2 часть.
— Уверен, — выдохнул Феликс, и в его голосе прозвучала последняя, отчаянная попытка сопротивления. Он поднял взгляд, чтобы встретиться с глазами Хёнджина, и почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Взгляд Хёнджина был не просто темным. Он был бездной, полной огня и обещаний.
Зрачки Феликса, расширенные от желания и полумрака салона, поглощали весь свет, оставляя лишь обжигающую темноту, в которой отражался он сам — растерянный, покрасневший, полностью во власти Хёнджина. В этих глазах не было ни капли алкоголя, лишь кристально чистая, пугающая своей интенсивностью ясность. И безумная, всепоглощающая жажда. Хёнджин смотрел на Феликса так, будто видел не его, а свою собственность, свою добычу, которую вот-вот примет. И в этом взгляде было столько животной, первобытной силы, что у Феликса перехватило дыхание.
Воздух между ними стал густым, как мед, и горючим, как порох. Слышалось каждое прерывистое дыхание, каждый сдавленный вздох. Возбуждение нарастало, как волна, смывая все остальные мысли. Хёнджин смотрел на него, не мигая, изучая каждую деталь его растерянного лица, а Феликс не мог оторваться от этого магнетического, гипнотического взгляда, предвещавшего либо конец, либо начало всего.
— Отпусти, — прошептал Феликс, и его голос дрогнул. — Я… я к Джисону пойду.
Уголок губы Хёнджина дрогнул в едва уловимой, холодной ухмылке. Его рука, все еще лежащая на его бедре, сжалась сильнее, заявляя о правах собственности.
— Ну, давай, иди к Джисону, — его голос был низким, обволакивающим и смертельно опасным. — Но только после того, как отсосешь мне.
— Что? — глаза Феликса расширились от шока и чего-то еще, какого-то запретного, щекочущего нервы возбуждения.
Но ответа он не получил.
Хёнджин обрушился на него своим поцелуем. Это была не просьба, не ласка — это был захват. Грубыйи властный. Губы Хёнджина жгли, требовали, заставляли подчиниться. Феликс издал звук протеста, его ладони уперлись в грудь Хёнджина, пытаясь оттолкнуть его. Но это было как пытаться сдвинуть скалу. Его сопротивление было коротким и бесполезным.
Вкус Хёнджина — мятный, с горьковатым послевкусием виски и чем-то неуловимо мужским, диким — заполнил все его существо. И тогда в Феликсе что-то переключилось. С треском рухнули все барьеры, все предубеждения. С глухим стоном, идущим из самой глубины груди, он не оттолкнул Хёнджина, а рванул его на себя, вцепившись пальцами в шелковую ткань его галстука.
Этот ответ, этот рывок стал тем разрешением, которого ждал Хёнджин. Хёнджин начал вжимать Феликса в сиденье. Хёнджин оказался точно между его раставленных ног, их тела сошлись в идеальном, возбуждающем контакте. Поцелуй превратился в неистовый танец губ, языков и зубов. Это было сражение и одновременно слияние, полное искр, вспыхивающих с каждым прикосновением.
Хёнджин отпустил его щеку, и его рука опустилась ниже, к его талии, сжимая ее, прижимая его еще ближе, стирая последние остатки расстояния между ними. Другая рука запуталась в его мягких волосах, откидывая его голову назад, чтобы получить еще более глубокий доступ. Феликс ответил с такой же яростью, его пальцы разжали галстук и впились в волосы на затылке Хёнджина, притягивая его, не давая ему оторваться ни на миллиметр.
Они дышали друг в друга, их тела напряглись в одном порыве. В тесном пространстве салона стоял лишь звук их яростных поцелуев, прерывистых стонов и тяжелого, учащенного дыхания. Искры, пробегавшие между ними, уже давно переросли в сплошное пламя, готовое поглотить их обоих целиком.
Кожа на шее Феликса была невероятно нежной, и каждый прикосновение горячих влажных губ Хёнджина отзывался в нем электрическим разрядом. Феликс откинул голову, обнажая уязвимую линию горла, и тихие, прерывистые стоны вырывались из его рта, смешиваясь с тяжелым дыханием Хёнджина. Тот не просто целовал — он запечатывал свою собственность, оставляя на измученной коже темно-багровые отметины, которые будут напоминать о себе еще несколько дней.
Внезапно ладонь Хёнджина легла на плотную выпуклость в его джинсах, сжимая ее с такой властной силой, что Феликс вздрогнул всем телом и издал короткий, почти болезненный стон. Боль тут же смешалась с пронзительным удовольствием, затуманившим сознание. Глаза Феликса закатились под веками, а спина сама собой прогнулась в немом предложении, ноги инстинктивно сомкнулись на бедрах Хёнджина, притягивая его еще ближе.
— Всегда мечтал увидеть, как твои глаза закатываются от моего прикосновения, малыш, — прохрипел Хёнджин, его голос был низким, густым от желания. Он приподнялся, чтобы вглядеться в запрокинутое, залитое румянцем лицо Феликса, в его полуоткрытые, влажные от поцелуев губы. — Мх… Ты выглядишь так, будто готов раствориться.
Пальцы Феликса, дрожащие и нетерпеливые, впились в подол рубашки Хёнджина. Он с трудом стаскивал ее через голову, ткань задевала его взъерошенные волосы. Хёнджин не стал ему мешать, лишь на мгновение оторвавшись, чтобы помочь скинуть одежду, и она полетела на пол машины. Его торс, мощный и рельефный, был залит тусклым светом уличных фонарей. В ответ Хёнджин одним резким движением задрал и снял с Феликса его тонкую футболку, обнажив стройное, изящное тело, уже покрытое легкой испариной.
Губы Хёнджин тут же обрушились на грудь Феликса, живот, ключицы — жадные, требовательные, оставляющие на коже все новые и новые следы своего владения.
— Ауч! — взвизгнул Феликс, когда зубы Хёнджина чуть сильнее сжали его сосок.
— Прости, — прошептал Хёнджин в его кожу, его дыхание обжигало. — Я просто так сильно ревную тебя. Не могу с этим справиться.
— Просто… больше не ревнуй, — выдохнул Феликс, запуская пальцы в его темные волосы, не то пытаясь оттянуть, не то притянуть ближе.
— Постараюсь, — пообещал Хёнджин, и в его голосе прозвучала хриплая усмешка.
Руки Хёнджина поползли вниз, по вздрагивающему от каждого прикосновения животу Феликса, пока их рты снова слились в жгучем, безжалостном поцелуе. Пальцы нашли резинку штанов и трусов, застрявших под тканью. Без лишних церемоний, одним уверенным движением, Хёнджин стащил с него всё, срывая одежду вниз. Феликс ахнул, приподнявшись на локтях, чтобы помочь, его глаза блестели в полумраке. Дрожащими руками он потянулся к ремню Хёнджина, снимая с него последние барьеры.
И вот они оба голые. Кожа к коже. Жар от их тел наполнил салон, стекла начали запотевать изнутри, отгораживая их от всего мира. Хёнджин снова накрыл его собой, его губы вновь нашли его губы в поцелуе, полном невыразимой жажды. Между ними Хёнджин рукой начал надрачивать свой член, движения были быстрыми, резкими, от него исходил лишь сдержанный, хриплый стон.
Внезапно, влажные от Хёнджина слюны пальцы коснулись его сжатого входной дырочки. Феликс вздрогнул всем телом.
— Стой, мх… — попытался протестовать Феликс, но пальцы, один, а затем сразу второй, безжалостно вошли в него, заставляя его сжаться вокруг нежданного вторжения.
Протест застрял в горле, превратившись в долгий, глубокий стон. Ноги Феликса раздвинулись шире, обнажая себя полностью. Он уже не сопротивлялся, а наоборот, его бедра начали двигаться навстречу, он сам начал насаживаться на эти пальцы, прогибаясь в спине и тихо постанывая с каждым движением. Его собственная рука сжалась на своем члене, но Хёнджин грубо отстранил ее.
— Прошу… — выдохнул Феликс, потерянный в море ощущений.
— Прошу, папочка, — грубо поправил его Хёнджин, его глаза пылали в сантиметре от его лица. Его пальцы глубже вошли в него, находя ту самую точку, от которой сознание Феликса помутилось.
— Прошу… папочка, — покорно, сдавленно повторил Феликс, и его слова были перекрыты новым стоном.
Хёнджин медленно вынул пальцы, заставив Феликса бессознательно застоять от потери. Но тут же головка его члена, твердая и влажная, нежно, почти с благоговением уперлась в его растянутое, готовое к нему колечко мышц. Он водил ею туда-сюда, смазывая его собственной смазкой, лаская напряженные ткани, заставляя Феликса дрожать в предвкушении.
— Мой, — прохрипел Хёнджин, и это было последнее, что он сказал, прежде чем начать медленно, но неумолимо входить в него, заполняя его собой целиком.
Запотевшие стекла автомобиля были их единственными свидетелями. Воздух внутри был густым, горячим и сладковатым, наполненным звуками тяжелого дыхания, влажных хлопков и приглушенных стонов.
Хёнджин трахал Феликса заставляя выгибаться в немом крике. Рот Феликса беззвучно открывался, глаза закатывались, и волна удовольствия настолько сильная, что граничила с болью, накрыла его с головой. Феликс кончил почти сразу, судорожно, его тело вздрогнуло, обрызгав его живот и грудь горячими каплями. Но Хёнджин не остановился. Его мощные бедра продолжали двигаться, яростно и резко трахая его, заставляя его снова и снова терять рассудок от нарастающего, нового возбуждения. Машина раскачивалась в такт их бешеному ритму, а слышимые хлопки кожи о кожу лишь подогревали и без того раскаленную атмосферу.
~~
— Соси, — хрипло скомандовал Хёнджин, останавливаясь и выходя из него.
Феликс, весь дрожащий и покорный, послушно соскользнул на колени между его ног. Его глаза, блестящие и немного стеклянные, поднялись на Хёнджина, прежде чем он наклонился и взял в рот его твердый, возбужденный член. Он делал это умело, почти искусно, обхватывая его губами так плотно и горячо, но тщательно следя, чтобы зубы не касались нежной кожи.
Хёнджин с подавленным стоном запрокинул голову на подголовник, его пальцы впились в кожу его собственных бедер. Сначала он лишь ритмично приподнимал бедра, неглубоко входя в его горячий, влажный рот, наслаждаясь картиной и ощущениями. Но контроль был хрупок. Его терпение лопнуло.
С низким рыком его рука впилась в мягкие волосы Феликса, сжимая их в кулак. Он перестал сдерживаться, начав грубо и безжалостно, толкаться в его глотку, задавая быстрый, удушающий темп. Феликс лишь закрыл глаза, полностью отдавшись ему, принимая каждый толчок, каждый глубокий захват, подавляя рвотный рефлекс.
Чувствуя приближение кульминации, Хёнджин резко вытащил свой член из его губ. Рука Хёнджина еще несколько раз резко прошлась по напряженному стволу, и затем он кончил на лицо Феликса. Густая, теплая сперма полилась Феликсу в лицо — по щекам, губам, векам. Феликс вздрогнул, но не отстранился, а лишь тяжело дышал, чувствуя, как его собственное тело снова содрогнулось в финальном оргазме под этим животрепещущим зрелищем.
~~~~~~
Несколько секунд в салоне стояла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием.
— Ты шикарен, малыш, — выдохнул Хёнджин, его голос был хриплым и насыщенным удовлетворением.
Феликс, совершенно опустошенный и уставший, с трудом поднялся и рухнул на сиденье рядом с ним. Он вытер лицо тыльной стороной ладони и слабо улыбнулся, глядя в запотевшее лобовое стекло.
— Надеюсь, это… помогло тебе избавиться от твоей неразделенной любви. То есть, от твоей бывшей.
Хёнджин медленно повернул к нему голову. На его губах играла усталая, но счастливая улыбка.
— Только не говори, что ты тоже ревнуешь? — он провел большим пальцем по его щеке, смазывая остатки спермы.
— Да, ревную, — тихо, но без тени сомнения признался Феликс, глядя прямо на него. — Доволен?
Хёнджин засмеялся, низко и бархатисто. Он наклонился и положил свою тяжелую руку ему на голое бедро.
— Секс по дружбе мне очень, очень понравился, — прошептал Хёнджин, его губы почти касались его уха. — Но я хочу, чтобы секс был теперь в наших отношениях. Согласен, малыш?
Феликс посмотрел в его глаза, все еще полные темного огня, и увидел в них не просто похоть, а нечто большее. Нечто настоящее.
— Согласен, — просто сказал Феликс, и его улыбка стала такой же ослепительной, как в баре, но теперь она была предназначена только для Хёнджина.
--
1693 слов.
тгк: зарисовки лисы. @lisaserions