Say my name [18+]

900 лет назад.

Минуло три месяца с тех пор, как Хёнджин ушёл с армией на север к границе Корё. Вести доходили с опозданием. Йеджи не находила себе места, потому что всё это были лишь сводки, никаких новостей о конкретном человеке, который так сильно её волновал.

Варвары три недели назад прорвали оборону пограничного города и измором взяли крепость, где спрятался местный губернатор. Кто-то говорил, что мужчину вытащили из амбара ночью, когда он пытался покинуть город. Захватчики долго потешались над изрядно похудевшими защитниками, когда тучного губернатора вывели на площадь и привязали к четырём лошадям.

Сейчас известно: всех мужчин — защитников города — убили, на живую сняв с них скальп. Им не смогли помочь. Женщин увели в рабство по пустынным степям, особо строптивые повторили судьбу мужчин.

Армия-подкрепление, в которой был Хёнджин, встала у стен соседнего города. Больше вестей с севера не приходило.

Йеджи просто не представляла, как им удастся отбить пограничный город, каменные стены которого веками не давали варварам взять их с наскока.

ХаньцыКитай. Не претендую на историческую и иную точность не спешили на помощь. На их собственных территориях бушевало другое племя.

Родители наседали с поисками мужа, требовали от Йеджи посещения академии для будущих невест, куда ходили все молодые барышни города. Но девушке, откровенно говоря, было не до этого.

Что нового она может там узнать? Как быть идеальной и соблюдать все добродетели жены?

Война у порога, если армия на Севере не справится и варвары, как чёрная оспа, расползутся по стране, единственным главным навыком барышень будет выживание.

Теперь Йеджи понимала Юну — та плевала с высокой башни городских стен на эту академию и на все замашки старых дам. Брак — это не то, что способно помочь стране. Не с теми, кто остался в тылу, только пуская красивые речи о том, как солдаты должны складывать свои кости за Родину.

Йеджи часто приглашали на прогулки, где золотая молодёжь делилась своими мыслями. У неё сводило челюсти от негодования: пока там, далеко-далеко, Хёнджин сражается каждое мгновение, кабаны с тонкой душой плюются ядом за неспособность армии вышвырнуть противника обратно в степи. И только Юна открыто смеялась над этими учёными сынами.

— Что толку выпячивать грудь, господа? — мило хлопала ресницами подруга. — От ваших пустых речей только уши вянут, не гневайте Небо. Знания должны применяться для блага народа, а не для хвастовства и бахвальства. Быть может, вы сами отправитесь на север? Хватит ли у вас мужества взять в руки оружие?

Йеджи знала, что её отец и старший брат тоже отправились на войну. Семья Шин веками была известна в военном искусстве. Оттого, наверное, подруга никогда и не терпела белоручек и пустословов. Раньше Йеджи думала, что это прихоть: презирать молодых учёных. Теперь она понимала, что Юна презирала тех, кто не делал ничего, а просто наслаждался жизнью за пазухой семьи.

После тех слов Юну были не рады видеть в компании. Она посмела усомниться в чужом мужестве и пренебречь талантами, которые оттачивались годами.

Йеджи перестала принимать приглашения, предпочтя получше узнать девушку.

Тяжёлые времена нисколько не страшили Юну, она была свободна и легка, как ветер. Вместо вышивки и каллиграфии Шин занималась хозяйством, грамотно содержа скромное поместье семьи. У неё отлично получалось рассчитывать прибыль и корректировать расходы. Она даже имела собственное успешное дело, хотя была младше Йеджи на два года!

Впервые Йеджи осознала, что на самом деле не знала ни одного достойного мужчины в городе, кто бы мог владеть таким сокровищем, когда увидела, как Юна руководит своей книжной лавкой.

Подумать только, лучшая книжная лавка в городе всё это время принадлежала Шин Юне, которую считали взбалмошной и избалованной!

А потом Юна показала Йеджи свои ежедневные тренировки с мечом. У дочери торговца, которая славилась своим красноречием, впервые не нашлось слов.

Чтобы такая тонкая и хрупкая девушка обращалась с мечом так, словно танцевала смертельный танец, — такого никогда бы не пришло ей в голову!

И Йеджи решилась. Она должна уметь постоять за себя, чтобы в случае чего быть способной не только рыдать и молить о пощаде. И, как оказалось, этот способ отлично снимал напряжение.

Так время ожидания вестей с войны скрашивалось ежедневной рутиной, за тренировками и новой работой Йеджи не замечала, как летит время. А потом, спустя три месяца, в город пришёл странствующий наёмник, и Юна пригласила его в поместье Шин, предложив ему стать их учителем.

Господин Бан был внушительным мужчиной. У него были широкие плечи, крепкие руки и шрам на лице от левой половины лба до середины правой щеки. Он цепким взглядом смотрел на окружающих, у Йеджи даже мурашки по спине прошли, когда он посмотрел на неё.

— Зачем это прелестным девушкам учиться махать мечом? — усмехнулся он криво.

— Варвары, — просто сказала Юна.

Его ухмылка превратилась в оскал.

— А вы уверены, что выдержите? Я не буду делать поблажек.

— Не узнаем, пока не попробуем, — чётко сказала Йеджи. Она не будет сидеть сложа руки, когда весь привычный мир будет рушиться под копытами степных скакунов.

***

Наши дни.

«Вот так надо дела вести, учитесь салаги!»

Хёнджин почти видит, что она улыбается, словно нажравшаяся сметаны кошка, и невольно сжимает телефон в руке. Её фигура виднеется где-то недалеко. Он видит блики света от своей кожанки.

— Ты попросту обманула его! — фыркнул он, не потому что он правда недоволен, а просто чтобы она не чувствовала себя чемпионкой. — Не могу понять, почему он тебе всё выложил?

«Всего лишь моё очарование», — Хёнджин представил, как она закатила глаза. «Завидуй молча, милый».

Нет, он точно оглох в момент.

Её это «милый» было почти промурлыкано. Хёнджин посмотрел на Чанбина и по его ехидной физиономии понял, что тот всё слышал.

Отвернулся, снова глядя на её фигуру. Какие-то силуэты мелькнули на периферии дороги.

— Отключаюсь, — прохрипела Найн.

— Блять, — выругался Хёнджин и выскочил из машины.

Казалось прошла вечность пока он бежал до неё. Не нужно было думать, что хотели от неё эти два ублюдка.

— Отпусти меня, — слышит он. Чертов бок вспыхивает болью. Хёнджин шипит и стискивает зубы покрепче.

— Ну-ну, негоже такой красотке разгуливать одной. Хочешь…

Хёнджин с разбега даёт ему в челюсть, чувствуя, как запястье слегка тянет. Соперник по инерции валится на асфальт.

Найн обернулась, глядя широко раскрытыми глазами. Хван размял запястье. Вроде ничего не сломал.

— Она не одна, — холодно припечатал он.

«Съебитесь нахуй», — хочет заорать, но Найн и так напугана: стоит вся бледная и даже не замечает, как дрожит. Приходится сдерживаться.

— Отпусти её, — Хёнджин не знает, но почему-то ему кажется, что если его не послушаются, он достанет пистолет.

Парень отпускает Найн и даже делает пару шагов назад. Хёнджин, не раздумывая, берёт её за руку, поражаясь тому, какая она ледяная.

Она даже шага нормально сделать не может, похоже, такое с ней впервые. Хван прячет её за собой и надеется, что она быстро придёт в себя.

Второй парень поднялся.

— Так бы и сказала, что занята, — проблеял высокий.

Хёнджин услышал за спиной вздох Найн.

— Иди в машину, — приказал он.

И только когда услышал её шаги, сам приблизился к этим двоим и достал значок полицейского. Их глаза округлились, а Хёнджин только усмехнулся и медленно, словно бывших друзей, приобнял обоих. Он тихо, но чётко сказал им, словно по секрету:

— Не дай бог, я ещё раз увижу или узнаю, что вы снова пристаете к девушкам, засажу вас за решётку вместе с серийным убийцей. Он любит молоденьких мальчиков. Я доходчиво объясняю?

— Д-да, — пропищали они в унисон.

— Не слышу.

— Да!

— Свободны.

Стоило сделать шаг назад, как от них только пятки сверкали.

Хёнджин вернулся в автомобиль, но вместо того, чтобы сесть на переднее кресло, сел рядом с девушкой. Видно было, что она всеми силами пыталась успокоиться.

Хван вздохнул и легонько приобнял её за плечи.

— Поехали.

Автомобиль тронулся с места. Найн спрятала нос в вороте его куртки и прислонилась к плечу. Сердце Хёнджина, кажется, сделало кульбит в грудной клетке. Он и не знал, что такой простой жест вызовет у него такую реакцию.

— Спасибо, — прошептала Найн.

Она перестала дрожать. Хёнджин вдохнул запах её волос, от неё немного пахло сливами, и это так понравилось ему, что он зарылся в них носом и выдохнул:

— Всё в порядке.

Найн прижалась к нему плотнее и прикрыла глаза. Он видел, как трепетали её ресницы. Через несколько улиц её дыхание выровнялось.

Хёнджин поймал на себе взгляд Чанбина через зеркало заднего вида. Со ухмылялся.

— Впервые за три года вижу тебя таким. А как ты смотрел на неё, когда она вышла из машины… Сколько у тебя не было секса? — поинтересовался друг тихо, чтобы не разбудить девушку.

— К чему это?

— К тому, дружище, что «Хондо» лишило тебя личной жизни, оттого ты, наверное, такой говнюк временами, — ухмылка исчезла с его лица, и теперь он выглядел обеспокоенным. — Не отрицай, что тебя тянет к ней.

Хёнджин в очередной раз вздохнул. Как его всё достало. Он откинулся назад в кресле, уставившись в крышу автомобиля.

Если бы он хотел соврать, он бы сказал Чанбину, что тот несет сплошной бред, и, возможно, пару суток назад он бы так и поступил, но сейчас Хёнджин не может. Просто потому что Найн спит на его плече, а он наслаждается её запахом и близостью. Даже несмотря на вспышку гнева с утра.

С самой первой встречи он словно не может себя контролировать: как будто кто-то насильно пихнул его на американские горки. Как будто в присутствии Найн у него забирают предохранитель.

А ещё этот чертов сон. И её власть над ним.

Хёнджин стонет. Если бы ему когда-то давно сказали, что какая-то девушка, которая знакома с ним от силы несколько дней, способна поставить его на место во время расследования убийства, он бы посмеялся этому ненормальному в лицо. И Хван понимает, что вся его устоявшаяся за последние три года жизнь пошла по одному месту. Просто потому что он больше не хочет не может игнорировать то, как его тянет к той, кого он должен подозревать. Без объяснений, без особых причин, словно так и должно быть.

— Не буду, — честно говорит он Чанбину. — Я не понимаю, почему так? Мы же едва знакомы.

Друг снова ухмыляется как-то грустно и смотрит на него своим мудрым взглядом. Хёнджин всегда знал, что в Со полно житейской мудрости, словно в его жизни было гораздо больше дерьма, чем можно предположить.

— Иногда люди просто созданы друг для друга и достаточно всего мгновения, чтобы это понять.

— Тебе не кажется это странным? — Хёнджин сглатывает, когда смотрит на девушку. За последнее время круговерть чувств словно готова была разорвать его на части. — То, что она была на месте нападения и как вела себя в допросной — разве это не подозрительно? А потом сбежала и заявилась в роли агента. Даже её имя не настоящее. Я не могу выкинуть из головы мысль, что она ведёт какую-то игру. Что я не знаю чего-то, словно смотрю только на верхушку айсберга.

Это беспокоило Хёнджина. Шестое чувство на подкорке просто кричало о том, что нужно разобраться и в то же время требовало прижать девушку к себе и не отпускать никогда. Что, черт возьми, ему с этим делать?

Чанбин пожал плечами.

— Что плохого в том, что ты попробуешь узнать её получше и позволишь ей узнать тебя? Может быть, правда раскроется или она сама тебе расскажет?

Хёнджин долго не отвечает, потому что пытается быть честным с собой.

— Возможно, я боюсь ошибиться, — голос резко охрип. — Доверие не тому человеку пугает меня больше смерти. Ты же знаешь, что за последние три года я пережил несколько покушений… А если она станет мне дорога? — он закусывает нижнюю губу, смотря в глаза Чанбина через зеркало. — Смогу ли я справиться, если потеряю её?

Смогу ли перенести предательство? — не озвучивает. Этот вопрос глубоко внутри въелся так сильно, что покрылся коркой, а потом пропитался кальцием. А теперь мешает, постоянно напоминая о себе.

За последние три года Хёнджину по горло хватило разочарований, расставаний и боли.

— Не знаю, — пожал плечами Чанбин. А через минуту тишины тихо добавил: — Ты задаёшься этими вопросами, значит, ты уже знаешь ответ.

Хван сглотнул. Найн дёрнулась во сне и нахмурила брови. Он невесомо погладил её по плечу. Наверное, ей снится что-то не очень приятное.

Хёнджин легонько убирает её волосы за хрупкие плечи, чтобы они не щекотали. Он честен с собой, когда смотрит на девушку. Он признаётся ей мысленно: «Мне хочется, чтобы ты осталась со мной».

И Хёнджин не знает, что подросток с арбалетом, который сидел рядом и был невидим, прекрасно слышал его мысли. Довольная улыбка озарила недавно угрюмое лицо: красная нить окрепла и окольцевала запястья его подопечных. Теперь процесс необратим.