, как Феликс дарит свою улыбку другим, как его глаза сияют в ответ на шутки не Хёнджина. В груди закипала тёмная, густая волна ревности, но сдерживать себя он не хотел — и также не мог нарушить границы этого «милашки», которого так боялся спугнуть.
Вдруг близкий друг Феликса, Джисон, пригласил его потанцевать. Они вышли на танцпол и начали танцевать, смеясь и двигаясь в такт музыке так слаженно, будто делали это тысячу раз.
Хёнджин не просто смотрел, он пожирал Феликса глазами, ревнуя к каждому его движению, к каждому смеху, который доставался не ему.
— Ты что такой сегодня злой? — спросил рядом сидящий Минхо, прерывая его мрачные размышления.
—Не твоё дело, — прорычал Хёнджин, попивая виски. Его голос прозвучал хрипло и резко. Минхо посмотрел на Феликса,а потом на Хёнджина, и на его лице появилась понимающая ухмылка.
—Да ты буквально его взглядом пожираешь, старик. Смотри, так и уведут его. Твоего ненаглядного.
И тогда Хёнджин резко встал. Его движения были порывистыми, полными решимости и накопившейся ярости. Он направился к Феликсу, не сводя с него глаз — тех самых глаз, что полыхали огнём ревности и невысказанной претензии. Он шёл, чтобы забрать своё.
Феликс танцевал, его тело плавно изгибалось в такт музыке, а на губах играла та самая ослепительная улыбка, которую Хёнджин считал только своей. Но адресована она была сейчас кому-то другому.
Походка Хёнджина стала хищной. Он толкал толпу, не сводя с Феликса глаз. Воздух вокруг него сгущался и трещал от статичного напряжения.
Хёнджин без лишних слов резко, грубо, схватил Феликса за запястье, прервав его танец на полуслове.
— Хён? Что такое? — прошептал Феликс, широко раскрыв глаза от неожиданности. Его пульс участился под пальцами Хёнджина.
Но Хёнджин не удостоил его ответом. Его лицо было каменной маской. Одним стремительным движением он наклонился, подхватил Феликса за талию и закинул его себе на плечо, как мешок с драгоценным грузом. На секунду в клубе воцарилась оглушительная тишина, заглушившая даже музыку, все взоры были прикованы к ним. Феликс, ошеломленный, беспомощно повис на плече, его голова кружилась от неожиданности и перевернутого мира.
Не обращая внимания на шепот и обсуждения, Хёнджин направился к выходу. Он распахнул дверь, и ночной прохладный воздух ударил в лицо. Подойдя к своей черной машине, он одним движением сбросил Феликса на мягкое кожаное заднее сиденье.
— Хёнджин! — попытался протестовать Феликс, приподнимаясь на локтях.
Но Хёнджин опустился в салон, его крупное тело заполнило все пространство. Он оказался прямо между раставленных ног Феликса, зажав его в ловушке. Дверца захлопнулась, погрузив их в тишину и полумрак, нарушаемый только уличными фонарями.
Феликс замер. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. Он поднял взгляд и утонул в глазах Хёнджина. Они горели совсем близко — темные, глубокие, полные бушующей бури эмоций: гнева, ревности, невыносимого желания. Феликс почувствовал, как по его щекам разливается горячий румянец. Дыхание перехватило.
— Что… что происходит? — выдохнул Феликс, почти не узнавая свой собственный голос.
Хёнджин медленно приблизил свое лицо. Его дыхание, горячее и с примесью виски, обожгло губы Феликса.
— Происходит то, что мне до безумия не нравится, когда ты смотришь на других, — его низкий, хриплый голос был едва слышен, но каждое слово врезалось в сознание, как раскаленная игла. — Когда ты улыбаешься им… этой улыбкой, которая должна принадлежать только мне. Ты не понимаешь? Ты мой. Только мой. И я сделаю все, чтобы это стало правдой. Я очень, очень сильно этого хочу.
И эти слова, прозвучавшие в сантиметре от губ Феликса, были не просто фразой. Они были с угрозой и мольбой одновременно, от которых у Феликса перехватило дыхание и по спине побежали мурашки.
— Ты выпил, Хён, — Феликс попытался отвернуться, смущенный этим пронзительным взглядом и обжигающей близостью. Его голос прозвучал слабым и неубедительным шепотом.
Но Хёнджин не позволил ему отстраниться. Его большая ладонь, твердая и теплая, скользнула по его щеке, заставив вновь встретиться взглядами. Пальцы грубовато, но с неожиданной нежностью впились в кожу у виска, удерживая его на месте.
— Я трезвый. Полностью, каждое мое слово — это чистая правда.
— Врешь, — прошептал Феликс, чувствуя, как под его прикосновением по коже бегут мурашки. — У тебя… у тебя только девушки на уме. Всегда только они. Но никак не я.
— А ты уверен, малыш, что на уме у меня только они?
--
995 слов.
тгк: зарисовки лисы. @lisaserions